Мнения

Старость сложно уважать

Денис Гуцко о том, как не стать обузой для близких на закате лет

  
10616
Старость сложно уважать
Фото: Кирилл Кухмарь/ТАСС

В расхожей максиме «старость нужно уважать» заложена определённая степень насилия. Понятно же, что уважать по указке невозможно. Но тут включается моральный шантаж: нужно не только потому, что нравственно, нужно под страхом общественного осуждения. Собственно, смысл этой фразы сводится к тому, что хорошие люди уважают старость. А если вдруг уважать не получается — вот нужно, но что-то мешает — несложно ограничиться внешним: не копая слишком глубоко, предъявить обществу уважительное отношение. Уступайте места пожилым людям и инвалидам. Всегда пожалуйста.

Но давайте всё-таки копнём.

Моё уважение к старости, заложенное школьным воспитанием и помноженное на тбилисское детство, в котором любая старуха была немножко королева-мать — к моим сорока с небольшим порядком поколеблено.

Раздражение. Недоумение. Жалость.

Меня окружают шестидесятилетние развалюхи, обиженные на самоё мироздание за то, что они — такие.

Две пожилые соседки, встретившись у подъезда, развёрнуто жалуются друг другу, у кого где болит и как нехороши, неразумны их дети. Одна из них живёт за стенкой, я пытался подарить ей наушники, чтобы она смотрела в них свой субботний сериал — но она гневно отказалась и, оставаясь по субботам дома, я вынужден ходить в берушах, чтобы не слушать, как сражается за своё человеческое счастье Султан Сулейман из её «Великолепного века». Мужичок неопределённого возраста на костылях после инсульта, перекошенный, подволакивает ногу. Я помню его просиживающим с приятелями в беседке у магазина, с пивком, под разговоры о происках мировой закулисы.

Монотонная удушающая трагедия. Старость как оправдание. Инвалидность как убежище.

На поверхности — понято что. Плохая медицина, нищенские пенсии. По нынешним старикам прокатились приватизация и девальвация, все прелести волчьих девяностых. А всё же.

Скажу это вслух: многие из этих потухших, насквозь больных людей сделали всё, чтобы их старость выглядела именно так.

Родители нескольких моих приятелей расплачиваются за то, что так и не нашли в себе силы согнать лишний вес. Инфаркты, диабет. И в каждом случае — в каждом — средоточием жизни годам эдак к пятидесяти становился диван перед телевизором.

Все мои родственники от шестидесяти и старше, так и не сумевшие заставить себя бросить курить и следить за своим здоровьем, неизлечимо больны. Рак, нефрит, паркинсонизм. Это не про плохую медицину, это их выбор — превратить финальные годы в наглядное доказательство тезиса «Курение убивает».

Банальность катастрофы.

Пустота и страдания как результат неодолимой пассивности и наплевательского отношения к себе.

Никогда бы не решился изложить всё это публично, если бы не те прекрасные несокрушимые старики, знакомством с которыми горжусь. Они для меня живое доказательство того, что наша старость — дело наших рук. По крайней мере, если судьба обошлась без злой иронии. Одни сумели сохранить дюжий интеллект, другие завидную физическую форму, третьи восхищают и тем и другим одновременно. Перечислять титанов-стариков из писательского цеха не стану: во-первых, слишком длинный получится список, во-вторых — «так то ж писатели». Но вот — тётка Марина, дальняя родственница. Типичный пенсионер, всю жизнь проработала на заводе в отделе качества. Пенсия — девять с копейками. Муж умер давно, дети, сын и дочь, разъехались по стране. Аскеза, которой она с какой-то аристократической беспечной лёгкостью отвечает на грубость и несправедливость жизненных обстоятельств — из категории «не повторять, опасно». Заливает на ночь овсяные хлопья: воду выпивает на завтрак, сами хлопья съедает на полдник. Каждое утро зарядка (не просмотр программы «Жить здорово!», а зарядка, на спортплощадке, если погода подходящая, или на балконе). Монашеская сосредоточенность и сила духа. Всё, что экономит на еде, тётка Марина тратит на поездки. То детей навестит, то смотается куда-нибудь по горящему туру. Заговори с ней о трудностях бытия — губы подожмёт и отмолчится. Перед тёткой Мариной Джанлука Вакки, отплясывающий на яхте — как откосивший от армии мажор перед дембелем-крепышом.

Судя по тому, как идут дела в Пенсионном фонде, нам — тем, кому сегодня от сорока до пятидесяти — светит примерно такой же комфорт доживания, какой достался старикам нынешним. Заработать и отложить, чтобы хватило на автономное от государства существование, получится не у всех. Дамы и господа, пора готовиться. Если спросите: что сам-то сделал для того чтобы не стать обузой в старости — отвечу. Курить бросил. Похудел на 20 кг, с девяноставосьми до семидесятивосьми. Спортзал (не был там лет с двадцати, но теперь регулярно), здоровое питание: ни соли, ни сахара, контроль баланса жиров-углеводов, вот это всё. Дополнительных расходов не требует, к слову. И усилий особых не потребовалось тоже. Как-то само получилось. Испуг действительно способен спровоцировать экстремальный выброс энергии. А я испугался. Той старости, которая меня окружает. Обещал сыну, что не буду таким никогда. Хочу, чтобы он меня уважал, когда я состарюсь.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Богдан Безпалько
Богдан Безпалько

Поздравляю уважаемых коллег из «Свободной Прессы» с юбилеем. За время существования издание превратилось в одно из ведущих российских СМИ и главное, — соответствует своему названию; журналисты «СП» не боятся рассматривать болезненные проблемы современности, они не боятся противоречить и критиковать власть за её неоднозначные внутриполитические и внешнеполитические решения, самое главное — не боятся выступать с требованиями справедливости в обществе.

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня