Мнения

Билет до Сталинодара

Валерий Бурт: не следует вырывать страницы из нашей истории или переписывать ее

  
3439
Билет до Сталинодара
Фото: Юрий Белинский/ТАСС

Дискуссии, споры по поводу переименований улиц и станций метро идут уже много лет. Сегодня больше всего негодуют по поводу большевика Петра Войкова, неоднократно увековеченного в Москве. Нужно ли убирать его имя из столичной топонимики? Своевременно ли это? И вообще стоит ли менять старые вывески на новые?

Возвращение старых названий улиц началось давно — еще в конце прошлого века. Тогда Метростроевская улица стала Остоженкой, а Фрунзенский вал — Хамовническим. Старая Басманная «заменила» улицу Карла Маркса, а Варварка возникла на месте улицы Разина. Ушли в историю Калининский проспект — его новое название Воздвиженка, улица Веснина превратилась в Денежный переулок, а Южинский переулок — в Палашевский.

Некоторые преобразования выглядели логично, но иные попахивали абсурдом. Например, нужен ли Москве Коровий вал и стоило ли переименовывать улицу Грибоедова в Малый Харитоньевский переулок? Кстати, в результате топонимических замен Москва потеряла массу названий, связанных с известными деятелями искусства и литературы. Это, в частности, Чехов, Лермонтов, Герцен, Ермолова, Нежданова, Москвин, Чайковский, Репин, Щусев.

Стремление менять вывески было характерным для советских руководителей. После 1917 года имена классиков марксизма-ленинизма, видных большевиков, героев революций были увековечены в названиях улиц городов Советского Союза. Но шло время, политических и партийных деятелей «разоблачали», объявляли «врагами народа». Или находили их деятельность вредной, опасной.

Тогда переименования начинались снова. Можно с усмешкой вспомнить, что на карте СССР были города Ежово-Черкесск, Молотов, Брежнев, Андропов, Черненко. В Дагестане существовал Бериевский район, а на Памире — пик Ягоды!

Бывало, возникала «идея», но потом от нее отказывались. Скажем, одно время хотели переименовать город Владимир в… Каганович. Представляете, сколько бы анекдотов появилось бы по этому поводу!

Но это еще «цветочки». Звучали предложения переименовать Москву! В тридцатых годах столицу хотели наречь… Сталинодаром. Все началось с докладной записки наркома внутренних дел Николая Ежова, направленной в Верховный Совет СССР. Основой для нее послужили обращения трудящихся.

«Гений Сталина является историческим даром человечеству, его путеводной звездой на путях развития и подъема на высшую ступень, — писал москвич, член ВКП (б) Д. Зайцев. — Поэтому я глубоко убежден в том, что все человечество земного шара нашей эпохи и все человечество многих будущих веков с удовлетворением и радостью воспримет переименование Москвы в Сталинодар. Сталинодар будет гордо и торжественно звучать многие тысячелетия…»

В записке Ежова приводились стихи персональной пенсионерки москвички Е.Ф. Чумаковой:

«Мысль летит быстрей, чем птица,

Счастье Сталин дал нам в дар.

И красавица столица

Не Москва — Сталинодар".

Но этот абсурд отверг сам Сталин.

После окончания Великой Отечественной войны снова встал вопрос о переименовании Москвы в честь Сталина. Однако вождь снова ответил отказом.

После смерти Сталина группа архитекторов — лауреатов Сталинской премии выступила с инициативой назвать новый район на юго-западе столицы «Памяти товарища Сталина». Впрочем, культ личности намного пережил вождя. Накануне 70-летия первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева Курск едва не превратился в Хрущевград! И в этом случае народное остроумие, без сомнения, разгулялось бы вволю…

Пыл «реформаторов» то слегка угасает, то снова вспыхивает, как сейчас, благо объектов для атак немало. Только в Москве — две улицы Ленина, проспект его имени, Ленинская слобода, улицы Калинина, Красина, Антонова-Овсеенко, Подвойского…

Некоторое время назад министр культуры Владимир Мединский ратовал за увековечение жертвы революционного террора — великого князя Сергея Александровича Романова. По мнению чиновника, москвичей надо просвещать — объяснять им, в честь кого названы улицы, чем знамениты эти деятели. Что ж, последуем совету министра.

В течение нескольких лет Сергей Александрович занимал пост московского градоначальника. Самым мрачным эпизодом его деятельности стала катастрофа на Ходынском поле, в которой погибли более 1300 человек и примерно столько же получили тяжелые увечья. Обер-полицмейстер и ряд второстепенных чиновников лишились своих постов, однако главный виновник несчастья не пострадал, вероятно, из-за близкого родства с императором — дядюшка, как-никак!

Более того, Сергей Александрович в том же 1896 году получил новое высокое назначение — на пост командующего войсками Московского военного округа.

Какой еще след оставил в истории этот человек? Он был решительным противником конституционных преобразований, защищал незыблемость самодержавия. Ратовал за жестокое обращение с восставшими во время Первой русской революции. После кровавых событий 9 января 1905 года оппозиция объявила Сергея Александровича главным виновником массовых убийств. За это боевая организация эсеров вынесла ему смертный приговор.

Член Государственной думы Виктор Обнинский описывал князя так: «Этот сухой, неприятный человек… носил на лице резкие знаки снедавшего его порока, который сделал семейную жизнь жены его, Елисаветы Федоровны, невыносимой». Это подтверждал и анархист Петр Кропоткин: «Великий князь Сергей Александрович прославился пороками». Слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации окутали Москву — известно, в частности, о близких отношениях Сергея Александровича со своим двоюродным братом великим князем Константином Константиновичем. Дневниковые записи последнего наполнены упоминаниями об их интимных встречах.

Впрочем, в истории он запечатлен и в ином «ракурсе» — в стремлении быть полезным обществу. Много внимания князь уделял развитию благотворительности и попечительства, высказывал внимание к бедным, обездоленным. Он способствовал открытию Художественного общедоступного театра, ставшего МХАТом.

Его, как и всякую жертву насилия жаль — в 1905 году он был разорван «адской машиной», брошенной членом боевой организации партии социалистов-революционеров Иваном Каляевым. Но, очевидно, что господин Романов был человеком далеко не безупречным. В отличие от своей супруги, Великой княгини Елизаветы Федоровны. Она прославлена в лике святых Русской православной церкви.

Княгиня учредила Елисаветинское благотворительное общество, чтобы «призревать законных младенцев беднейших матерей, дотоле помещаемых, хотя без всякого права, в Московский Воспитательный дом, под видом незаконных».

Во время Русско-японской войны Елизавета Федоровна организовала Особый комитет помощи воинам, при котором был создан склад пожертвований для них. И в годы Первой мировой войны она активно помогала раненым русским солдатам и офицерам. Но при этом согревала своей заботой, участием военнопленных, представителей вражеских держав.

На собственные средства Елизавета Федоровна купила на Большой Ордынке усадьбу, в которой расположилась Марфо-Мариинская обитель Милосердия, должная оказывать помощь нуждающимся. Им не просто давали еду и одежду, но и помогали в трудоустройстве.

Увы, судьба жестоко заплатила ей за все добрые деяния. Елизавета Федоровна приняла мученическую смерть в 1918 году в Алапаевске на Урале, где находилась в заточении у большевиков как представительница семейства Романовых…

Так надо ли продолжать переименования? Вопрос, что называется, дискуссионный. Да, порой фамилии людей, увековеченных в названиях улиц и переулков, вызывают далеко не самые теплые чувства. Но это — часть нашей истории, которая создавалась не только в уютных кабинетах, но и на площадях, залитых кровью, под ружейные залпы и стоны жертв. Шла борьба мнений, столкновение взглядов, когда люди платили жизнями за свои убеждения.

Бывало не раз, что бомбисты и террористы объявлялись святыми мучениками, борцами за идею, а убийство их политических противников подавалось как благородное деяние, достойное подражания.

Между прочим, во Франции увековечены имена людей, от жестокости которых люди приходили в ужас. В Париже есть памятник Дантону и станция метро «Робеспьер». Кстати, имя одного из главных организаторов террора времен Великой французской революции — Марата — носят улицы Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Екатеринбурга и других российских городов. Но протестов по этому поводу что-то не слышно. Или о «чужом» палаче просто забыли?

От прошлого не уйти, не спрятаться. А потому вряд ли следует вырывать страницы из нашей истории или переписывать ее набело. Пусть останутся светлые и темные эпизоды — то, чем надо гордиться и от чего можно содрогнуться.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Андрей Бунич

Президент Союза предпринимателей и арендаторов России

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня