Мнения / День в истории

Десятилетней давности дым

Сергей Шаргунов: военные зарисовки из Осетии

  
3622
На фото: последствия военного конфликта в Южной Осетии
На фото: последствия военного конфликта в Южной Осетии (Фото: Валерий Матыцин/ТАСС)

…Был август — и я полетел на войну. По своему хотению.

Сначала приземлился во Владикавказе, оттуда доехал до Рокского тоннеля.

Возле тоннеля стояла толпа беженцев: женщины и дети, они ждали, куда их отправят дальше.

— Ты туда не езжай, там ад, — говорила женщина с растрепанными волосами. — У нас в деревне одни рыдают, а другие смеются. Я всю ночь в подвале сидела и плакала, а соседка моя, грузинка, рано утром вышла и кричит бодренько: «Молоко! Кому свежее молоко?»

Бодрое молоко было самым горьким воспоминанием осетинки, у которой колени стерлись в мясо, потому что она ползла прочь, прячась за камнями от назойливого снайпера.

У тоннеля я сговорился с военными. Дал тыщу рублей, и меня взяли с собой. Миновав пыльный тоннель, мы въехали на землю войны. Я сидел на снарядах в мчащем БТРе, зажатый телами солдат, в узкое окошко виден был черный дым горящих сел.

— Самолёт! — заорали сверху.

В люк попрыгали все, кто был на броне. Захлопнулись и разогнались с дикой скоростью.

— Надо быстро, тогда бомба не попадет, — сказал, отфыркиваясь потом, солдат, весь мокрый, как из воды.

Добрались до Цхинвала.

Я сел на пыль, в гильзы. В городе не было еды и не хватало воды, но было вино. Сладкое и сильное, оно лилось, смывая кровь. В центре города испускали прощальный дымок три взорванных танка. Из черного окна осетинка, актриса местного сожженного театра, театрально рисовала мне смерть экипажа. Ближе к окраине, в районе «Дубовая роща» разлеглись убитые солдаты. «Негр!» — уверял ополченец про мертвого. А может, потемнел на солнцепеке грузин и стал африканцем? По убитым было видно, что они бежали вперед и вперед. В их застывших телах запечатлелась атака. Экипированные, оплавившиеся, ирреальные, это были словно бы тела космических пришельцев. «Может, сфотографировать?» — спросил я себя. И не стал.

Вернулся в центр. Прошел тлеющей гостиницей этаж за этажом. Заглянул в черные квадраты комнат, выжженных танковыми попаданиями.

Больница. Я шел по ее бесконечному прохладному подвалу, по кровавым тряпкам, среди сдвинутых парт и продавленных раскладушек, а на солнечной поверхности в ярких палатках лежали раненые, которых извлекли на свет. Среди прочих мне запомнился один грузин с безразличным лицом. Казалось, и в беспамятстве он знал, что пленен.

Читайте также

День обволакивал запахом трупов, горькосладким и тошным… Голод, нехватка воды, бесконечные сигареты, жара, прокопченные руки ополченца, отломившие кусок черного хлеба… Вспоминаю, как подходили и обнимали местные: «Вы из России? Спасибо вам!» — и как шарахались от них некоторые журналисты и сиял, помахивая автоматом, юноша-доброволец из Ростова…

Я брел по дымной улице Сталина, навстречу вышел мужик и позвал за собой. Мы вошли во двор. Так я попал в компанию ополченцев.

Синела гора, откуда ночью стреляли, а до этого оттуда стреляли и днем и ночью. Один дом, одноэтажный сарай, был снесен прямым попаданием снаряда, там чернел обугленный хлам. Другой, побольше, двухэтажный, каменный, поделенный на квартиры, стоял целехонек, но закопченный. В подъезде мешались поминки и праздник. Подъезд был забит мужчинами. У каждого — автомат в ногах. Громкая старуха иногда спускалась к нам общаться. Они все говорили между собой на своем языке.

Помню, один пацан так ошалел от вина и братства, что внезапно побледнел, оскалился и передернул затвор. На него зашикали. А потом старший, седой щетинистый мужик, тот, что позвал меня сюда, к ним, предложил вырыть могилу для соседки. Беременную убило осколком на огороде, когда сарай взорвал снаряд. Тело должны привезти из морга. Он спросил: «Кто поможет?» — и провел по мне пьяными внимательными глазами.

— Не надо никуда ходить. А то вас сфотографируют! — вмешалась старуха.

— Кто нас сфотографирует? — возмутился мужик. — Тихо щас. Разве не слышишь: тихо совсем?

— Снайпер есть, — сказала она упрямо.

— Снайпер ночью бил, отсыпается…

— Может, сейчас проснулся как раз…

— Да не каркай!

И они забранились на своем языке.

Где муж убитой и жива ли родня, я не стал узнавать. Действительно ли это была беременная соседка и ее должны были привезти, я так и не узнал. Оторвался от пластмассовой бутылки вина, которую передавали друг другу, встал со ступеней подъезда, ноги тяжелы, вышел в зной. Мужик принес две лопаты, мы начали копать.

Мы очень скоро перестали разговаривать. Сырые и слепые от пота, мы копали, копали, копали, иногда я раздраженно дергался лицом или телом на муху, не выпуская лопату, и, наверное, я так же дернулся бы в первую секунду, когда б меня ужалила пуля с близкой горы. Впрочем, нас сменили, мы вернулись в прохладу подъезда, я сел на ступеньки лестницы и сам не понял, как вырубился. Проснулся то ли через минуту, то ли через полчаса, встряхнул головой, усилием воли встал, сделал глоток, побратался с каждым, вышел (яму все еще рыли) и пошел со двора вниз по расстрелянной улице Сталина.

Смеркалось. В штабе русских войск я пожрал тушенку. Чеченцы из батальона «Восток», бородачи, подходили по очереди к пышно бьющему шлангу и омывали голые торсы и шли к себе в железный вагончик. Чеченцы только что вернулись из боя.

Мгновенно похолодало. Я пошел спать в некое помещение вроде спортзала. Люди лежали вповалку. Пол был ледяной. Я сжался, колени к подбородку, накрылся свитером, сумка под ухо. Озноб будил. Ухало орудие и чмокал снайпер. Орала коза. Жирно спорила жаба.

Утром во дворах опять зарывали убитых, в зелени, в цветах. Приходил покой, но звал хаос.

Кочевая волна неслась вперед — из Осетии на Грузию.

Мне хотелось увидеть, что там, на той земле. Я выбрался из Цхинвала. На КПП стоял дагестанец-миротворец, помыкавший срочниками. Он угостил трофейным грузинским пивом. КПП — бетонная коробка в щербинах от пуль и без стекол. Всю прошлую ночь их обстреливали. Дагестанец нервно хихикал. Он поведал, как началась война и он уходил, ползком, сливаясь с бурьяном, под шквалом огня.

— Друг, — сказал я. — Хочу дальше!

— Просьба друга — закон, — он нервно подмигнул.

И через пять минут он тормознул «жигуль».

— Это мой друг!

Так я оказался в машине, наполненной юнцами. Шпанята, по возрасту старшеклассники. Летели в Грузию — отмечать победу. Я сел на почетное место — спереди, рядом с водилой.

— Гори… Хочу Гори… Я и не видел никогда, что за Гори такой… — вздохнул один мечтатель и родил лозунг: — Гори, гори!

Грузия встретила развратным комфортом. Лужайки, виноградники, теннисные корты, рестораны. Узорчатые, как лоза, надписи дублировались на английском. С первых минут дохнуло пожаром. Чем дальше, тем гуще пылало, и тем больше было машин, и тем чаще из машин торчали стволы, и вот уже стрельба заслышалась. Каждая тачка сигналила, из каждой аукался ликующий клич — это был знак: свои. Разливалось ожидание в духоте: когда же напоремся на чужих?

Мертвый старик в костюме физкультурника на пороге магазина. Вот мужики курят на бензоколонке. Мужик в камуфляже выскочил из виноградника, сжимая автомат, из-под ног врассыпную ринулись белоснежные куры.

Водила завопил. Завизжали тормоза.

Читайте также

В дыму проступил танк. Подле брошенные машины. На асфальте, странно напряженные, замерли тела. Было впечатление, что лежащие приготовились отжиматься.

— Ты зачем убивал людей? — кричал кто-то.

— Я не убивал…

Нас окружили автоматчики. Я медленно вышел.

— Русский? — пристально смотрел с брони офицер. — Дальше нельзя, слышь.

Моих попутчиков положили на асфальт к остальным.

Офицер был похож на певца Гарика Сукачева.

— Мы добрые, защитили их. Мы здесь с Америкой воюем. Слышь, обезьяну возьми!

Горбясь, из-за танка вышел смуглый мужчина в синей майке. Сквозь темень лика пробивалась белизна страха. Он протянул мне измятую бумагу. Там было написано «Кто прав/виноват? Русские? Грузины? Осетины? Не знаю?». Он проводил опрос.

— Откуда?

Он воздел черные брови в стиле мистера Бина.

— Вэра ю кам фром?

— Бразилиа! Бразилиа!

— Из Грузии чудила перебежал, — сказал кто-то из солдат.

К танку подскочил парень, увлекая за собой девчонку. Он истово и неотступно тискал ее за сиськи, этим объясняя, что она его. Грузинская пара. Их офицер пропустил по направлению к Гори.

Где-то близко заиграла стрельба. Русские скрылись в танке. Осетины вскочили. Стрельба пропала.

Отдельная история, как я вдвоем с бразильцем покрыл дорогу обратно до Цхинвала.

Через часы нас, одуревших от дыма, огня, выстрелов, подхватили в трофейный бумер наши спецназовцы.

Они много хохмили, славные парни.

На скорости они высадили лобовое стекло прикладами.

Я прикрылся, а бразилец замычал. Ему рассекло щеку.

…В Осетии я познакомился с отцом Михаилом Хаматовым.

Когда штурм на полчаса улёгся, он выехал из Цхинвала за рулем своего «жигулёнка» с четырьмя девушками на заднем сиденье и женщиной-инвалидом рядом. Хотели уехать из-под обстрела. При выезде из города стояли три грузинских танка. Он не знал, что они стоят, а они стояли. В районе Дубовой Рощи, где теперь лежат тела, возможно, тех танкистов. Танк начал давить автомобиль. Отец Михаил пытается улыбнуться, но в зрачках по-прежнему трепещет пережитое.

— Я уже простился с жизнью. Сердце ушло в середину тела, рёбра трещат, голову давит, гусеница крутится перед лицом, лоб режет. Все в машине кричат, я молюсь. Танк сдал назад, чтобы вспрыгнуть на нашу машину, и забуксовал. Тут мы выскочили, женщины улепетывают, я стою и ору на него. Танкист, наверно, увидел, что я в рясе, вот и дал мне уйти. Вот такая история — попал под танк и выжил! — Он слабо осторожно смеется, пробуя смех на звук. — Машину не вернёшь. А надо бы, плохо без машины, я храм строю. Надо хотя бы мобильный телефон восстановить.

Рассеченный лоб. Во взгляде отвага воина и детское страдание. Пережитое им — кошмарная смерть и неожиданное чудо. Почти воскресение.

…На войне побывав, чувствуешь стыд. Как будто виноват. Ты уезжаешь, а они, все, кого видел, остаются.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня