Мнения / Экономический кризис

Проклятье «зеленой» бумаги

Ключевую роль в экономике государства должна играть национальная валюта

  
4001
Проклятье «зеленой» бумаги
Фото: YAY/ ТАСС

Отказ Ирана от расчетов за поставки нефти в Европу в долларах после отмены санкций вызвал довольно вялую реакцию в информационных сетях. Общий вывод свели к тому, что это политический шаг, предпринятый в угоду духовной власти республики, которая не приемлет практически всё, что связано с Соединенными Штатами. Со времени иранской революции между странами проведена красная линия, и никаких шагов к сближению ни та, ни другая сторона делать не намерены. Заместитель министра нефти Ирана Масуд Эсфахани так прокомментировал это решение:

— Поскольку есть некоторые ограничения на нас из-за СВПД (совместный всеобъемлющий план действий по урегулированию ядерной программы), мы не хотим зависеть от доллара и циркуляции доллара в мире.

Расчеты за нефть, добавил он, будут диверсифицироваться в зависимости от адресата: в Европе это будут евро, в Китае юани, в Японии иены. В республике считают, что 14-летнего эмбарго вполне достаточно, чтобы научиться быть осторожнее в финансовых расчетах и разборчивее в выборе партнеров. Проявленную самостоятельность, соответствующую духу нации и твердой внешней политики, можно только приветствовать. «Уроки» Вашингтона за годы остракизма здесь изучили, взвесили и нашли их не только непродуктивными, но и непригодными к употреблению. Не может валюта с лихвой закриминализированной страны быть главной расчетной единицей для большинства участников рынка. Крепкий доллар — это искусственно сооруженный миф. Его адепты — это разжиревшие на бедах населения кланы и классы, рассматривающие Соединенные Штаты как спасительную гавань на случай революционных процессов в своих странах.

Итак, в Иране это усвоили. Но, увы, пока только в Иране. В других странах, в том числе и в России, власти молятся доллару, как идолопоклонники языческому божеству из капища. Тотальное безумие охватило всех. В нашем языке нет слова, которое произносилось бы чаще, чем «доллар», а алфавит уже сократился до пяти букв, составляющих это слово. «Зеленая» саламандра кочует по всем изданиям, газетам, журналам, порталам и блогам, всюду и везде она на самом видном месте, чтобы все, едва проснувшись и протерев глаза, видели, знали, чувствовали, что для них самое главное, что определяет характер их жизни и за счет чего они живут. Телеведущий еще не открыл рот, но уже известно, какое слово он выдавит из себя. Как магическое заклятие, это слово придает ему энергию, уверенность и силы.

Российский финансовый рынок представляет собой бивалютную корзину: доллар и рубль, где базовые преференции переданы «американцу». А раз так, то нам надо говорить не о «нефтяной» зависимости экономики, а о долларовой экспансии — это наркотическое средство обусловило куда более масштабную зависимость страны от внешнего рынка. Доллар не только валюта для международных расчетов — всё намного хуже. Американская валюта стала ключевым фактором формирования внутренних цен практически во всех сегментах рынка. Например, цены на сырьевые ресурсы производители рассчитывают по мировой цене за вычетом таможенной пошлины. И так получилось, что цены на нефть на мировом рынке упали, но внутренние (рублевые) остались прежними — отечественным монополиям надо сводить сальдо потерянных долларов за счет увеличения рублевых цен.

Углеводородное сырье на наши заводы идет по цене 13200−13500 рублей за тонну — по такой же цене нефть продавалась в декабре 2015 года и в январе 2016-го. Рублевые котировки не снизились и в феврале. Выходит, ничего не изменилось? Но тогда каким образом можно санкционировать понижение цен на нефтепродукты внутри страны?

Помимо того, увеличились и тарифы монополистов. Перекачка нефти на 1000 километров стоит около 1200 рублей (тоже с ориентировкой на долларовые цены), а перевозка железнодорожным транспортом на те же 1000 километров составляет около 2000 рублей. То есть цена нефти вместе с доставкой стоит при прокачке трубой 14700 рублей за тонну, а вагонами 15500 рублей за тонну. Добавьте к полученной цифре еще 2000 рублей — стоимость переработки, учтите глубину переработки, которая на наших заводах на 25−30 процентов ниже, чем в США и Европе, акцизы, налог на прибыль, НДПИ, добавленную стоимость ВИНКов, торговых домов и заправок, и у вас не будет вопросов, почему цены на бензин не падают.

Девальвированный курс доллара, помноженный на жадность производителей нефти и нефтепродуктов, принес стране ущерб, который едва ли можно рассчитать хотя бы в примерных цифрах. За последние два года прекратили существовать две трети мини-НПЗ (тот самый средний класс, за который так печется правительство). Половину из них скупили монополисты, другая половина почила в бозе, не выдержав конкуренции.

Мини-заводы не производили высокооктановый автомобильный бензин, но могли обеспечивать регионы СМТ (судовое маловязкое топливо), нафтаном, легкими дистиллятами, прямогонным бензином, печным топливом и мазутом (как топочным для котельных, так и дефицитным низкосернистым) по более щадящим сравнительно с монополиями ценам. Большинство мини-НПЗ действовали в рублевой зоне, в замкнутых региональных рынках, за что, судя по всему и поплатились. Рассчитывали, что понижение цен на мировом рынке механически продуцируется на внутренний рынок, снизится себестоимость, жить и работать станет веселее. Увы, вышло с точностью до наоборот. Тысячи рабочих и инженеров оказались на улице в глубинной России, где эти заводы, созданные, кстати, их руками и на собственные средства, были единственными, где можно было трудиться и содержать свои семьи.

Тотальная долларизация экономики на корню режет малый и средний бизнес в России. По приблизительным подсчетам, только в Ростовском и Краснодарском регионах закрылось около сотни мини-НПЗ — в регионах, занимающих второе после Московской области место по потреблению нефтепродуктов, откуда в бюджет страны (разумеется, не без активных действий ВИНКов) могли бы только за нефтепродукты поступать в бюджет страны сотни миллиардов рублевой наличности.

Тем не менее на юге страны нет ни одного (!) крупного завода, производящего наиболее ходовые сорта высокооктанового бензина и дизельное топливо экологических классов. Странный перекос. Монополии направляют миллионы тонн в черноморские порты, на экспорт, по остаточному принципу работая на гигантском рублевом рынке юга России. Где логика? Неужели за двадцать «либеральных» лет нельзя было хотя бы модернизировать действующие еще с советских времен Новошахтинский, Афипский и Краснодарский заводы, переориентировав их на производство высокооктановых бензинов? Выходит, нельзя. Видно, лучше все-таки гнать всё на Запад, где платят доллары — всемогущие, «непогрешимые», «надежные», — валюта чужой, враждебной нам страны, неэффективный союз с которой привел к масштабному финансовому кризису, в результате чего почти треть трудоспособного населения страны оказалась у черты бедности.

Вернусь с чего начал — к Исламской Республике Иран, где без тени сомнения отказались от доллара. Что в ответ могут предпринять Соединенные Штаты? Иран не грузит за океан нефть, первые танкеры уже пошли в Европу, во Францию, и в Румынию, на завод, которым владеет «Лукойл». Госдеп, набрав в рот воды, молчит. И вряд ли заговорит, если инициативу и действия Ирана поддержит Россия. Я отдаю себе отчет, что то, что 20 лет так рьяно навязывал нам либеральный бомонд, не исправить в короткие сроки. Но начинать теснить доллар надо уже сейчас. Ключевую роль в любом государстве должна играть национальная валюта, все остальные финансовые инструменты, в особенности внешнего происхождения — во вторую очередь и по мере необходимости.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня