Мнения

Буржуазия и коммутерия

Алексей Чадаев: чем отличается электорат в Москве и Подмосковье

  
1813

Выборы в Москве и в Подмосковье — диалог власти с двумя очень разными сообществами «средних» — столичным и пригородным.

Про столичное все более-менее понятно. Буржуазия описана на протяжении последних двух веков во всех подробностях и со всех возможных точек зрения. «Общецивилизационные процессы — урбанизация, развитие наук и искусств, рост сферы услуг — приводят к тому, что у части наименее обеспеченной, лишённой средств производства буржуазной прослойки, живущей только на доходы от частной продажи результатов своего труда — т. н. мелкой буржуазии — постепенно формируются самостоятельные от крупной буржуазии политические интересы, которые направлены уже против нового, капиталистического строя (источник)». Ну и привет, Болотная.

Но то — столичная мелкая буржуазия, кою сейчас, в особенности ее богемную маргиналию, модно стало именовать «креаклами». Там понятна линия коммуникативной контратаки системы: Капков, гей-гайд-парки-парады, велодорожки, стилистический апгрейд, короче, «городская повестка» во всех ее разновидностях. Все-таки главное в самосознании и политической самоидентификации буржуазии — это bourg, о чем никогда не следует забывать.

А вот в Подмосковье о буржуазии «в чистом виде» говорить уже не приходится. Да, имущественно это практически тот же «городской средний класс», но уклад жизни радикально другой. Подмосковные средние — тоже «понаехавшие», но уже купившие себе квартиру (не снимающие, не унаследовавшие и т. д.). Но главное даже не статус собственности, а распределение свободного времени.

Понятно же, что за «политическое» в классическом буржуа отвечает именно праздность. Так вот: у «подмосковных средних» времени на нее практически нет: его полностью сжирает транспорт, в котором они проводят по три-четыре часа в сутки по дороге с работы и на работу. У городских эта праздность проходит в кафе, парках, на бульварах, площадях и в иных городских досуговых местах; у жителей пригорода таких нет: центровые места для них — «чужая территория», а у себя, в «спальном» Подмосковье, никакой урбанистики и джентрификации отродясь не водилось: многоэтажки, парковки, заборы и прочие прелести «раёна», где человек, по сути, только спит.

Собственно, а буржуазия ли это? В собственном смысле — нет.

Для описания этого специфического слоя — жителей пригородов, с аналогичным «московскому среднему классу» уровнем доходов, но радикально другим сценарием жизнедеятельности, я предложил бы ввести отдельный идентификатор. Если «городской средний класс» — это буржуазия, то пригородный — это, если угодно, «коммутерия».

Коммутер (англ. commuter) — владелец абонемента на тот или иной маршрут пригородного сообщения. Для жителей пригорода именно транспортная реальность — по сути и есть основная реальность их общественной жизни, место их столкновения с государством, социумом, рынком и т. д. У них своя квартира, они, как правило, работают в частных структурах, но между домом и работой — три-четыре-пять ежедневных часов «общественных пространств», будь то остановки автобусов и маршруток, парковки, пробки, транспортно-пересадочные узлы, расположенные вблизи них торговые центры, рынки и пункты общепита, наконец, сами электрички, поездка в которых давно уже превратилась в непрерывный рекламный ролик…

Власть для них — это в первую очередь качество дорог и систем организации транзита (включая плотность трафика, безопасность, комфорт, инфраструктуру и прочие показатели). Москвичи они по менталитету или жители Подмосковья? Не то и не другое: они как бы «между». Важны ли для них гражданские свободы? Наверное, да, но по-другому, чем у горожан — инфраструктура много ценнее. Кто они — «за» или «против»? Конечно, скорее «протестники»; их протест — сублимация накопленного раздражения в пробках, переполненных автобусах, вагонах, на остановках и т. д. Но их протест — «дайте качество», а не «дайте волю».

Все это гипотезы, пусть и на имеющемся под рукой эмпирическом материале. В поисках текстов, описывающих эту группу с социополитической стороны, я полез в американскую политическую литературу, и набрел там на текст Мэтью Ласситера «Великое Молчаливое Большинство» — о том, как Никсон побеждал благодаря опоре как раз на послевоенную субурбию; и что его знаменитая речь про Great Silent Majority была обращена именно к ним. Правда, американская субурбия — совсем другое, чем русский пригород: у нас многоэтажки, у них индивидуальные дома; у нас — все вперемешку, у них — строгое зонирование и имущественная сегрегация; правда, остальное — автомобилизация, гипермаркеты с киноплексами как основная форма семейного досуга выходного дня и т. п. — один в один.

Губернаторские выборы в Подмосковье, как и мэрские в Москве, покажут в том числе — насколько верна гипотеза о «коммутерии» как «пригородном» аналоге буржуазии, имеющем, тем не менее, свои уникальные отличительные особенности и свойства.

Сайт Алексея Чадаева

Иллюстрация: Жан Бьеро «Выезд Буржуа»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня