Мнения / Литература

«Бандиткой быть интереснее, чем хорошей девочкой»

Сергей Шаргунов в гостях у Марии Васильевны Розановой

  
6814
На фото: Сергей Шаргунов в гостях у Марии Васильевны Розановой
На фото: Сергей Шаргунов в гостях у Марии Васильевны Розановой (Фото: предоставлено автором)

Это интервью с Марией Васильевной, взятое 19 марта.

Не буду комментировать другое, опубликованное недавно интервью, вызвавшее скандал.

Но вот так говорила та Розанова, с которой мне посчастливилось повидаться на прошлой неделе.

Когда-то, тринадцать лет назад, я написал статью к юбилею Синявского «Гроб Деда Мороза», Марья Васильевна позвонила мне и похвалила.

И вот теперь мы наконец-то встретились.

Старый трехэтажный дом в парижском пригороде Фонтене-о-Роз, очень светлый, с большими окнами, поскрипывающий, как корабль. Летучий голландец русской литературы.

В комнате Синявского — допотопный компьютер на столе и лагерный ватник на спинке стула. В подвале — его резиновые сапоги и печатный станок.

Разбойная заповедь Андрея Донатовича всякому, кто сам по себе: «Надо бы умирать так, чтобы крикнуть, шепнуть перед смертью: — Ура, мы отплываем!»

Оба сами по себе, Розанова и Синявский, составляли необычайный неразрывный прекрасный союз. «Хорошо, когда опаздываешь, немного замедлить шаг». В этом афоризме — торжество художественной свободы и презрение к жизненной практике. Синявский уклонялся от мирской суеты, и эту тихую уединенность дополняла деятельная энергичная забота любимой жены.

Розанова слаба после болезни. Говорит немного, медленно, собираясь с мыслями и подбирая слова. Но сохраняет лицо. Держит удар. Не желает спускать пиратское знамя.

Совершенно очевидно, что сегодня она далека от любых жестко обозначенных позиций. Но оберегает главную драгоценность — дерзость стиля. Дерзость, которая сочетается с обаянием доброй феи.

Читайте также
Достучаться до небес Достучаться до небес

Более 430 000 человек подписало петицию с требованием повысить пособие лицам, осуществляющим уход за инвалидом

Включаю диктофон, начинаем разговор.

— Мария Васильевна, хочется сделать с вами интервью.

— Ну так валяйте.

— Не хочу утомить.

— Я вас выгоню, если вы начнете утомлять. Я на этот счет человек простой весьма.

— А вы часто выгоняли людей?

— Очень часто и иногда очень грубо. Я страшный сквернослов. У нас есть очень хорошее выражение: а идите вы… А дальше знаете? На хутор! На хутор бабочек ловить…

— Вижу: на стене коллекция бабочек.

— Бабочки — мои. Я их с детства ловила.

— А Синявский?

— Относился к ним равнодушно.

— Что вас радует в жизни?

— Многое. На радостях человек легче живет. Зевнуть бывает очень приятно. Люди. Хотя многие уже ушли или больны, бывают очень приятные люди вокруг.

— Родные?

— Родные часто скучные.

— По вашим ощущениям, жизнь летит?

— Смотря какая жизнь и на каком она повороте. Вот пошли какие-то медленные дни… А потом вдруг всё заскакало!

— Говорят, в этом доме время идет особенно.

— Да. Очень люблю этот дом. И в другую сторону время очень часто идет. Куда-то в обратную. С чем это связано? С настроением, памятью… И я только молодею. А что остается делать?

— Как вы думаете, у человека всегда есть выбор?

— Такого не бывает, чтобы не было выбора. Выбор есть всегда. Вот у меня выбор сейчас: съесть суп или не съесть суп. Мне неохота его есть, но я его всё-таки съем, чтобы не обижать создателя этого супа.

— Смотрю, у вас включен российский Первый канал. Следите за новостями?

— Да так (машет рукой). Понимаете, скучно следить, когда всё, что рассказывают, ты и так знаешь без их рассказов.

—  Что вы думаете про нынешнюю политику?

— Самое правильное сказать, что я про нее не думаю.

— Крым чей?

— Крым — мой. Крым — это прекрасное место. Всё детство прошло в Крыму.

— Россия и Запад могут друг друга понять?

— Нет. Они слишком разные. И все слишком распущенные…

— Вы ожидали, что случится перестройка?

— Я предполагала, что в нашей стране что-то должно измениться, к этому шло. Вопрос был только: как и когда это будет, и что мы будем при этом делать.

— Вы и Синявский резко осудили стрельбу из танков по Белому дому в 1993-м. В России всё могло пойти по другому пути?

— Видите ли, другие пути должны были осваивать другие люди. А других людёв не нашлось. Увы… Помните, как у Кассиля? «Ура, Ура! — закричали тут швамбраны все, —Ура, Ура, — и упали, тубарибасе…»

— Но Запад одобрял произошедшее в 93-м. Из лицемерия?

— Да. А зачем им идти на дополнительные расходы?

— Вы себя ощущаете легендой?

— Когда я начинаю ощущать себя легендой, ловлю себя на том, что злюсь и стервенею. А у меня и без того плохой характер. Я всегда хулиганкой была.

— А мне кажется, вы — само добродушие.

— Это я хорошо притворяюсь. Ко мне приходит чернокожая девочка из социальной службы. Всё время хочу ее укусить. И действительно пару раз куснула. Пусть не лезет ко мне…

— А откуда эта энергия для бесцеремонности?

— Она во мне живет. Это еще с детства началось. Я была плохая девочка. Кругом были хорошие девочки, а я была плохая. Мне все время кого-то ставили в пример, а я сердилась и становилась еще хуже. Меня надо было удерживать. Но если бы меня пытались воспитывать в строгости, то быстро бы соскучились на этой работе. Я всегда была очень самостоятельна.

— Как же вы уживались с Синявским?

— Он был все-таки средней строптивости. Помягче и посговорчивее.

— А вы строго воспитывали сына?

— Нет, не строго.

— А Андрей Донатович?

— Андрей Донатович не слишком обращал внимание… Он знал, что это дело вложил мне в ручки, и надо следить не за ребенком, а за мной, чтобы я чего-нибудь не натворила. «Мама у нас бандитка». Но бандиткой быть интереснее, чем хорошей девочкой.

— Выпивать вы не очень любили?

— Делала это с удовольствием, но редко. Пробовала курить несколько раз в жизни, но только получила большой запас раздражения. Синявский много курил. Здесь я не могла повлиять. Что он, маленький?

— Но вообще, крепко его держали?

— Ежели мужика не держать, он черт знает как накуролесит. Знаете, как с писателем жить? Очень просто. Утром просыпаетесь и спрашиваете: «Так на какой ты там странице остановился? На тридцать седьмой? Ну давай, я тебе сейчас дам бумажку, принимайся за тридцать восьмую…» Потом через пару часов подходите и спрашиваете: «Ну сколько страничек написал? Полстраницы? Всё, сегодня у тебя десерта не будет».

Андрей Донатович писал каждый день. Чаще всего от руки, и сам перепечатывал.

— У вас ведь и сын писатель.

— Все говорят, что хороший, но мне трудно судить, потому что я по-французски не читаю. Но две мои маленькие внучки говорят по-русски, одна, правда, картавя, как француженка. А я по-французски практически не говорю. И Андрей Донатович говорил мало, плохо, и не любил это дело. Так по жизни получилось. Без языка было сложно найти работу. Он преподавал русскую литературу на русском в Сорбонне. Но к концу жизни стал говорить по-французски достаточно свободно. Он был бедный, замученный обстоятельствами, пардон, старый пердун.

— Лимонов рассказывал, как расчистил здесь у вас подвал. Вы его печатали…

— Все удивлялись, как я могу с этим охальником и грубияном быть в очень хороших отношениях (смеется). А я его нежно любила.

— Я недавно обокрал библиотеку дома в Париже у знакомой переводчицы русской литературы, вынес у нее все «Синтаксисы», какие были…

— Сволочь какая! А ну-ка выгоните его отсюда! (смеется). Молодой писатель и книжный воришка…

— Честно говоря, она мне их подарила.

— А что еще остается делать бедной женщине, когда она видит такого хапугу? Это я могу кого угодно послать куда угодно, а ведь, кроме меня, это почти никто не умеет. Ну ладно, я вам тоже подарю журналы…

— Вы занимались каждым номером?

— А кто же еще? Сколько народу я обидела, выбрасывая их сочинения!

Я была и верстальщик, и корректор, и редактор. Работала в подвале. С удовольствием, между прочим. Там была куча инструментов. Дом с множеством приспособлений, не все из которых пригодны сегодня. Научиться печатать нетрудно, немного подучилась, и готово. Была краска, был хороший резак, чтобы у бумаги оставались ровные края. Кстати, меня всегда интересовало, как сделана книга: материал, обложка, оформление. Хотя обложки нашего журнала были разноцветные, но похожие между собой.

Еще шила, но не любила, а умела — на заказ: платья, кофты… И готовила много. Приезжает прелестный человек, и хочется его удивить каким-то особенным кушаньем.

— А мужа редактировали?

— Конечно. А как же вас, идиотов, не редактировать! Вас не отредактируешь иногда, так вы такого наваляете… И каждый думает, что он открыл Америку через форточку.

— У меня жена — первый читатель.

— И правильно. Мы, бабы, в этом больше понимаем, чем вы.

— А что для вас главное в литературе?

— Не могу сформулировать…

Придирчиво отбирала, что печатать. Главный критерий — интересно или неинтересно. Бывает, что и имя у тебя, а пишешь ерунду. Главное в литературе, чтобы было интересно. Интересное появляется всегда, во все времена.

- «Машка, здесь так интересно!» — сказал вам Синявский на первом свидании в лагере.

— Да… Но прежде всего надо уметь читать, а далеко не все умеют.

Начинаешь что-то читать и абсолютно не знаешь, с чем придешь к концу чтива. И вдруг книжечка или статья, про которую думала: «Ну говно очередное!», поворачивается интересными и неожиданными сторонами. Иногда я говорила Синявскому: «Читаю сейчас, очень интересно». Он говорил: «Не может этого быть». — «А ты почитай, почитай, полезно…» Потом он начинал читать, и уже я вижу, что его за уши не оттянешь.

— Вы много спорили?

— Много. Про всё на свете! Идет дождь… Как там кузнечики поживают под таким дождем? Догадались, идиоты, спрятаться? Или мокнут?

— Хорошо помните день ареста мужа?

— Конечно. Этот сюжет дела Синявского и Даниэля остается в жизни постоянным. Понимаете, и я ждала арест, и Андрей Донатович. Он знал, что его посадят. Он поехал на лекцию (в школу-студию МХАТ. — С.Ш.) и его по дороге, на троллейбусной остановке арестовали. Просто он не вернулся. Вот что в нашем доме было — это железное правило: нигде по сторонам не загуливать и приходить вовремя. И вдруг он пропал…

— Вы решили, что загулял?

— Всё быстро выяснилось. (Смеется).

— Говорят, это дело случилось в результате игры КГБ и ЦРУ.

— Они для меня все были немножко на одно лицо.

— Синявский изменился после лагеря?

— Изменился. И блатное появилось. Синявский был человеком разнообразным весьма. Вы же знаете, он много писал в лагере. («Прогулки с Пушкиным», «В тени Гоголя», «Голос из хора». — С.Ш.). Прозу можно было пересылать, только если она в письме не похожа на прозу — такие куски разбросанные…

Читайте также

— Он лежал в гробу с пиратской повязкой…

— Это были веселые похороны. Но настоящим пиратом у нас всё-таки была я, а не он. Фрегат от одного лица. «Вот сейчас мы пойдем и ограбим соседний домик». Я его подбивала на многие авантюры.

— Но не на литературу?

— Тут он держался, был самостоятелен. Часто сказывался общедомашний интерес. Это мне попало слово «интерес» из телевизора, долетело только что.

— Отъезд из Советского Союза был болезненным?

— Конечно. Сколько друзей мы на этом деле потеряли! Не знаю, стала ли для меня Франция своей. Но я ее люблю.

— У вас бывали мистические ситуации в жизни?

— Мистика, мистика, огурец, два листика… Да, конечно, как у каждого человека. В какой-то мере верю в особый смысл всего происходящего. Синявский снился по ночам, и было ощущение, что надо что-то для него сделать. Мы вскрыли его могилу, и оказалось, что гроб треснул и саван засыпан землей. Поставили новую крышку, и Синявский перестал являться.

— Об этом мне рассказывал отец Владимир Вигилянский, причащавший и отпевавший Андрея Донатовича.

— Я его нежно люблю.

— Спасибо за журналы, общение и угощение. Буду вызывать «Убер».

— Умер?

— Это такси.

— А я думала, кто-то умер…

— Спасибо за подборку «Синтаксиса» и за подпись: «С приветом!»

-А все писатели с приветом!

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня