Мнения

Продленный апокалипсис

Роман Богословский об «эпохе постофиса»

  
3935
Продленный апокалипсис
Фото: Наталья Медведева/ ТАСС

Главным центром притяжения в индустриальную эпоху были заводы и фабрики. Станки и машины формировали жизнь вокруг себя, как костер в центре хоровода. Промышленный бог благословил дружбу между человеком и машиной.

Станок так сильно полюбил человека, что позволял ему прятать в своем чреве початые бутылки со спиртным. И человек ласково говорил со своим станком, поглаживал его, расстраивался, если машина ломалась. Техника не отпускала людей и после работы, всецело главенствуя в разговорах трудящихся, в их жестах и мимике. Это была крепкая любовная связь, не прерывавшаяся даже хмельными ночами, которые сливались для рабочего в один длинный урбанистический сон. Это был ежедневный токарно-слесарный танец под благозвучный индустриальный аккомпанемент.

Затем индустрия как таковая сменилась индустрией знаний. Погоня за инновациями вытесняла душевную связь рабочего со станком. Машины быстро преображались, превращаясь в технологичных принцев и принцесс — и им потребовались новые женихи и невесты, аристократы, поклоняющиеся богу услуг.

Ускорение, возведенное в культ, постепенно девальвировало личность машины (во чреве которой уже нельзя было спрятать бутылку водки, там не нашлось для этого места), как и личность рабочего. Креативные теории сформировали мощные технократические корпорации, и научно-технический специалист заколотил крышку гроба, похоронив рабочего.

Читайте также

Тогда весь основной функционал и центр притяжения сместился в офис. Это постиндустриальное сердце оказалось столь мощным мотором, что заставило вращаться вокруг себя все мыслимые культурные потоки: СМИ, кино, литература, музыка.

Менеджер в короткие сроки превратился в Менеджера Победившего, в администратора пространства-времени, в цель и средство, в машину потребностей, формирующую потребность на потребность — и так до бесконечности. Церковь менеджера — офис. Алтарь — сейф. Коллективная молитва — ежеутренние совещания.

Казалось: вот ядро сущего, от него и танцуем. Просто порождай бесконечное количество креативных теорий — иерархи-демиурги (председатели совета директоров) будут довольны. Ты получишь премию. И новый галстук. И новый кожаный портфель. Но никто и не заметил, как карточный домик сам обрушил все свои несущие стены и козыри.

Немного несвоевременным оказалось выражение «офисный планктон». Планктон с греческого — «блуждающие». И это в полной мере относится к эпохе постофисной.

Блуждающие занимаются бизнесом, но уже не в офисе, офис растерял почитателей культа. Каждый из них директор, а бизнесов на одного приходится по пять, а то и по семь. Коворкинг и система «некафе», бессодержательный эгореализм — места обитания и признаки постофисного планктона.

Сейчас он делает бизнес или смотрит вполглаза концерт какой-нибудь кавер-группы? Он пьет чай или разрабатывает стратегию, планирует тактику? Почему человек, у которого семь бизнесов, ездит на автобусе? Причудливый ансамбль, кочевой образ жизни и бизнеса, тот самый номадизм, о котором мечтал банкир, пианист и философ Жак Аттали:

«Можно предположить, что в конце такой культурной мутации и сам человек превратится в кочевой предмет. Со вставленными в него искусственными органами он станет и сам искусственным существом, которое можно будет купить или продать, как любой другой предмет или товар».

Собственно, да. Время пришло — и кочующее-блуждающий номад занял место перед планшетом и ноутбуком, сделав бороду проводником, антенной. Кто из них «предмет», кто «бизнес», кто «планшет», кто «товар» — это теперь совершенно не важно.

Можно облокотиться на улице о стену, глядя в «ноутбук» и делая «бизнес». А можно лечь на диван в «некафе», глядя в «бизнес», а делая «ноутбук». Можно открывать девятый по счету «бизнес», при этом ставить сочетания «Очередной удар по Донецку» и «World of Tanks» в один смысловой и понятийный ряд (зачастую в ироничном ключе).

Постофисный дрейф от понятия к понятию, от телефона к планшету, от кавер-группы к очередному «бизнесу», от «я-фотограф» и «я-журналист» к «я-причесался» и «я-помылся», захватывает все большие пространства, размывая и распыляя всякое вмешательство в себя со стороны любой здоровой подозрительности. Оно тут же расценивается как не просто некомпетентное, а как отсутствующее, ничего не обозначающее пустозвучие, мычание или чавканье.

Читайте также

Главный вопрос темы: бизнес — это работа или отдых? И ответ на него обескураживает — это не то и не другое, это тотальный коворкинг. Это лишь хруст бесплатных печений, стук по клавишам и задумчивое поглаживание бороды в качестве «подстройки состояния».

Мы можем спросить: и что со всем этим делать? Это хорошо или плохо? (какие, однако, устаревшие категории!) И здесь окончательного ответа быть не может. А вынужденный ответ таков — что-то было и умерло, но что-то ведь осталось, раз мы дышим и ходим?

Осталось рассеянное блуждание, пути дороги которого пересекаются, сплетаются, скользят словно клубок змей. А центра нет, как и опоры. И не предвидется.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Олег Неменский

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня