Мнения

Ты туда не ходи, ты сюда ходи

Игорь Панин о митингах и природе русского бунта

  
276

Многоумные аналитики и внимающие им политозабоченные граждане единым хором сообщают, что протестные настроения в России переживают спад. Дескать, все меньше людей ходит на митинги, а это говорит о том, что… На самом деле это ровным счетом ни о чем не говорит. Наивно оперировать цифрами в стране, где все относительно. Во времена СССР большинство населения вообще жило по принципу: «Вы делаете вид, что платите, а мы — что работаем». Все понимали: что-то у нас не так, все устали от официозного маразма, но при этом об антиправительственных митингах население, как известно, не помышляло. Даже многолюдные перестроечные демонстрации и шествия являлись скорее новомодным развлечением, нежели осознанной политической борьбой. Русский народ в этом плане до ужаса ленив и инертен. А после десятилетий коммунистического анабиоза — и подавно. Остается вообще удивляться, что кто-то выходит в наши дни на улицы.

Но протест — это не обязательно толпа с радикальными лозунгами и мегафонами. Советский Союз развалился вовсе не тогда, когда состоялось подписание памятного документа в Беловежской пуще. Гораздо раньше его развалили школьники, переставшие носить красные галстуки, бабульки на лавочках, перемывавшие косточки Раисе Максимовне и «Пятнистому», писатели, в ускоренном темпе сочинившие и опубликовавшие антисоветские романы, которые якобы десятилетиями хранились у них в дальнем ящике стола, программа «Взгляд», песня Цоя «Хочу перемен», да мало ли… Этого не могло не произойти. Нарыв лопнул и все вздохнули с облегчением. Вот только рана не была обработана и стала гноиться, а потом и вовсе дело дошло до заражения. Начали переливание крови, да перепутали группы. В общем, как обычно.

Посему совершенно логично слышать сегодня голоса ностальгирующих по старым добрым временам, халявным путевкам в подмосковные дома отдыха, бесплатной (хотя и ужасной) медицине и кустистым бровям, торчащим из голубого экрана. Эти люди составляют значительную часть электората нынешнего президента, с удовлетворением отмечая, что Путин «держит курс на восстановление Союза». Каким будет этот союз, что он даст каждому из нас — об этом никто не думает. При этом, спроси любого, доволен ли он жизнью, и услышишь в ответ жалобы на произвол судов и правоохранительных органов, на беспредел этнических ОПГ и непомерно возросшее влияние национальных диаспор, выдавливающих русских изо всех сфер, на чиновников-взяточников, а уж депутатов только ленивый матом не кроет. Тем не менее, люди голосуют за Владимира Путина, оказывая ему всенародную поддержку, как внушают нам мудрые дяди из Кремля. Но что такое вообще всенародная поддержка?

Давайте представим, если бы Николай Второй еще до революции отрекся от престола и решился на открытые выборы (главы государства, президента — как угодно). Каков был бы итог этих выборов? Нет никаких сомнений, что он набрал бы подавляющее число голосов. Куда там Путину с его шестьюдесятью тремя процентами! Строго говоря, противниками Николая были те, кого сегодня принято называть «креативным классом», «агентами Госдепа» и «бездельниками с Болотной». Основная масса населения, как и ныне, выступала за «стабильность», «неколебимость устоев» и проч., олицетворением которых являлся тогдашний монарх. Как же так получилась, что Россия слиняла в два-три дня, по выражению Розанова? Ведь явное большинство ничего подобного не хотело…

Следует учитывать то обстоятельство, что большинство всегда пассивно. Максимум, чем оно может послужить своему правителю, — это отдать за него голос. А при смуте власть чаще всего достается сплоченной, организованной силе, пусть и пребывающей в меньшинстве. Удивительно, что миллионы людей, ратовавших за стабильность, оказались не в состоянии уберечь своего государя, пусть и отрекшегося, от расправы. В дореволюционное время оружие совершенно свободно продавалось в магазинах и потому имелось почти в каждом доме. Достаточно было нескольких сотен вооруженных екатеринбуржцев для того, чтобы отбить Николая с семьей у большевиков. Тем не менее, желающих совершить подобную вылазку не нашлось. Передавали записочки, продукты, а вот придти с револьверами к Ипатьевскому дому — тут кишка оказалась тонка.

Как-то подзабылось, что Ленин был против убийства Николая, он жаждал публичного процесса над ним, собирался устроить «суд на весь мир». Это был бы его личный триумф, не только месть за казненного брата, но и своего рода отсчет начала новой эры. Ильич говорил Свердлову: «Вы думаете, только темный мужичок верит у нас в доброго батюшку-царя? Не только, дорогой мой Яков Михайлович! Давно ли передовой ваш питерский рабочий шел к Зимнему с хоругвиями? Всего каких-нибудь 13 лет назад! Вот эту-то непостижимую „расейскую“ доверчивость и должен развеять в дым открытый процесс над Николаем Кровавым…» Свердлов, в свою очередь, предупреждал Голощекина: «Так и скажи, Филипп, товарищам — ВЦИК официальной санкции на расстрел не дает». Как видим, адские большевики вовсе не были сторонниками скорой расправы над семьей Романовых. Кто же тогда?

Любопытные факты приводит в своих воспоминаниях участник расстрела Михаил Медведев (Кудрин): «…была еще одна причина, которая решила судьбу Романовых не так, как того хотел Владимир Ильич. Относительно вольготная жизнь Романовых (особняк купца Ипатьева даже отдаленно не напоминал тюрьму) в столь тревожное время, когда враг был буквально у ворот города, вызывала понятное возмущение рабочих Екатеринбурга и окрестностей. На собраниях и митингах на заводах Верх-Исетска рабочие прямо говорили: „Чегой-то вы, большевики, с Николаем нянчитесь? Пора кончать! А не то разнесем ваш Совет по щепочкам!“ Такие настроения серьезно затрудняли формирование частей Красной Армии, да и сама угроза расправы была нешуточной — рабочие были вооружены, и слово с делом у них не расходилось… Не имея санкции ВЦИКа на расстрел, мы не могли ничего сказать в ответ, а позиция оттягивания без объяснения причин еще больше озлобляла рабочих». Речь о тех самых рабочих, которые, по словам вождя мирового пролетариата, еще недавно ходили с хоругвями и, разумеется, напевали: «Боже, Царя храни». Но именно они поставили точку в этой истории.

В декабре 2011 года рабочие «Уралвагонзавода» из Нижнего Тагила года заявили о готовности приехать в Москву и «отстаивать стабильность», вступив в противоборство с оппозицией. «Мы с мужиками готовы подъехать и разогнать эти митинги. Если полиция не справляется с митингующими, мы справимся», — верноподданически пообещали рабочие. Но у меня нет никаких сомнений, что окажись тот же Путин в Нижнем Тагиле не как первое лицо государства, а в качестве пленника, то ровно те же люди, собиравшиеся бить оппозиционеров, стали бы требовать расправы над ним, как поступили их предшественники в 1918 году. Те же суровые мужики, «случись чего», начали бы громить офисы «Газпрома», жечь чиновничьи дачи и вешать банкиров на фонарных столбах. Дело тут не в политических убеждениях или вопросах морали, а в том, насколько русскому человеку ситуация позволяет покуражиться, раззудить плечо. Сегодня они упиваются своей значимостью, считают себя спасителями государства, протянувшими руку вождю в трудную пору, а завтра, если ситуация изменится кардинальным образом, они сами же потребуют посадить этого вождя на кол. И в том, и в другом случае — всё из самых благородных порывов. Родина-мать всегда зовет.

А митинги… Что митинги? Они могут вообще прекратиться на какое-то время, а вот раздражение, которое вызывает у населения властная верхушка, будет только возрастать. Выборы прошли, а проблемы остались — те же дороги, дураки… Причем, вторая проблема начинает явно превалировать над первой. Мировые цены на нефть пока достаточно высоки, а если они резко упадут? Любому нижнетагильскому трудяге достаточно будет заглянуть в Фейсбук, чтобы почерпнуть для себя всю необходимую информацию и приготовиться к нешуточной драке (кулаки у них, как видим, чешутся). Неслучайно наши правоохранители так озабочены влиянием социальных сетей на население. Митинговать до поры до времени можно и в интернете, причем куда эффективнее, чем на площадях. А вот когда наступит «час икс», на площади выйдут те самые рабочие, которые вряд ли будут щеголять в костюмах-презервативах, как это делал Артемий Троицкий. И они обязательно — под свист и улюлюканье — стащат с трибуны ненавистных им (да и не только им) Немцова и Собчак. Это люди простые, их оружие — не слово, а булыжник, и Координационный Совет им не указ. Но сперва должна быть подготовлена почва…

Медленно, но верно она подготавливается. Не столько оппозицией (это вообще довольно разнородная масса), сколько нашими замечательными министрами и депутатами, так долго и увлеченно заботящимися о народе, что позабывшими, как он выглядит. И что бы там ни говорили опросы общественного мнения, «рванет» обязательно. А вот когда именно — это вопрос. В январе 1917 года в Швейцарии Ленин заявил, что не рассчитывает дожить до революции, а уже через месяц рухнула монархия. Такая уж у нас страна, тут логика не работает. И многие из тех, кто сегодня радостно потирает ручки по поводу сдувшейся оппозиции, даже не догадываются, что рано или поздно сами вольются в ряды протестующих. В том или ином качестве. И наперебой начнут уверять вышестоящих товарищей в своей благонадежности и преданности народному делу. У каждого будут свои мотивы и своя правда, но они будут. Мы это проходили. Все только начинается, дорогие мои.

Иллюстрация: Э. Лисснер «Соляной бунт на Красной площади»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня