Мнения / Сводки с Донбасса

Иосиф Давыдович — донецкий боксер

Ринат Есеналиев, военнослужащий армии ДНР о потере последних дней

  
4094
На фото: цветы у памятника певцу, депутату Госдумы РФ Иосифу Кобзону у дворца молодежи "Юность" в Донецке
На фото: цветы у памятника певцу, депутату Госдумы РФ Иосифу Кобзону у дворца молодежи «Юность» в Донецке (Фото: Валентин Спринчак/ТАСС)

За считанные дни Донбасс потрясли две новости. Сначала не стало того, кто был рожден в эпоху великих подвигов и на протяжении всей своей жизни воспевал их как никто другой. А всего через день, оборвалась жизнь человека, который эти подвиги совершал. Слово и дело этих двух сыновей своего края позволит им оставаться живыми еще долгое время. На девятый поминальный день хочется сказать об одном из них то, что не вошло в те срочные репортажи и статьи от 30.04.18.

К вашему вниманию несколько фактов из разных этапов жизни Иосифа Давыдовича. Некоторые покажутся чересчур однозначными, чтобы быть правдой, а другие слишком противоречивыми, чтобы безоговорочно верить в них. Но по-другому с по настоящему большими людьми не бывает. Поэтому начнем с самого начала.

Кобзон — сын двух фронтовиков.

Если вы удивляетесь почему под песню «Журавли» вы действительно замолкаете и смотрите в небеса, то именно поэтому. Та искренность и интонация, что делает вас сопричастным к самым страшным страницам нашей истории, появилась в этом голосе не на пустом месте. С самого начала войны он вместе с матерью и двумя братьями с большим трудом эвакуировался из Львова. Его мать на тот момент уже проводила двух братьев и мужа на фронт. В ходе эвакуации самым страшным для четырехлетнего мальчишки было то, что мать на одном из полустанков ушла за водой и поезд отправился без нее. Через двое суток невообразимым образом она догнала поезд. Согласитесь, это вам не в магазинной очереди потерять родителей на две минуты.

Читайте по теме

За годы войны они пережили то же, что и миллионы соотечественников. Двух своих дядек он больше не увидит — вот они первые «белые журавли» маленького Иосифа. Отец тоже не вернется, но по другой причине. После очередного ранения и контузии, находясь на излечении в Московском госпитале, он влюбится в медсестру — а дальше понятно.

После возращения на Донбасс мать Иосифа в Краматорске сойдется с фронтовиком, вдовцом, который потерял свою жену в 43-м. Их без того немалая семья теперь насчитывала шесть человек.

В общем, чему здесь удивляться: талант исполнителя песен впитал в себя всё: эвакуацию, судьбу и медали отчима, погибших родственников и сложную фронтовую судьбу родного отца.

Идём дальше. Кобзон — боксер.

Да, вы все правильно прочитали: суровый нрав послевоенных шахтерских городков никто не отменял, поэтому во время учебы в Днепропетровском горном техникуме он начал посещать секцию бокса. И успехи были незаурядные — победитель первенства Днепропетровска и Украины среди юношей.

Активные выступления пришлось прекратить из-за нокаута в одном из боев. Но школа жизни в миниатюре ринга пошла ему на пользу. Как бы это банально ни звучало, но умение держать и наносить удар, он пронесет через всю жизнь.

В дальнейшем Кобзон не раз отмечал, что больше всего любит общество военных и спортсменов, а читая воспоминания известных боксеров, всегда можно было наткнуться или на слова благодарности народному артисту или на очередную байку, связанную с Кобзоном лично. В одном из интервью двукратный чемпион Европы и призер чемпионата мира, советский боксер Анатолий Климанов рассказывал, что Кобзон не один десяток турниров помогал организовывать и в честь этого, перечисляя его достижения на ринге, называли не только кмс-ом, что соответствовало его заслугам, а мастером спорта, а иногда даже международным мастером. Сам Климанов в такие моменты подталкивал сконфуженного мэтра локтем и заявлял: «Давыдович, растешь!»

Наконец, Кобзон — эстрадный певец.

В разные промежутки времени воспринимался современниками он тоже по-разному.

Если вы с ним одной эпохи, то можно было застать просто поразительное зрелище. 1962 год прошел для всей страны под лозунгом VIVA LA CUBA. На первом «Голубом огоньке» молодой, статный певец с чехословацким автоматом SA 25 (вот это я понимаю ответственный подход к реквизиту) восторженной и одновременно суровой интонацией выводил: «Слышишь чеканный шаг? Это идут барбудос!» Сам он хоть и с приклеенной бородой, но четко позволял представить и этот шаг, и этих отважных бородачей. Всем, кто не видел, советую ознакомиться с этим настоящим музыкальным шедевром холодной войны.

В 70-х во время просмотра «Семнадцать мгновений весны», вас наверняка сопровождали его «…мгновения, мгновения, мгновения». И останутся на подкорке в одном ряду с образами храброго Штирлица и хитрого Бормана.

Хуже, если вы застали его только как участника безвкусных «голубых огоньков» и «песен года» современного периода. Там уже не было барбудос, лишь безбородые и мало напоминающие мужчин и женщин, существа.

Лично для автора, у которого разница с певцом, на секундочку, в 54 года, он именно по этим новогодним шабашам поначалу и запомнился. Просто динозавр из незнакомой ему эпохи. Но позже на концерте в честь 9-го мая, он пел не особо популярную песню про медсанбат. И просто очередная серьезная военная песня, вдруг представилась наяву:

Ты бери носилки, Маша,

Помоги подруге Даше

Очень трудный бой идет сейчас.

Кровь и пот, бинты и вата,

И под соснами палатка,

Лампочка мерцает в 40 ватт.

В этом же концерте принимали участие многие современные певцы и перепевали военные песни. Но перед глазами стояли только воспетые им молодые девчонки, которые с чувством святого самопожертвования, бегали среди раненых и умеряющих людей.

Но вся картина, конечно, совпала уже в 2014-м. После боев за Донецкий аэропорт, первый военный госпиталь был тогда, что называется, завален. Сорокаваттных лампочек и палаток не было — но в остальном все было именно по-фронтовому. На первый этаж на носилках завозили бойцов еще в форме и очень часто еще на ходу снимали с них бронежилеты и разрывали форму в местах ранений. На втором этаже девчонки волонтеры помогали раненым. Тому костыли, а тому тяжело на одной ноге сесть на коляску. Не помню, каким именно образом мне тогда в руки попала книга стихотворений Симонова — «если дорог тебе твой дом». В палате, несмотря на запрет врачей, было накурено и пахло водкой и строки, на которых я открыл книгу были следующими:

От ветров и водки
Хрипли наши глотки,
Но мы скажем тем, кто упрекнет:
— С наше покочуйте,
С наше поночуйте,
С наше повоюйте хоть бы год.

Стихотворение называлась «Корреспондентская застольная». Через десять минут я уже узнал, что на эти стихи есть песня и Давыдович продолжил:

Без глотка, товарищ,
Песню не заваришь,
Так давай по маленькой хлебнем!
Выпьем за писавших,
Выпьем за снимавших,
Выпьем за шагавших под огнем.

Выйдя в холл я видел, как бойцов десять прилипло к телевизору где Семен Пегов бегал под разрывами в аэропорту снимая очередной репортаж.

С «голубыми огоньками» он у меня больше не ассоциировался.

И на посошок — Кобзон крестный отец.

С какого момента началось его влияние не только как певца, и не только на творческие процессы, сказать сложно, но после развала Советского Союза, боксерское упорство, помноженное на чисто генетическую предприимчивость, привели к тому, что полный список дел и бизнесов в его владении был невероятно велик. В Москве в лихие 90-е и последующие года, именно ему была отведена роль моста между миром околокриминальным и миром окологосударственным. Там, где одни не могли договорится с другими, на сцену выходил он. Говорил ли он своим гостям, что те называют его крестным без должного уважения, теперь можно только догадываться, но дар к дипломатии и убеждению был действительно на зависть киношным итало-американцам.

При перечислении таких, якобы черных пятен стоит отметить, что после поездки в Чечню в ичкерский период и других мутных историй, он совершил перекрывающий все это поступок, и благодаря личному авторитету, и все тем же дипломатическим качествам смог вывести пять человек из захваченного террористами театра на Дубровке.

Нечто похожее произошло и в отношении его родного Донбасса. Во время своих довоенных концертов, сразу после официальной части, следовали встречи с так называемыми хозяевами города, главным среди которых был Ринат Ахметов. Шли они к мэтру не только с цветами, а еще с личными бухгалтерами. Казалось, разве не все про такого человека понятно?

Но в том-то и разница, что с первыми выстрелами так называемых «хозяев» и след простыл. И только настоящий сын своего края, несмотря ни на что, приезжал и помогал Донбассу всеми возможными способами.

Читайте по теме

Нужно отметить, отношение к военным проявилось и здесь. В момент его приезда в республику с бухгалтерами к нему никто уже не ходил. Кобзон ничего с новой властью на Донбассе не делил. Он легко расстался с тем, что имел. При этом отношение к главе республики было гораздо теплее чем к его предшественникам. Для сына двух фронтовиков все было понятно. На город напали, а в итоге сбежали те, кто был за него в ответе. А те, кто его отстоял, имеют свое видение и свои права не ведение дел в этом городе.

Казалось бы, только вчера глава республики вместе с любимым народным певцом исполнял песню — «Я люблю тебя жизнь». Они ее действительно любили, но свой родной край и своих земляков любили больше. Настолько больше, что один погиб за это, а второй ставил эту любовь выше любых богатств и собственных амбиций.

И запомнить Иосифа Давыдовича нужно именно таким, на сцене заполненного театра в его родном городе, рядом с главой молодого воюющего государства.

Новости ДНР: Путин выслал спецгруппу для поиска убийц Захарченко

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Андрей Бунич

Президент Союза предпринимателей и арендаторов России

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня