Мнения

Не хочу дедушку

Вадим Левенталь о разочаровании и политическом выборе

  
6762
Не хочу дедушку

«Люди разочаровываются в Путине. Мы думали, он будет русский мир строить, а он вместо этого капиталы защищает. Думали, он покажет кузькину мать, а он вместо этого дипломатию разводит. Я думала, он стихи читать будет, а он…».

Разочарование, конечно, болезненное, но вместе с тем неизбежное. «Да все мужики такие», — говорит более опытная подружка обманутой в своих ожиданиях прелестнице, и подружка, безусловно, права на все сто. Но насчет стихов, это, знаете, не к президенту. Не к российскому президенту. Не к российскому президенту, сформировавшемуся в девяностые, в финале девяностых страну возглавившему, девяностые собой увенчавшему.

Девяностые создали в России крупный капитал, крупную олигархию, в первую очередь промышленную и сырьевую, в значительной степени смешанную, без какой-либо материальной базы для идеологического противостояния (как, например, сырьевая и промышленная олигархия в США, представленная, соответственно, республиканской и демократической партиями). Именно поэтому и партия у нас одна, а попытки родить из пробирки двухпартийный парламент остаются бесплодными.

Именно такой у нас и президент, которого именно поэтому нет никакого смысла менять. Имеет смысл менять республиканского президента на демократического и наоборот (имеет смысл хотя бы для групп влияния) — но если группа одна, зачем? Как говорила мама малыша, любой спор можно решить словами. Словами, а не выборами.

С требования «честных выборов» началась три года назад «белоленточная» движуха — движуха, потому что как революция она не состоялась. По крайней мере, не состоялась пока.

Само появление движухи пытались объяснить по-разному: то ли она заказана Госдепом, то ли одной из башен Кремля, то ли просто «свободные граждане» возмутились царящей в стране несправедливостью. Как часто в подобных случаях бывает, верно и то, и другое, и третье, но все это не главное.

Девяностые годы подарили стране крупные капиталы и олигархию. За нулевое десятилетие — пресловутую стабильность нужно понимать как долгосрочное перемирие между народившимися капиталами — в тепле и уюте в стране сформировалась мелкая буржуазия. Сформировавшись и осознав себя как «креативный класс», противостоящий «анчоусам», то есть пролетариату, с одной стороны, и «жуликам и ворам», то есть крупному капиталу, с другой, — мелкая буржуазия потребовала от благоденствующей крупной буржуазии поделиться с ней властью. В этом и только в этом и состоит весь смысл белоленточной движухи. И если движуха когда-нибудь состоится как революция, это будет буржуазная революция в чистом виде, в том виде, в котором она описана в учебниках. Как революция 1848 года или как Великая французская на своем первоначальном этапе.

Ввиду всего этого говорить и спорить о том, евразиец ли Путин, патриот ли Путин, за русских Путин или за нерусских, смысла нет. Путин — президент замолчавшего вулкана девяностых, президент пейзажа, сформированного остывшими потоками лавы. Наделавшая много шуму фраза Володина — конечно, не про лично Путина, а про сам этот пейзаж. Сохранится ли страна, если вулкан разбудить и попробовать застывшие потоки немного поправить в пользу мелкой буржуазии, — вопрос и впрямь гадательный.

Во всяком случае, суверенитет страны, ее оборонный потенциал, ее успехи в Большой игре, другие подобные вопросы — не в числе приоритетных для нашей мелкой буржуазии. Несколько огрубляя, можно сказать, что в Европе формирование буржуазии совпало с национальным самоосознанием народов, у нас этого не произошло (произошло не так), поэтому, опять же, несколько огрубляя, наша буржуазия не патриотична.

«Была бы моя лавка цела» — говорит лавочник, а место в истории, место на карте мира, потенциал сдерживания и ядерная триада ему безразличны. Идеал — Финляндия. «Мы должны быть, как Финляндия», — говорит он. Как лавку он мыслит и государство («это только персонал, который мы нанимаем»), и его бюджет («это только складчина, которую мы устраиваем»), и его ресурсы («нужно, чтобы все это были частные лавочки, так будет эффективнее»). Население он, конечно, мыслит как клиентов («почему мы должны бесплатно кого-то учить или лечить?»).

В большой мере все это верно и для крупной буржуазии — однако в мере все-таки несколько меньшей. Мышление не лавкой, а сырьевой или промышленной империей предполагает, что и защищать такую империю нужно не как лавку — ружьем (ср. настойчивые предложения легализовать продажу оружия), но ракетами и подводными лодками.

Политический выбор сейчас, как и три года назад, стоит только между этими двумя силами, историческая развилка предлагает только два эти указателя. Слухи о смерти пролетариата сильно преувеличены, общество как было классовым, так и осталось, — но пролетариат до сих пор не оправился от своего исторического поражения, он деморализован и лишен самосознания. Пройдет еще несколько десятилетий, прежде чем он попробует снова поднять голову. До того момента хорошо бы не потерять страну.

«Не хочу дедушку, не люблю дедушку» — «Ешь что дают».

Фото: Сергей Фадеичев/ ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Валерий Рашкин

Политик, депутат Госдумы РФ

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня