Мнения

«Прадеды воевали»

Станислав Кувалдин к годовщине начала Первой мировой войны

  
2636

99-я годовщина начала Первой мировой войны — если уделять внимание телевизионным каналам — становится, вероятно, этапом подготовки к ее столетию — и тому, как официально решено отметить эту дату. По «России-24» и «Культуре» идут разнообразные исторические фильмы, посвященные роли Российской империи в войне. В некоторых из них война называется Великой. А иногда — забытой. Иногда подчеркивается важность почитания памяти тех, кто сражался в этой войне — чаще всего при этом говорится о забытых подвигах и героических поступках, которые совершали на ней солдаты и офицеры. Можно представить, что будет происходить через год. Тем более, что о важности чтить память о роли России в Первой мировой войне сказал президент. Так что память будет — с фанфарами или траурными маршами, с открытием памятников, с рассказом о подвигах русских солдат.

И здесь, пожалуй, стоит задать себе простой вопрос: а что такое память о Первой мировой войне для России. И вообще, что такое память о войнах? Первая мировая стала, пожалуй, самым заметным рубежом в истории XX века. В чем-то даже более важным, чем Вторая мировая. Некоторые считают, что именно вместе с нею начался XX век, а до этого продолжалась прекрасная эпоха «большого девятнадцатого» — того, который считают от Великой Французской революции. Так или иначе, вместе с началом войны и, тем более, после ее окончания в мире началось совсем другое время. Причем такое, что всем пережившим приходилось задумываться — а ради чего были принесены миллионные жертвы.

В России о Первой мировой действительно забыли — во многом потому, что она кончилась для России позором Брестского мира.

Уход миллионных масс русских солдат из окопов по домам в 1917 году — самое живое и самое народное выражения отношения к итогам войны, к высоте ставившихся в этой войне целей, и к тому, стоило ли совершать бесчисленные подвиги и проявлять героизм.

Впрочем, и у тех, кто не сделал выбор, подобный России, и все-таки довоевал, эта война оставила, скорее, ощущение безумия, где главное — не победа, а просто то, что все, наконец, закончилось и люди хотя бы ненадолго перестали убивать друг друга. И заключение Версальского мира и какие-то победные для некоторых стран итоги — вроде возвращения Эльзаса и Лотарингии и все официально проводимые впоследствии мероприятия по отданию памяти ветеранам и павшим все равно не отменяло важной мысли о том, что главный урок этой войны — все войны ужасны. Особенно это касается победителей.

У побежденных были несколько другие эмоции. Там, как известно, послевоенное унижение привело к появлению другого рода идей: о том, что жертвы оказались напрасны, поскольку возможную победу украли чуждые народу и почве силы. Впрочем, и здесь важным элементом пропаганды — это неоднократно можно встретить в выступлениях и рассуждениях Гитлера — была необходимость свалить на эти силы вину за развязывание войны. Сама война казалась настолько ужасной, что виноватыми в ней надо было сделать даже не непосредственных противников, а каких-нибудь тайных заговорщиков. Впоследствии, кстати, на пространстве оккупированной Европы немцы подчеркнуто уважительно относились к памятникам погибшим во время Первой мировой войны, также подразумевая, что та война и ее итоги — общая трагедия Европы.

Итоги Первой мировой войны — это появление понятия о «потерянном поколении», а в каком-то смысле и понятия «опыта поколения» вообще — поскольку до этого мир не делился так резко на «до» и «после». Эти переживания знакомы нам по литературе: по вышедшим почти одновременно «Прощай оружие» Хэммингуэя, «На западном фронте без перемен» Ремарка и «Смерти героя» Олдингтона. Впрочем, к ним можно прибавить и появившийся тогда же «Тихий Дон», который позволяет понять, что значит «потерянное поколение» в самом буквальном смысле этого слова. Так или иначе, несмотря на то, как разошлись пути России и Запада после 1917 года, рефлексии над опытом той большой войны спустя десятилетие после ее окончания были похожими.

Память о Первой мировой войне в России, если можно так выразиться, растворилась в исторической почве. Россия, возможно, наиболее наглядно усвоила тот же урок, который извлекла из нее Европа — случившееся было катастрофой.

Однако сейчас нам предлагается другое. По прихоти ли правителя, или исходя из более сложного расчета, нам предлагается вспомнить о том, как же отлично воевали в Первую мировую. О том, что Первая мировая для Россия — это сумма воинских достижений, понесенных и нанесенных потерь. В общем, нам предлагается помнить о том, что «прадеды воевали», примерно так же, как о «деды воевали» в Великую Отечественную — так, чтобы в идеале память можно было бы сформулировать в тексте нового стикера на заднем стекле автомобиля.

Пожалуй, наиболее абсурдным и позорным для России курьезом, связанным с таким замыслом, стали слова Владимира Чурова, который как руководитель Российского военно-исторического общества на заседании оргкомитета по подготовке к мероприятиям, посвященным предстоящему столетию Первой мировой войны, заявил, что никто не смеет отказать России в праве пройти в параде стран-победительниц в войне. Представителю Франции пришлось тогда смущенно объяснять, что представитель России чего-то не понимает, что нет, и не может быть никакого парада победителей, что отмечается годовщина общей трагедии.

Собственно, этот эпизод наиболее ярко показывает, какое отношение имеет нынешнее Российское государство и победившая в ней идеология к прежней истории России, и насколько оно связано с современным миром и его осознанием собственной истории. Здесь нет речи ни о какой традиции — это просто отчаянная попытка найти в прошлом нечто такое, что может блестеть и звенеть — каким бы неуместным не казался сейчас этот звон. Нет никаких потерянных поколений, нет трагедии, даже и катастрофы почти нет — есть лишь война, в которой Россия еще б чуть-чуть и победила — почти как в 1945-м. Собственно, и официальная риторика о «Великой победе» столь же пуста и столь же не связана с попыткой думать о том, что же действительно происходило в 1941−45-м. - Просто последние живые ветераны и сохранение остатков действительной народной памяти еще создают иллюзию о подлинном уважении и переживании. Конструирование же спустя 100 лет новой и почти бравурной памяти о «Великой войне» — пожалуй, самая циничная пляска на костях Российской истории, которую может себе позволить государство.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня