Мнения

Законная обида

Станислав Яковлев: на символический жест унижения со стороны США Россия ответила унижением США перед Европой

  
162

Главная проблема в связи с поправкой, запрещающей усыновление российских детей гражданами США, заключается вовсе не в том, что ее авторы и сторонники выглядят как подлецы и людоеды. Главная проблема в том, что прежде всего они выглядят как откровенные и образцовые дураки.

Принципиальный нюанс: скандал шарахнул исключительно благодаря тому, что несколько очень разных вопросов, каждый из которых сам по себе вполне легитимен, неоднозначен и заслуживает как минимум отдельной обстоятельной дискуссии (при условии деликатного подхода и бережного отношения), были брошены в общий котел и небрежно перемешаны на быстром огне патриотического угара. В сложившейся ситуации на вопрос «А не жахнет?» дать ответ «Да вроде не должно» мог только очень наивный человек. Прагматики надеялись, что в самый критический момент из-за портьеры выйдет строгий, но справедливый государь и убедительно объяснит, что спички андроидам не игрушка, а глицерин и азотная кислота — тем более. Но сейчас вспоминать об этих надеждах как-то даже неприлично.

Тем не менее. Глава российского МИД Сергей Лавров абсолютно прав: институт международного усыновления, безусловно, имеет право на существование. Однако необходимо понимать, что этот институт есть явление в основе своей сугубо коммерческое, вплоть до того, что американские банки выдают населению специальные «усыновительные» кредиты. А как же милосердие, сострадание, забота о счастливой жизни для малышей и прочие высокие гуманистические идеалы? Идеалы в полном порядке, куда же без них. И все-таки, в первую очередь, это — рынок. Рынок, конечно же, не детей; сгущение красок в этом вопросе — такая же глупость, как и попытки выкрасить все исключительно в розовый цвет. Но рынок услуг — безусловно. Процедура усыновления предполагает последовательное решение массы непростых вопросов при участии специальных людей, деятельность которых оплачивается по официальному прейскуранту. В соответствии с российскими историческими традициями некоторые вопросы легче и быстрее решить неформально, поддерживая таким образом ту самую зловредную коррупцию, которая так глубоко возмущает представителей «креативного класса». И даже с учетом всех возможных «ускорений» процесс может длиться годами в полном соответствии с принципом «еще один день — еще один доллар».

На рынке международного усыновления есть несколько крупных игроков, как «поставщиков», так и «покупателей». Спрос обеспечивают, как нетрудно догадаться, США и страны ЕС, особенно католические Италия и Испания. Областью жестокой конкуренции является именно «потребительский» сектор, и европейцы американцев сильно недолюбливают (как им, впрочем, и положено; усыновление — просто еще один важный повод). Что же касается поставщиков, то их немного, а предложение из года в год только усложняется и сокращается. Дело в том, что в развитых (или не очень развитых, но со своей особой национальной и/или религиозной гордостью) странах в принципе не принято отдавать детей на усыновление иностранцам. Чем легче страна расстается со своими детьми, тем меньшим уважением она пользуется на международном уровне. Потому что это страна с большими проблемами, и проблемы эти вполне очевидны. Разумеется, «защита детства» не единственный фактор, но, что называется, серьезно влияющий на пресловутый «имидж».

В начале нулевых вопрос об усыновлении ребенка в Китае решался максимум за полгода. Детей, в особенности девочек, вывозили за границу чуть ли не эшелонами. Но за прошедшее с того момента десятилетие в китайской экономике случилось много всяческого чуда, так что по принципу «приезжайте, забирайте и спасибо вам большое, добрые люди» китайское правительство иностранцам своих малолетних граждан давно уже не отдает. Теперь там совсем другие порядки.

В частности, каждый ребенок остается объектом ненавязчивой, но постоянной государственной опеки: маленький китаец, растущий в иностранной приемной семье, должен как минимум знать, а лучше всего — не забывать и гордиться, что он именно китаец, наследник вековых традиций и великой национальной культуры, что у него есть Родина, одна из ведущих мировых держав, что эта Родина о нем заботится и всегда готова распахнуть перед ним свои двери. Потому что она от него не отказывалась, совсем даже наоборот: оказала его приемным родителям большую честь и высокое доверие. И если воспринимать всерьез слова Дениса Тукмакова, что допуская иностранное усыновление Россия укрепляет своих врагов, то китайцы, по этой же логике, неторопливо, но старательно внедряют в западное сообщество свою агентуру.

Китайский опыт — это заодно такая специальная ответная открытка на многочисленные заявления, что усыновление ребенка иностранцами означает для него утрату чувства Родины. Ничего подобного. Проблема, мягко говоря, из числа решаемых. Достаточно иметь политическую волю. И вдобавок к ней еще крайне желательно — разум. Как пела группа «Ария».

Но не будем отвлекаться. Роль России на рынке международного усыновления очень важная, во многом даже ключевая и по этой самой причине нельзя сказать, чтобы очень почетная: это крупнейший поставщик с уникальным предложением. Виртуальная публика напрасно взъелась на Лимонова, когда он высказался о «светловолосеньких и голубоглазеньких» детях. Наши отечественные сироты — это, простите за сухую формулировку, «белое европейское население». И если иностранная семья решила усыновить — извините еще раз, но — «белого ребенка», то взять его, кроме как из России, больше просто неоткуда (в Украине законодательство о международном усыновлении жестче на порядок, в возрасте до пяти лет в приемные иностранные семьи отдают только инвалидов). За «раскосенькими» малышами обращаются в Китай, за «смугленькими» — чаще всего в Эфиопию; единственную, замечу, традиционно христианскую — причем православную, древневосточной традиции — страну на всем африканском континенте. Это у московской богемы сплошные Pussy Riot на каждом шагу, зато на благословенном Западе таким вещам уделяется особое и пристальное внимание.

Выводы очень простые. Может ли полноценное, самостоятельное, хотя бы относительно эффективное государство отдавать своих детей иностранным усыновителям? Только в особых случаях и на таких условиях, в соответствии с которыми благодетелем считается не принимающая, а дозволяющая усыновление сторона. Практика «свободной торговли детьми» позорна не потому, что так сказали Михаил Федотов и Всеволод Чаплин, а потому что есть такое общепринятое мнение — и что характерно, на уровне, который значительно выше даже сотни Федотовых и Чаплиных, вместе взятых. Существенное усложнение процедур и категорический пересмотр условий в вопросах международного усыновления — этап, через который рано или поздно проходят все страны, сохраняющие статус «поставщиков». Повторяю — все, то есть вообще все, без исключения. Россия может сколько угодно подниматься с колен, но ни одну страну никто не будет всерьез уважать до тех пор, пока она сама себя не уважает. В лучшем случае могут побаиваться, ну так, образно выражаясь, бешеную собаку тоже побаиваются, и много ли ей от этого счастья? Еще раз, на всякий случай, повторю, что самоуважение — это, конечно же, не только отношение к детям. Но отношение к детям — один из основополагающих показателей.

Остается только определиться, имеет ли право Россия выступать в данном случае с позиций полноценного, самостоятельного и хотя бы относительно эффективного государства? Вы будете смеяться, но да. На дворе все-таки не середина девяностых и даже не начало нулевых годов. Большая часть детских домов обустроена вполне пристойно (за что не в последнюю очередь следует сказать отдельное спасибо различным благотворительным фондам и частным жертвователям — но тем не менее). Граждане России охотно усыновляют детей — 7416 в прошлом году против 3400 усыновленных иностранными гражданами, из них гражданами США только 956 (немногим больше, чем гражданами одной только Италии: 798″. Странно отрицать очевидный позитивный тренд; тем более у российского правительства все-таки вполне хватает собственных грехов, чтобы приписывать ему еще и вымышленные. Доходит до того, что некоторые детские дома закрываются в силу естественных причин — по причине отсутствия воспитанников.

В общем, популярное в среде «прогрессивной фронды» представление о том, что в кровавой путинской России жизнь брошенного ребенка или сироты суть бесконечная фабрика насилия и ужаса, выход из которой либо сразу на кладбище, либо сначала в уличный криминал, а потом на кладбище — это, мягко выражаясь, заблуждение. Мнение, будто пресловутая поправка лишает надежды на счастливое будущее сотни тысяч российских сирот — тем более ошибочное. Во-первых, не обязательно настолько уж счастливое, если знать, с чем сравнивать; на сегодняшний день российские приемные семьи — вовсе не такой Мордор, какими они видятся из твиттера. Во-вторых, реальные цифры в любом случае ниже раз примерно в сто (а в случае с инвалидами — примерно в тысячу). В-третьих, изгнание американских «потребителей» с российского «рынка» вызовет большое воодушевление в Европе — и вызвало уже.

Что же касается Мордора, то к нему чаще всего относятся обычные люмпенизированные семьи, но странно возмущаться высоким уровнем домашнего насилия и одновременно выступать против ювенальной юстиции, а ведь некоторые «активисты» всерьез умудряются совмещать; хотя вот уж кто главные злодеи, в действительности лишающие по-настоящему несчастных детей реальной надежды на лучшее будущее — так это противники «ювеналки». Самое комичное, что наиболее активна в этом смысле разнообразная фофудья, та самая, которая сейчас активно поддерживает инициативу депутата Лаховой с «державнических» позиций — дескать, «обломали рога сатанинской Америке». Дурачкам невдомек, что запретительная поправка есть не более чем частное проявление той самой ювенальной юстиции, вопросами которой на профессиональном уровне занимается все та же госпожа Лахова. Все-таки у смешных бородатиков очень много общего со смешными волосатиками. Братья по разуму, я бы сказал. А может даже и коллеги по службе.

Последний аргумент. Американцы чаще всех остальных иностранцев усыновляют детей-инвалидов. К сожалению, есть один неприятный фактор, который заметно похабит эту благопристойную картину: уже упомянутая коррупция. Оформить инвалидность даже на здорового ребенка задача не то, чтобы простая, но теоретически, при определенном подходе, вполне возможная. А на в целом здорового, с «не настолько серьезными» недугами — и вовсе дело техники. Странно было бы утверждать, будто все инвалиды, усыновленные гражданами США, являются таковыми только на бумаге — это неправда. Но реальные цифры от официальной статистики все же отличаются. Точно так же не обязательно спорить о величине этой разницы — это вопрос для специалистов. Достаточно учитывать само ее существование.

Новый громкий скандал: есть подозрение, что Диму Яковлева, именем которого названа скандальная поправка, отдали на усыновление вопреки закону. Вроде бы опеку над Димой хотела оформить его родная бабушка, но чиновники посоветовали неудобной пенсионерке, пригрозив в случае неповиновения лишить ее уже имеющейся опеки над старшей внучкой. Наспех состряпанная пропагандистская пьеса? Возможно. Но если вдруг нет, то интересная может получиться история. Когда заведомо негативное отношение к российскому чиновничеству жестко конфликтует с представлением об иностранном усыновлении, как о всеблагой спасительной процедуре, по поводу образовавшегося когнитивного диссонанса не грех и порефлексировать хотя бы немного. Чтобы не было потом мучительно больно, в случае чего.

С другой стороны, сложно отрицать, что сторонники поправки мотивированы не только идеалистическими и/или патриотическими соображениями. На уровне базиса переориентация рынка от «экспортного производства» на «местного потребителя» с утверждением соответствующих этой задаче проектов и программ есть процесс перераспределения средств, все остальное — только надстройки. Существовало некое профессиональное сообщество, члены которого решали определенные проблемы за более-менее известные деньги, теперь вместо них будет другое сообщество, с другими задачами и другими деньгами.

Однако «надстройка» в данном случае вовсе не значит «фальшивка». Вряд ли люди, о которых идет речь, окажутся принципиально хуже своих предшественников. Не думаю, что — образно выражаясь — «специалисты, близкие к Павлу Астахову» испытывают к детям глубокую психологическую неприязнь и желают им зла, либо настолько ошалели в алчности и мздоимстве, что для них не проблема стырить даже казенную кашу из сиротской тарелки. Зарекаться, конечно, не следует; в России вообще ни от чего не следует зарекаться. Но — навряд ли. Вдобавок для любого грамотного специалиста хороший бюджет не помеха, а необходимое условие для эффективной деятельности. Это как раз нормально. Ненормально — делать вид, будто этого фактора в принципе отсутствует. Таким образом, аргумент о «личной заинтересованности» как сторонников, так и противников поправки не имеет силы, поскольку действует в обе стороны.

Что же получается: российские парламентарии приняли пусть небезупречный с точки зрения некоторых второстепенных рисков, но в целом вполне адекватный, обоснованный и своевременный законопроект? К великому сожалению — ничего подобного. Неразрешимое логическое противоречие возникло в тот момент, когда «Закон Димы Яковлева» был представлен как реакция на «Список Магнитского», принятый Конгрессом США. Не случайно многие эксперты, которые с одной стороны стараются не ставить под сомнению свою лояльность правящей элите. А с другой — заинтересованы в сохранении статуса «своего человека» для прогрессивной общественности, упорно и навязчиво объясняют, что американский список и российский законопроект — это не одна проблема, а две большие разницы, и рассматривать их нужно именно так: строго отдельно друг от друга.

Впрочем, среди «экспертов» время от времени можно встретить хорошего человека, который гнет ту же самую линию просто потому, что видит, в какую сторону заворачивает сюжет, и старается по мере сил направить его к альтернативной, менее трагической развязке. Мотивы и намерения понятны: по отдельности каждую из заявленных проблем можно более-менее убедительно объяснить и тем самым решить. Но это паллиатив и шарлатанство. Владимир Путин в своей прямой речи «Список Магнитского» и «Закон Димы Яковлева» не разделяет, Екатерина Лахова не разделяет, на официальном сайте партии «Единая Россия» это тоже звенья одной цепи, зато всем остальным хорошо бы обсуждать отдельные детали, принципиально игнорируя целое и даже отрицая само его наличие. Ради сохранения душевного здоровья и во имя мира во всем мире. Ну что тут можно сказать: миру, конечно, мир, но лично мне истина все-таки дороже.

Понятно, что оппозиционная кампания «в защиту несчастных детей» не имеет почти никакого отношения к вопросам защиты несчастных детей. Аналогичным образом выстраивалась движуха в поддержку Pussy Riot, с «хрупкими девочками» на месте нынешних «больных деточек». Непосредственно на девочек большинству «защитников» было решительным образом наплевать. Девочки интересовали «лидеров протеста» исключительно как удобный повод для «борьбы с режимом», и только в той степени, в которой они могли содействовать этой «борьбе» (точнее, той специфической деятельности, которое «лидеры» называют «борьбой»). Когда интересы девочек вошли в противоречие с интересами «борьбы», оказалось, что тем хуже для девочек. «Деточки» в этом смысле еще более удобны, поскольку от их имени можно говорить все, что заблагорассудится, вовсе не опасаясь разоблачения. Потому что деточки, в силу естественных возрастных ограничений, молчат, а молчание — знак согласия. И неискушенная публика настолько проникается безумными историями про «сотни тысяч обреченных», что даже вопросов не задает; это ведь просто неприлично — задавать какие-то вопросы, когда Путин в буквальном смысле этого слова ест детей.

Вместе с тем, это первый за последние несколько лет случай, когда «лидерам протеста» сложно предъявлять какие-то убедительные претензии за сомнительное поведение. Заявленная властью, извините за выражение, повестка содержала в себе такую невероятную брешь, что невозможно представить себе противника, который бы не воспользовался таким подарком судьбы. Именно так и должны выглядеть типичные ловушки — но в нынешней ситуации власть, кажется, решила вовсе не хитрить, и просто выключила «низовую» и «медийную» околополитические движухи из числа приоритетов (даже относительных).

Наибольшее сочувствие в этой ситуации вызывают, как ни странно, те несгибаемые охранители, честь которых зовется верность, и которые дали обет выступать на стороне власти вне зависимости от того, что она делает. Правящие элиты просто забыли их на поле боя, поступив по принципу «кошка бросила котят, пусть живут, как хотят»: «мы будем делать то, что считаем нужным, а вы объясняйте всем, кому интересно, почему мы поступаем правильно; каким образом — это уже на ваше усмотрение, потому что нам, честно говоря, все равно». Самый интересный вопрос — что это такое: разовая чрезвычайная ситуация или новая административная политика Кремля. Смешно получится, если второе. Тем более что «борцы с режимом», даже в предельно выгодных для себя условиях, когда все обстоятельства работали в их пользу, не придумали ничего лучше, чем писать петиции на сайт американского правительства. Это у них уже, видимо, традиция такая, как заложили ее основы в декабре прошлого года, так с тех пор себе не изменяют, только обороты наращивают.

А теперь, наконец, про обстоятельства. Тема защиты детей как повод для политических решений использовалась как властью, так и ее противниками. Но противники в этом по крайней мере открыто не признавались, в то время как любое заявление из Кремля звучало прежде всего как вопль раненого сердца: «Да какие дети, забудьте вы про детей, тут у нас гораздо важнее вопросы сейчас решаются, дети просто под руку подвернулись и пригодились». С одной стороны, в этом вопле слышалась твердая гарантия, что с детьми все будет хорошо, тем более что ради посрамления последних скептиков Михаил Прохоров публично кошелек расчехлил. С другой, чтобы уловить и расшифровать такой сигнал, требовалось особое чувственное восприятие и значительный опыт, а вот люди попроще бледнели, менялись в лице, оседали на землю и в полной растерянности спрашивали друг у друга шепотом, что это было и как прикажете понимать. Уточню на всякий случай, что сам я оказался в числе скорее вторых, нежели первых.

«Закон Димы Яковлева» как ответ на «Список Магнитского» свидетельствует только об одном: Кремль не видит особенной проблемы в преступлениях против личности как криминальном явлении, на политическом уровне проблема этих преступлений и прочих нарушений прав человека должна решаться на основе взаимозачетов. «Нет безгрешных ни одного. От трагических случайностей никто не застрахован. Мы вот по неосторожности убили вашего — на самом деле нашего — юриста, и у нас никто не виноват. А вы детей наших время от времени ненарочно убиваете, и у вас тоже никто не виноват. Вы действительно хотите поговорить об этом? Или лучше помолчим минуту, почтим память всех невинноубиенных и перейдем к обсуждению деловых вопросов?».

Главная польза случившегося скандала в его взрывной силе, от которой на секунду рухнули все идеалистические декорации, причудливо раскрашенные для развлечения публики профессиональными пропагандистами всех школ и направлений, так что посторонние, частные лица смогли получить некоторое представление о том доведенном до великолепного ледяного совершенства рационализме как системе понятий, по которым договариваются (или не договариваются) настоящие, как сказал бы Дмитрий Евгеньевич, люди. Зрелище оказалось настолько сильное, что некоторые до сих пор убеждают сами себя, что им померещилось.

В частности, этой системе понятий полностью соответствует обещание распространить «Закон Димы Яковлева» на все страны, которые примут «Список Магнитского». Как можно распространять ответственность за убийство российских детей на страны, где ничего подобного до сих пор не происходило? А очень просто. Дело не в детях. Просто США отказались договариваться с Россией на равных. Так что теперь Россия не будет договариваться с США. Поддержка «Списка Магнитского» в той или иной стране есть свидетельство ее руководства о лояльности США и поддержке позиций Вашингтона. С такими странами России договариваться тем более не о чем. Можно, конечно, считать это простым совпадением, однако из Брюсселя немедленно телеграфировали, что ни о чем подобном даже не помышляли.

«Список Магнитского» — это, безусловно, оскорбление России. Во всяком случае, той России, которую персонифицирует Владимир Путин. И дело, разумеется, вовсе не лично в Сергее Магнитском или Уильяме Браудере. И не в том, что правящая российская элита панически мочит подштанники от перспективы, что ее вдруг перестанут принимать в западных странах. Законопроект, запрещающий чиновникам владеть любыми активами и собственностью за рубежом, готовился в Государственной Думе еще с лета. В своем Послании Федеральному Собранию Владимир Путин будто бы смягчился и отступил, обнадежив, что запрета на недвижимость не будет, а будет только обязанность чиновников строго эту недвижимость декларировать и подробно объяснять, откуда она взялась. Видимо, на тот момент еще продолжались какие-то торги как внутри российской элиты, так и с ее иностранными партнерами. Зато после новости о «Списке Магнитского» законопроект, рассмотрение которого никто в парламенте раньше весенней сессии не ожидал, был немедленно принят в первом чтении в первоначальной редакции.

Таким образом, Путин лично внес в «Список Магнитского» весь российский правящий класс, оставив ему единственную свободу — открытые границы. «Национализация элиты» это называется. Поэтому оригинальный «Список Магнитского» как инструмент возможных «репрессий» Владимира Путина совершенно не беспокоит. Тем более что список этот скудный, люди там упоминаются в целом незначительные, а правом на расширение списка наделен только один человек — лично президент США. Но если значение «Списка Магнитского» сугубо символическое, в чем же тогда оскорбление? Именно в этом. Путин, как мне кажется, абсолютно честно высказался во время своей пресс-конференции. Поправка Джексона-Веника, которую Вашингтон обещал отменить в знак добрых намерений и ради начала новой прекрасной дружбы, сменилась «Списком Магнитского». Издевательская рокировка. Новая прекрасная дружба отменяется. «Мы приняли решение избавить вас от официального прозвища „Чудила“, взамен вы обязаны носить шутовской колпак с бубенчиками и раз в три часа потешно кукарекать. А в остальном вы для нас любимый друг и важнейший партнер, не сомневайтесь даже».

В общем, президент России понял, что его снова кинули, но если давеча таковы были издержки дипломатии, то нонеча его это всерьез задело: либо разговариваем серьезно, либо не разговариваем вообще. Настолько бурной и резкой реакции в Вашингтоне, судя по всему, не ожидали. Ладно, еще вывод центров американского влияния из российской общественно-политической жизни, программа кремлевской политической реформы это подразумевает, но запрет на усыновление российских детей гражданами США всего через полгода после подписания нового соглашения по этой процедуре — все-таки очень резкий ход. Предполагать, что в этой ситуации вряд ли сильно напуганный, но как минимум озадаченный Барак Хуссейнович Обама будет рассматривать какие-то интернет-петиции, способны разве что российские блогеры. На символический жест унижения России перед США со стороны США, Россия внезапно ответила символическим жестом унижения США перед — кстати, перед кем? Не перед Россией же. Правильный ответ первым дал, насколько я заметил, Павел Пряников: перед Европой, конечно же. Выступление Путина на саммите ЕС прогнозировалось как резкое и наступательное, но результат превзошел все ожидания.

Президент России сказал примерно следующее: «Здравствуйте, господа европейцы. Я тут невозбранно поссорился с Америкой, поэтому у вас сегодня большой праздник. Предлагаю по этому поводу отбросить все былые условности и крепко со мной дружить. Дружить означает что я выполняю свои обязательства, а вы свои. Мы, русские люди, ради друзей на все готовы. Но за первое же кидалово — „давай до свиданья“, скощухи не будет никому. Кстати, об обязательствах, мы как раз их по безвизовому режиму полностью выполнили, давайте-ка нам безвизовый режим. Не „да-да, обязательно“. А чтобы в 2014 году уже все было и работало. Или быть может Россия, по вашему мнению, хуже Гондураса?». Сказал — и недобро так прищурился. И сразу стало понятно, что мир действительно многополярный, и что Евросоюз, и Россия — важнейшие стратегические партнеры как минимум на ближайшую пару лет.

«В 2014 году состоится Зимняя Олимпиада в Сочи», — комментируют выступление Владимира Путина разнообразные эксперты. Но я бы еще добавил, что в 2014 году, как намедни внезапно выяснилось, наконец-то выйдут на свободу Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, дай Бог им здоровья. Так что диалог с Европой у Владимира Владимировича и в самом деле наметился очень серьезный. Хотя ведь может случиться и такое, что Америка не извинится, а Евросоюз разобидится. Может, конечно, но только в том случае, если западному миру действительно интересно, чтобы Россия стратегически дружила главным образом с Китаем. Не самый худший вариант, между прочим. Сбылись мечты барона Унгерна.

Такая вот пока что вырисовывается картина. Вполне, на мой взгляд, непротиворечивая, но о которой, тем не менее, никто почему-то не может позволить себе говорить вслух. Сплошная «защита детей» вместо этого, с одной стороны — от кровавой, мяснической Америки, с другой — от смертельной, безвыходной России. Хотя россияне уже сейчас усыновляют детей больше, чем иностранцы, а европейский спрос в любом случае многократно превосходит российское предложение. Зато из-за принципиального нежелания называть вещи своими именами случаются многие презабавнейшие казусы. Последний из которых — обмен любезностями между Алексеем Навальным и Сергеем Железняком. Депутат Железняк зачем-то согласился выступать в роли флагмана патриотической, народнической и почвеннической идеи. Навальный разоблачил его как либерального космополита и при этом зачем-то сослался на аккаунты несовершеннолетних дочерей Сергея Железняка, отправленных на учебу в Лондон и Женеву. Получилось, что защитник детей Навальный натравил свою паству на детей своего оппонента.

Справедливости ради, Алексей Анатольевич быстро проапдейтил пост, объяснив своей пастве, что дети в данном случае не цель, а иллюстрация. Но паства уже подорвалась на травлю и остановить ее было невозможно. Тогда на выручку Навальному пришел блогер Антон Носик, который со всей ветхозаветной прямотой напомнил, что око за око и зуб за зуб, а дети-инвалиды, лишенные Железняком надежды на будущее, тоже ведь были ни в чем не виноваты. Соответственно, добро победило зло, зарубило его топором, зажарило и съело — ура. Отдельная проблема, что упомянутые Носиком «инвалиды» являются совершеннейшей абстракцией, но такие детали популярного блогера не смущали никогда. Однако это вовсе не финал истории — Сергей Железняк зачем-то решил написать Алексею Навальному ответ, в котором долго объяснял, что он не жулик и вор, а патриотизм не равен игре на балалайке.

Вот что случается, когда неплохой, по всему видно, человек вынужден выступать в совершенно чуждой для себя роли. Железняку идеально подошел бы барственный образ либерального славянофила. Эдакий не чуждый некоторого духоискательского вольнодумства мечтательный патриот, рассуждающий о том, что Америка дрянь нация, варвары, гангстеры, плутократы; а судьба России быть наследницей Римской Империи, и ее великий исторический выбор — европейский. В соответствии с нынешним политическим курсом Железняк никаких преступлений не совершал. Капитал свой объяснить может. Родину любит. Зарубежных счетов, ценных бумаг, недвижимости не имеет. А что дочери учатся в Европе — так ведь батенька, это же Европа. Сестра наша родная, ненаглядная. А вы сами-то, Алексей Анатольевич, где обучаться изволили? Ах, в Йельском университете. Понятно, понятно. Гангстер, стало быть. Оно и видно.

С почвеннических и/или народнических позиций должен выступать вовсе не Железняк, а кто-нибудь вроде Лимонова. Однако где Государственная Дума — и где Эдуард Лимонов. Корчить из себя Лимонова приходится Железняку, но этот образ рассыпался при первой же поверхностной ревизии. И все засмеялись. Но сегодня посмеялись, завтра перестали, послезавтра забыли. В случае необходимости — повторить.

Именно поэтому мне кажется, что Путин больше не заинтересован каких-то сложных интеллектуальных комбинациях. Зачем заигрывать с креативным классом, если это класс предателей, который никогда не будет относиться к Путину хорошо, чего бы он ни делал. Сверху будет жесткое реалполитик без лишних сантиментов. Снизу источник легитимности, он же суровый и могучий русский народ с результатами соцопросов. А те, кто посередине, пусть петиции в Белый Дом пишут, утешаясь тем, что это они на самом деле так палкой куда-то там тычут и сдачи кремлевским гопникам дают — специально фофудьей их подразним ради этого, чтобы запал не выгорал. Если вдруг что-то случится, власть покажет помянутые петиции народу и подробно объяснит, кто во всем виноват.

Путин оказался в интересной ситуации — ему просто некого бояться. Теория о том, что некий агент фронды может, образно выражаясь двинуть его табакеркой в висок — звучат, казалось бы, убедительно, но все враги Путина внутри правящей элиты расчехлились догола еще зимой прошлого года. Так что президент прекрасно знает, откуда ему, в случае чего, ждать удара табакеркой, и как минимум подготовится, а быть может, даже сыграет на опережение. Почти все центры иностранного влияния ликвидированы. Те, что остались (остались ли, кстати?) — полностью контролируются. В назидание желающим поискать неформальных контактов снят фильм «Анатомия протеста-2» и организовано «Болотное дело». Единственный путь для оппозиции — идти в народ и побеждать на выборах, но хипстерам из интернета это не интересно, а другой оппозиции в России не так уж и много. Пусть идут, пробуют, даже побеждают, в ближайшие лет десять — двенадцать серьезно бороться за реальную власть у них все равно не получится (мы, впрочем, и не обещали). Красота сладчайшая вокруг и полное умиротворение.

И чем чаще я всматриваюсь в это великолепие, тем больше думаю — а может быть и хорошо, а может быть и правильно, что оно вот так? В том случае, если я, разумеется, не ошибаюсь. Еще бы политзеков отпустили, и получилось бы совсем замечательно.

Что-то вроде постскриптума: этот текст вовсе не манифест, программа или объяснение, как оно все обстоит на самом деле. Это скорее вольная фантазия на тему происходящего и внутренний диалог с самим собой, но ни в коем случае не приглашение к полемике (поэтому, к примеру, в тексте не проставлены ссылки, хотя они есть, если вдруг кому-то потребуется). Дело в том, что пресловутые «средние» мне самому давно уже не очень интересны. Недавно ради забавы подсчитал, сколько времени потратил за последний год на бессмысленные дискуссии с этими веселыми ребятами и чуть было не расплакался. Так что если по результатам чтения у вас возникло непреодолимое желание сообщить, что автор мурзилка, конспиролог и сошел с ума — ступайте с миром, добрый человек, автор заранее согласен, что он мурзилка, конспиролог и чокнулся. Не тратьте впустую мое время, пожалуйста, и свое не тратьте заодно. За любые поправки по сути, впрочем, буду премного благодарен и признателен.

Фэйсбук Станислава Яковлева

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня