18+
вторник, 17 октября
Мнения

Страна дурных советов

Дмитрий Юрьев о деградирующем политконсалтинге как подрывной деятельности

  
1503
Страна дурных советов
Фото: YAY/ТАСС

В преддверии недавнего президентского послания — на фоне удивительного отсутствия утечек о его содержании — главной темой комментариев стало громко звенящее молчание обычно столь многозвенящего экспертного цеха. Ни домыслов, ни прогнозов, ни соломки под будущие «я же говорил!» — ничего.

Не пытаясь перекрыть это молчание своими домыслами, обратим аналитический взор на другое — почему молчание так отчаянно звенит? Или, точнее, почему мы уже так привыкли к информационно-аналитическому балагану, к постоянной круговерти комментаторов, комментирующих всё, что движется в пределах досягаемости их рабочих органов массовой информации?

Всего лишь пятнадцать лет назад мы осознавали нашу политическую реальность в контексте пелевинского «Поколения П», где эта вот буква П воспринималась не как инициал известной пятиногой собаки, а как «политконсалтинг». Лидеры рынка соответствующих услуг называли себя красиво — кто «Фондом эффективной политики», кто «Страной образов» (на языке оригинала «Имиджлэндом»), а кто прямо и грубо заявлял, что его зовут «Никколо М».

На самом деле как старый добрый секретарь второй канцелярии Флорентийской республики, легендарный Никколо Макиавелли, оставивший в веках как своё учение о прагматике профессионального государственного управления, так и сильно раздутый миф о зловещем цинизме политики, вряд ли может быть назван предтечей или прообразом собственно политического цинизма, манипуляций и могущества тайных советников. Судьба Макиавелли скорее прообразует судьбу неисчислимого множества «пикейных жилетов» — более или менее осведомлённых «умников», более или менее приближённых к центрам принятия решений. Что характерно, сам подлинный Никколо М, немало послуживший (более или менее, опять же) Флорентийской республике, своего «Государя» — одну из величайших аналитических записок в истории человечества — писал, будучи в опале, отставленный от всех должностей, и в надежде на благосклонность отставившего и опалившего его Лоренцо Медичи (которому АЗ «Государь» и была посвящена). Причём — что ещё более характерно в обсуждаемом контексте — адресат гениальной АЗ голосу признанной потом в веках мудрости отнюдь не внял, и ему в его последующих трудах это — на полном серьёзе гениальное — подспорье отнюдь не помогло.

Легенды о могуществе тайных советников вождей веками согревали бесчисленных претендентов в Никколы М, авторов «писем вождям Советского Союза» и «длинных телеграмм» американским президентам. Но действительность как всегда парадоксальна. Действительность такова: полезными становятся только те советники, для кого интеллектуальное творчество — смысл жизни и (параллельно, если получится) двигатель карьеры. А не наоборот, когда личный профит — единственная побудительная причина консультационной активности. Ну и, конечно, обратное также верно: мудрые советники помогают только такой власти, которая способна компетентно управлять. А в набор компетенций компетентной власти входит — наряду со многими другими — и такая, как умение пользоваться умными советами.

Анализировать исторический опыт можно долго, но он показывает главное: интеллектуальная и творческая личность способна действовать не только «при власти» (тот же Макиавелли или, например, Сперанский), но и во власти (Меттерних, Столыпин, Киссинджер, Бжезинский) или даже возглавляя её (Джефферсон, Боливар или, например, Ли Куан Ю). Но если говорить о двух раздельных сущностях — «вождях» и «советниках» — то можно уверенно утверждать: влияние качества этих сущностей друг на друга взаимно.

Так, крушение СССР было далеко не в последнюю очередь вызвано резким снижением качества интеллектуального обслуживания власти в результате интеллектуальной и творческой деградации высшей партийной номенклатуры: сначала «застой» поразил умы, а уже потом — экономику. Во всяком случае, за 70 лет советской власти интеллект «обслуги» пал так низко, что на среднем фоне околоандроповские «гении-шестидесятники» действительно казались гениями и не встретили ни малейшего интеллектуального сопротивления со стороны замшелых и уже начисто лишённых интеллекта «консервативных аппаратчиков».

История постсоветского макиавеллизма — после не вполне удачного хождения во власть таких «демиургов свободной России», как философ Геннадий Бурбулис и научный коммунист Егор Гайдар — началась с интеллектуального предательства. Некоторые возлагают ответственность за первые шаги в этом направлении на Сергея Кургиняна, некоторые — на Глеба Павловского, но — так или иначе — именно тогда, в «лихих 90-х», началась деконструкция экспертной аналитики. Потому что именно Павловского и Кургиняна можно назвать первопроходцами в деле смены объектов экспертного анализа: вместо того, чтобы анализировать реальность и, исходя из результатов анализа, давать рекомендации вождям, первопроходимцы принялись анализировать ожидания «Заказчика» (именно так, с большой буквы), чтобы понять, какая версия реальности ему — Заказчику — будет лицеприятнее и лучше подойдёт в качестве обоснования для уже выбранной (или навязанной кем-то третьим) стратегии действий.

Победительному шествию такой «обратной аналитики» очень способствовало то, что функции интерфейса между властью и «экспертным сообществом» перехватили выходцы из той же самой среды «пикейных жилетов». Проще говоря, фэпники и гопники (ну или наоборот) изъяснялись на одном и том же, ими же изобретённом, новоязе и очень хорошо понимали друг друга, не понимая и игнорируя реальность и пытаясь — совместными усилиями — создать у власти впечатление, что никакой другой реальности, кроме изображаемой в аналитических записках, не существует.

Такое интеллектуальное самоудовлетворение привело — и достаточно быстро — к резкой деградации самого этого — «экспертного» — канала воздействия на решения власти. Очень быстро — ещё при Бурбулисе и Коржакове — любые «аналитические записки», превышающие две (а то и одну) страницу, перестали восприниматься всерьёз. Единственной формой эффективной аналитики стал донос — да и то на какое-то время. И если в 2003 г. услужливый пасквиль, подготовленный Белковским, ещё мог рассматриваться как один из механизмов, применённых для решения «вопроса ЮКОСа», то уже через несколько лет любой вынос «внутрикорпоративных размышлений» на публику — вне зависимости от обоснованности и благонамеренности автора — имел один гарантированный результат: политический суицид.

Но «экспертное сообщество» в своём политтехнологическом раже и в своей постоянно растущей жажде известности и денег не могло остановиться: возникла «положительная обратная связь» и система пошла в разнос.

В этот момент разросшаяся прослойка «пикейных макиавеллиев» сосредоточилась на решении двух важнейших задач. Во-первых, «легитимации» (а точнее — забалтывании с оправдательным оттенком) всех без исключения действий власти, прежде всего тех, которые сама пикейная тусовка считала нуждающимися в оправдывании (то есть «плохими»). Во-вторых, постоянного нагнетания «угроз», призванных убедить власть в исключительной (даже спасительной) нужности этой самой тусовки.

При этом начисто отсутствовали любые попытки установления реальных коммуникаций между властью и обществом (в том числе и для «легитимации политики»). Собственно, единственное, чем занимались идеологи «суверенной демократии», — это «легитимацией» авторитаризма. То есть объясняли обществу, что «серое» ему подходит намного больше, чем «белое» — причём объясняли грубо и совершенно не убедительно.

Крах этих политических онанотехнологий в 2011—2012 гг. был таким обвальным и неожиданным, что дезорганизованное и деградировавшее «экспертное сообщество» не успело предложить, а власть не захотела искать альтернативу. В результате остаточными экспертными силами тусовка перешла от имитации политконсалтинга к фальсификации политики. Теперь «серое» было отвергнуто, «белое» — объявлено единственно возможным, открытым, конкурентным и легитимным. После чего «белым» попросту назвали «чёрное». Можно сказать, что стилистически нынешнее поколение «адептов лоялизма» достигло по уровню лицемерия сторонников Явлинского — первых, кто додумался торговать на политическом рынке (достаточно вспомнить эпопею имени СРП) своей мнимой «непродажностью».

Многолетние изыски «экспертов» вокруг «суверенной демократии», «Его Идеологии» и прочих идеологических симулякров требовали от них изощрённости, цинизма и интеллектуальных ухищрений. При этом оставляли небольшой люфт для того, чтобы как минимум не врать, а как максимум — протискивать в разрешённых рамках какие-то собственные полуконтрабандные идеи. Сегодня добровольно-принудительный переход с рынка рабочей силы (пусть даже экспертно-аналитической) на невольничий базар лишает бывшего продавца своей рабочей силы, становящегося товаром, не только права, но и возможности честного и ответственного интеллектуального труда, опирающегося на собственные взгляды и ценности. Новый «великий отечественный сталинизм» пытается лукаво замаскировать семь десятилетий горяче-холодной гражданской войны, в конце концов разрушившей историческую Россию, подвигом антифашистского народного единства 1941−1945 гг. Новые «философические письма» про успехи конкурентной легитимности — как и всякий зашквар — не оставляют никакого пространства для нравственного манёвра и безвозвратно дискредитируют профессиональную состоятельность их манёвренных авторов.

По всей видимости, именно этим объясняется оторопь официальных ответственных за экспертное направление. «Собака власти» сегодня — ситуативно, по своей человеческой наполненности, да и по масштабу решаемых задач — оказалась настолько умнее своего куцего «экспертного хвоста», что попросту обречена радикально менять практику выработки и принятия решений. Ну и — уж конечно — она не имеет права никому позволять собой вилять.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня