Мнения

Не ройтесь в прошлом, как в кладовке

Почему нельзя присваивать чужое право на вину

  
3412
Возложение цветов к Соловецкому камню на Лубянской площади прошло в рамках Дня памяти жертв политических репрессий
Возложение цветов к Соловецкому камню на Лубянской площади прошло в рамках Дня памяти жертв политических репрессий (Фото: Юрий Машков/ТАСС)

Один мой прадед был раскулачен и сослан, другой арестован по доносу соседа, осужден как китайский шпион. Оба реабилитированы. Ни один из моих прямых предков не служил в НКВД. И вот я говорю: идеи о необходимости всеобщего и публичного покаяния, разговоры, понуждающие к нему, мне не нравятся. И не просто не нравятся, они кажутся мне спекулятивными и конъюнктурными. Причем как со стороны «пострадавших», так и со стороны тех, «кто не может больше молчать, так уж за дедушку стыдно».

Не нравится мне все это по одной простой причине: сегодня, через семьдесят-восемьдесят лет после репрессий, и каяться по-настоящему некому, и за словами не могут последовать никакие поступки. А что стоят слова без дел? Ничего и не стоят, можно бросать на воздух, и из этого же воздуха надувать себе какой хочешь образ.

— Мой дедушка был палач, — и лепишь скорбное лицо. — Это больно, — добавляешь после драматической паузы. — Это страшно, — выдавливаешь скупую слезу. — Это невыносимо.

И вот ты уже вроде как молодец, явил миру смелость необычайную, проявил, так сказать, гражданское мужество. Интеллигентствующая публика в восхищении.

Вот только сделал-то ты чего, а?

Приличные люди, понятно, такие вопросы задавать не будут. Довольно же и нравственного страдания! Зато вопросы такие охотно подхватывает народ попроще. И так поворачивает, что не сказать, чтоб его это красило. Увы.

— А квартирка-то, дедушкой реквизированная, с потолками высоченными, да коридорами широченными, теперь где? — плюются желчью наблюдатели. — А с резным буфетом чего? Вот такие вот избалованные внучата и …

И дальше все переходит в похабнейшую ругань с завистливыми требованиями реституции и нечаянными признаниями в собственной несостоятельности.

— Не раскулачили если бы деда, не отобрали бы дома-мельницы, не я бы сейчас в хрущевке загибался, а такие вот, — проговаривается кто-нибудь возмущенно и зло.

Вот только какое, казалось бы, ты к заработанному дедом отношение имеешь? Предок, поди, тоже не в лучшем из миров добро наживал, тоже, поди, было кому позавидовать, на кого озлиться. И, казалось бы, чего бы дедову примеру не последовать — вместо того, чтоб жаловаться, начать уже что-то делать.

Но какой там? Тут же гундеж поднимается про то, что все уже украдено до нас, про то, что лифты социальные все к чертям переломаны, про то, что честному человеку да не в жизнь не заработать…

И все, вроде, правда, и мир несправедлив. Но! Это же и есть та реальность, с которой надо что-нибудь делать. И в которой надо что-нибудь делать. Делать! Да — разрушено все, да — руки опускаются, но пытаться-то надо. Потому что это наше настоящее. Похерим его окончательно, и будущего не будет. Оно и сейчас не просматривается.

Знаете, так в некоторых семьях бывает: дети выросли, все возможности профукали, ничего не добились, и, отчаявшись добиться, давай с родней грызться за наследство — громко, гадко и пошло. С вот этим вот всем: «И на нас давали, я право имею!».

Вот наше общество тоже рискует окончательно превратиться в такую растерзанную распрями семью. Мы профукали все что можно, боимся заглянуть в будущее и оттого с надеждой заглядываем в прошлое. И едва ли мы отдаем себе отчет в том, что надежда наша все больше напоминает расчет — расчет самого пошлого, потребительского толка. Не завалялось ли, мол, чего? Хоть что-нибудь бы да ухватить. Хоть дедову заслугу, а хоть и дедову вину. Все сгодится. Все в ход.

И кто задумается о том, что даже вину нужно заслужить. Совестью заплатить, а если нет ее, то хотя бы и страхом.

И кто задумается, что за себя надо отвечать, не за ушедших.

И кто задумается, что НКВД-шные списки «Мемориала» — это не то, чем можно размахивать, как мечом, или чего следует бояться и требовать уничтожить. Это не компромат и не аргумент в борьбе. Пусть они будут — эти списки. И пусть будут другие — полнее, подробнее. И пусть полностью откроются, наконец, для широкой аудитории и государственные архивы — понятные, удобные, оцифрованные.

Историю надо изучать и понимать, а не рыскать в его потемках на ощупь, как в захламленной кладовке, в поисках права на моральный ущерб. Так она точно нас ничему не научит.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня