Мнения

Российский либерал: мы его потеряли?

Олег Одинцовский о внутренней эмиграции

  
9569
Российский либерал: мы его потеряли?

Мне кажется, Виктор Шендерович выдал нам небольшой секрет их маленькой компании: «Мы им даром не нужны. Они сделали ставку на охлос, на обслуживающий персонал им хватит, нефть и газ пока есть — им хватит здесь».

Так вот в чем, оказывается, дело: они обиделись. Обиделись на то, что без них могут обойтись. Как жена, которая долго и успешно шантажировала мужа своим «уйду!», и вдруг услышала роковое и нежданное: «Может, и правда лучше расстаться???».

Избранные умы отечественного креативного класса ожидали чего угодно — репрессий, обвинений в шпионаже на японскую разведку, наездов бульдозерами на выставки. Или же, наоборот, — приглашений в Кремль на чаепития с первым лицом, от которых можно было бы гордо и публично отказываться. По известному сценарию Верки Сердючки (да простят меня патриоты и снобы): «он бы подошел, я бы отвернулась, он бы приставал ко мне, я б ушла, он бы зарыдал, я бы улыбнулась, он бы мой ответ месяц дожидался, я б его до паники довела». Правда, у Данилко-Сердючки там тоже плохо кончалось: «Да только принца нет, где ж он подевался? Я не поняла…».

Принца нет. Принц уехал в тайгу праздновать день рождения. У него и у его 85% много хлопот: надо Крым обустраивать, мост в Новосибирске открывать, газ с Европой обсуждать, Донбасс и рубль поддерживать, от санкций отбиваться и т. п. и т. д. И потому на этот раз в ответ на традиционно-капризное: «злые вы, уйду я от вас…» не прозвучало: «вернись, я все прощу!». От них просто отмахнулись: не до вас.

И «лучшие люди» — в одночасье по старой отечественной традиции ставшие «лишними людьми» — обиделись. И растерялись. Потому как ситуация непривычная и дискомфортная, что они только сейчас стали осознавать. До сих пор «мозг нации» заигрывал с властью, полагая, что они с ней, в общем-то, одной крови. В отличие от темных ширнармасс, сосущих, по идее, ту же госкорову, но не допущенных к сливкам и йогуртам с нее. Но сейчас у них ощущение, что власть их попросту «кинула». Хотя, казалось бы, отдыхала на тех же курортах, ездила на тех же машинах, ходила в те же рестораны и меховые салоны. И вдруг — такой мезальянс с «чумазым». Как, почему?

Возможно, переломным стало демонстративное хождение по столице с чужими флагами. Или безоговорочное принятие и отстаивание чужих версий ключевых событий — самоопределения Крыма, восстания Новороссии, гибели малайзийского «Боинга». Сейчас это уже не важно. Крым и Донбасс действительно расставили все по местам. Весьма немалая часть либеральной интеллигенции оказалась вне национального контекста. Во внутренней эмиграции. Они уже не здесь, не с нами. Как безнадежный больной в реанимации, который уже одной ногой ТАМ. Попытки действовать дефибриллятором и капельницей, выяснить, есть ли там остатки жизни, сознания, разума, совести, ни к чему не привели: мозг уже умирает. А душа уже и так где-то далеко, близ тех мест, в которых им при жизни виделся рай — в районе аккуратных альпийских деревень и красивых лазурных берегов.

Они долго и старательно выстраивали по месту обитания свой параллельный мир, свою Внутреннюю Монголию. Или Внутреннюю Украину, если угодно. Такое государство в государстве, которое живет по совершенно другим законам и принципам. Причем государство — при всей его внешней гламурности — радикально, даже религиозно идеологизированное. Если не поминать уже немного заезженный хамон, а обратиться к не менее революционной теме кружевных трусиков, поминавшихся на плакатах евромайдана, то получается такое неофициальное государство ЛИГИЛ — Либеральное Государство Intimissimi и Levante™.

До определенной поры это никому особо не мешало. Но ровно до тех пор, пока конфликт ЛИГИЛ с «внешним государством», т.е. с остальной Россией, под давлением обстоятельств из гламурно-ценностного не превратился в геополитический и даже в военно-политический. То, что в мирное время было кокетливой фрондой, в условиях конфликта стало партизанщиной в пользу оппонентов.

И это произошло отнюдь не случайно — проблема отечественного либерально-демократического фланга на протяжении веков страдала этой имманентной смердяковщиной. Демократизация для нее не была самоцелью, что делало бы ее прочной частью внутриполитической диспозиции. Но она всегда была сопряжена с идейным западничеством, причем в самых его крайних проявлениях. И этот неубиваемый геополитический акцент в идейных и политических установках раз от разу приводил их к антагонизму не только с идеологическими противниками и властью, но и с государством и народом.

При том, что все остальное общество как раз сдало экзамен и на прочность, и на патриотизм, и на вменяемость. Тем самым доказав, что ему можно доверять. Когда и если накал внешних страстей спадет, для высшей власти уже не будет риском допустить расширения реального пространства общественным институтам, работающим механизмам самозащиты общества от зарвавшихся чиновников или силовиков, нормальным СМИ, НПО и правозащитникам.

Понятно, что собравший было чемоданы нынешний либерал обиженно воскликнет: «Как же так? Ведь именно этого и мы хотели! Зачем же тогда нас третировать, если вы сами понимаете, что это нужно всем?!». Да вот поэтому. Вы-то крымский экзамен не сдали. На евромайдане тоже «просто хотели, чтобы не было коррупции», а в итоге стали убивать русских за то, что они — русские и захотели уважения к своим правам. Дефектный геополитический ген отечественного вест-либерализма не позволяет ему стать частью национальной политической системы без перманентной угрозы самой системе. И это никак не связано с его резкой критичностью в адрес властей и со снобистским презрением к собственному народу.

Еще в прежние времена он, по признанию поэта, нежно чуждые народы возлюбил, и мудро свой возненавидел. Но в условиях глобализации это достигло своего апогея. Нашему гражданину мира иностранный либерал гораздо ближе, скажем, отечественного коммуниста, священника или чиновника. Поэтому он так легко и без внутренних колебаний солидаризируется с либеральными властями и СМИ других стран против властей и СМИ собственной страны. А поскольку сегодня Запад идеологически представляет собой одну большую либеральную джамахирию, то внешний конфликт России с ним неизбежно перетекает во внутренний конфликт с отечественными либералами-западниками. Впрочем, особенность этого конфликта как раз в том, что он тоже не внутренний, а часть внешнего.

Идеологическая солидарность с внешними соратниками, в принципе, вещь достаточно естественная и отнюдь не наша российская придумка (на то и разные партийные интернационалы в мире). Но есть определенная грань, выход за которую является уже выходом за пределы здравого смысла и инстинкта национального самосохранения. Как если бы мы в отношениях с современным польским правительством руководствовались, например, исключительно общей принадлежностью к славянству или к христианскому миру. И то, и другое налицо, но есть ощущение, что польские власти исходят из несколько иных посылок в своей восточной политике.

Мы уже однажды обожглись на этом, когда думали, что свой «брат» немецкий рабочий не станет стрелять в советского. А тот спокойно это делал и в 1918-м, и в 1941-м. «Свой брат либерал» из Европы и США тоже охотно идет походом на Россию и поддерживает российского либерала до тех пор, пока тот «партизанит» в тылу в пользу внешнего собрата. Но пусть попробует российский либерал робко намекнуть на «Крымнаш» или на отмену санкций — вот тут иностранный «брат» немедленно станет «немецким рабочим» образца 1918 и 1941гг. Потому что те, в отличие от наших, шагают в ногу с интересами своей страны. Если ей надо организовать переворот в другой стране или бомбить ее в нарушение международного права, вопреки праву других народов на собственный выбор и просто на жизнь — он поддерживает этот либеральный джихад, не колеблясь.

Наш же вест-либерал не простит своей стране, даже если она права. Даже если он знает, что большинство в Крыму было за уход из очумевшей Украины. Даже если он знает, кто именно убивает мирных жителей в Донбассе. Даже если он узнает, что самолет сбили не ополченцы. Даже если он узнает, что там нет российских регулярных частей. Он все равно будет отрицать это, и стоять на своём. Вернее — на чужом. Потому что у него уже нет дороги назад, он сам сжег мосты и обрезал все коммуникации. Увы, похоже, пора выключать дефибрилляторы и вынимать капельницы: мы его потеряли.

Фото: Максим Никитин / ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Алексей Кротов

Почетный строитель города Москвы, член Союза архитекторов России

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня