Мнения

«Мы спасали первый свободный парламент»

Владимир Бондаренко о защитниках Верховного Совета осенью 1993 года

  
1216

«Свободная пресса» продолжает серию публикаций о драматических и кровавых событиях 1993 года. Сегодня на вопросы международного обозревателя газеты «Мадьяр Немзет» Габора Стиера (Венгрия) отвечает Владимир Бондаренко.

— Вы не были тогда депутатом, но все-таки пошли на защиту парламента. Как и почему вы решили войти в здание?

—  Это была не поддержка конкретных людей, того же вице-президента Александра Руцкого или руководителя парламента Руслана Хасбулатова. Это была поддержка первого постсоветского свободного парламента. По сути, это была моя поддержка парламентской республики, парламентского, или по-древнерусскому, вечевого правления Россией. Уверяю вас, что и большинство защитников Дома Советов в те дни боролись и воевали не за конкретных депутатов или даже не за конкретные партии, а за свободные выборы в свободной стране. Нынешние сторонники ельцинского расстрела парламента забывают, что в августе 1991 года ГКЧП боролось с тем же самым Верховным Советом, с теми же самыми депутатами. Нынче и август 1991 года не принято вспоминать, потому что неизбежно выйдешь на октябрь 1993 года. ГКЧП не решилось стрелять по парламенту России, явный диктатор Ельцин на такое отважился. В те дни и была заложена основа авторитарного президентского режима в России при послушной и безмолвной Государственной Думе. Путин всего лишь использует ельцинские авторитарные завоевания.

Я и мои свободолюбивые друзья чувствовали, что с Ельциным идет наглое коррумпированное правление. Некий вариант криминально-феодального строя. И потому на защиту Дома Советов пришли и правые, и левые, и демократы, и консерваторы, люди самых разных взглядов, которые приветствовали парламентское правление в России. Не надо забывать, что Верховный Совет имел огромнейшие полномочия, которые бесили Бориса Ельцина и его окружение. И парламент этот никогда не был послушным и управляемым. Даже в дни защиты Дома Советов, на тех заседаниях, где мне довелось присутствовать, шла всегда ожесточенная полемика по самым разным вопросам.

Мне приходилось выступать с балкона Дома Советов перед многочисленными его защитниками, разговаривать в качестве журналиста с лидерами Верховного Совета Русланом Хасбулатовым, Сергеем Бабуриным, спорить и сотрудничать и с Виктором Анпиловым, и с Александром Баркашовым, с Тереховым и другими. Я реально видел — Верховный Совет — это и есть свободная и независимая Россия, неистово спорящая между собой, но нацеленная на единое развитие. Это был вариант несостоявшейся истинно демократической свободной России.

— У вашего поколения живы воспоминания о второй мировой войне. Что вы думали, когда видели, что демократия тоже зарождается в крови?

— В России говорят, большое дело всегда строится на крови. Увы, но это факт. Хорошо, что последние двадцать с лишним лет всё обходится малой кровью. Мне всегда жалко всех погибших людей, с какой бы стороны баррикады они ни были. Но я понимал, и понимаю, что так просто демократия в России не зародится. К моему сожалению, защитники Дома Советов были даже чересчур миролюбивы. Я считаю, что мы по собственной вине упустили инициативу, боялись жертв. Если бы защитники Дома Советов изначально были более решительны, победа была бы за нами. Это понимал и Ельцин: до последнего момента у него в Кремле дежурил вертолет, готовый увезти Ельцина подальше от событий. Я уверен, при любом варианте, гражданской войны в России бы не было. За нарождающихся олигархов народ воевать не пошел бы, но и за рухнувшую советскую власть тоже воевать особых желаний не было.

Но случилось то, что случилось. Я знал, что после расстрела парламента уже отдан приказ об аресте и меня, и всех сотрудников нашей оппозиционной газеты «День», об этом Шумейко даже объявлял по телевидению. Мне и моим друзьям, Александру Проханову и Евгению Нефедову удалось в последний момент выбраться из Дома Советов и убежать к нашему другу, писателю Владимиру Личутину в его рязанскую дачу, там и отсиделись неделю. Сдаваться самим не хотелось. Гибнуть попусту не хотелось.

Но и в будущем, думаю, в России совсем без крови никакие кардинальные изменения и в лучшую, и, увы, в худшую сторону, невозможны. Пусть это будет самая малая кровь, как у девушки, когда она становится женщиной. А затем — страстная любовь с Землей и Небом.

— Как вы пережили эти дни, никогда не боялись? И после этих событий как вы могли продолжать работу, повседневную жизнь?

— Любой человек хочет жить. Но любой человек надеется выжить и победить. Вот и я боялся, но надеялся, что выживу и приду к Победе. К победе парламента мы не пришли, но защитники Дома Советов, а среди них было много творческих людей, получили энергию борьбы на многие годы. Удивительный феномен, который пока еще внимательно не изучали. В поддержку Ельцина, с призывом уничтожить Дом Советов, применить силу, выступила группа известных наших писателей и поэтов, 42 человека. Они опубликовали свое позорное обращение, в народе названное «Раздавите гадину!», где призывали Ельцина применить силу для разгона парламента. Но позже, после расстрела из танков парламента и гибели тысячи человек (о чем до сих пор умалчивают), никто из них не написал ни строчки в защиту этого расстрела. За двадцать прошедших лет опубликованы яркие талантливые стихи Юрия Кузнецова, Татьяны Глушковой, Глеба Горбовского, проза Эдуарда Лимонова, Александра Проханова, Владимира Личутина, Сергея Есина, Владимира Маканина, Юрия Полякова, и многих других. Вплоть до недавно вышедшего романа молодого писателя Сергея Шаргунова «1993». И вся художественная литература, отражающая события октября 1993 года, направлена на оправдание и воспевание защитников Дома Советов. Ни одного стишка, ни одного рассказика, оправдывающего расстрел парламента. Не иначе, как по велению свыше. Бог не позволил оправдывать палачей. Внешняя победа и творческое бессилие.

Эти события октября 1993 года меня лишь творчески поддержали. Я и сейчас чувствую в себе заряд той спасительной энергии, которую получил, греясь у костров у Дома Советов. Уверяю вас — большинство собравшихся у парламента защитников были последними идеалистами России.

— Как вы вспоминаете эти дни, события 20 лет спустя?

— Как и все важные события в жизни, октябрьские дни помню отчетливо. Помню, как на нас двигался ОМОН, помню отчаянных анпиловцев, бесстрашно бросающихся с палками на автоматы, помню, как мой друг Леонид Бородин, подвозил анпиловцам какие-то боеприпасы со стороны, хотя сам отсидел 12 лет в брежневских лагерях за антисоветизм, помню раненного Владислава Шурыгина, нашего военного журналиста из «Дня», помню задорные гитары наших певцов, не теряющих дух даже в окружении кольца солдат, помню заседания Верховного Совета, которые вел неутомимый Хасбулатов. Уверен, не будь во главе парламента этого бескомпромиссного чеченца, вряд ли парламент отважился на прямое противостояние с Кремлем. Сказался чеченский мятежный дух, чеченская гордость. Уверен, победи тогда Верховный Совет, никаких чеченских войн и в помине не было. Помню, как выйдя из Дома Советов мы с Прохановым искали машину, и с тремя пересадками, через Рязань, добирались до дачи нашего друга. Помню отчетливо, как сам выступал с балкона Дома Советов, призывая всех защитников идти на Кремль, объявить ультиматум Ельцину, свергнувшему указом 1400 первый независимый парламент России. Наверняка запись этого выступления хранится где-нибудь в архиве ФСБ.

—  В российском обществе до сих пор не сложилась единая оценка тех событий. Одни считают, что это была политика красно-коричневого путча, другие — что антиконституционная узурпация власти. Что вы там защищали и от чего?

—  Поверьте мне, как очевидцу и участнику тех событий, это не был красно-коричневый путч. Если бы Ельцин не разогнал парламент, никто бы не стал призывать к его силовому свержению. И самое главное, посмотрите, кто были реальные лидеры обороны Дома Советов? Там не было никаких коммунистов. Анпилов и Терехов, Макашов и Ачалов действовали не по команде компартии, а от себя лично или от своих немногочисленных организаций. Ни Руцкой, ни Хасбулатов, ни Бабурин, ни Астафьев, ни Константинов, все руководители парламента — не были красно-коричневыми. Баркашовцы, картинно марширующие перед западными телекамерами, реального участия в обороне Дома Советов не принимали. Их роль вообще довольно загадочна. Более внушительного оправдания перед западным миром за расстрел собственного парламента, чем немногочисленная группа баркашовцев с их пародией на свастику, трудно придумать. А потом быстро снялись и ушли через подвалы. Гибли-то у Дома Советов совсем другие люди.

Мы в Доме Советов защищали реальную демократию и первый свободно выбранный всероссийский парламент. Защищали свободное развитие страны, против коррупционной воровской диктатуры, правящей у нас с тех пор. События 1993 года столь же важны, как и октябрь 1917 года. Какой-то тревожный для России месяц — октябрь. С тех пор у нас и исчезла реальная демократия, исчезли свободные выборы, исчезли дискуссии в парламенте.

— Многие видят истоки нынешнего режима в конституции победивших. Какой строй утвердился бы, если бы победу одержали Руцкой и Хасбулатов?

— Я вновь и вновь утверждаю: важны ни Руцкой с Хасбулатовым, важна тенденция, важна система власти. Может, сам Александр Руцкой ничем не лучше Бориса Ельцина, но он не мог, не имел реальных возможностей при власти Верховного Совета заниматься самодурством и утверждением коррупционной диктатуры. Да и Руслан Хасбулатов никак не смог бы единолично командовать Верховным Советом или продвигать свою этническую группу во власть. Его и тогда дважды чуть не лишали в процессе голосования поста председателя парламента. Уверен, это была бы свободная парламентская республика, активно развивающаяся и пользующаяся поддержкой всего населения, всех народов.

— Как вы оцениваете Россию Путина?

— Мне в путинской внешней политике многое нравится. Но я не вижу реального внутреннего развития. Поток хороших слов и мало реальных дел. Не вижу новых заводов, новой науки, а разгон Академии наук — это вообще мировой позор. Он неплохо защищает интересы России во внешнем мире, но то ли боится, то ли не имеет силы и возможности развивать реальную экономику самой России. Не обращает внимания на культуру России, которая находится в плачевном состоянии. Все эти Олимпиады и Чемпионаты мира по футболу — это тоже лишь дорогостоящие жесты перед всем миром. Лучше бы эти миллиарды долларов ушли на высокие технологии и сельское хозяйство. Увы, Россия в тупике, и выхода не видно. И тупик этот определен октябрем 1993 года. Поражением свободной России.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Андрей Бабушкин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Константин Блохин

Эксперт Центра исследования проблем безопасности РАН

Леонид Ивашов

Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня