Мнения

«Мы спасали первый свободный парламент»

Владимир Бондаренко о защитниках Верховного Совета осенью 1993 года

  
1215

«Свободная пресса» продолжает серию публикаций о драматических и кровавых событиях 1993 года. Сегодня на вопросы международного обозревателя газеты «Мадьяр Немзет» Габора Стиера (Венгрия) отвечает Владимир Бондаренко.

— Вы не были тогда депутатом, но все-таки пошли на защиту парламента. Как и почему вы решили войти в здание?

—  Это была не поддержка конкретных людей, того же вице-президента Александра Руцкого или руководителя парламента Руслана Хасбулатова. Это была поддержка первого постсоветского свободного парламента. По сути, это была моя поддержка парламентской республики, парламентского, или по-древнерусскому, вечевого правления Россией. Уверяю вас, что и большинство защитников Дома Советов в те дни боролись и воевали не за конкретных депутатов или даже не за конкретные партии, а за свободные выборы в свободной стране. Нынешние сторонники ельцинского расстрела парламента забывают, что в августе 1991 года ГКЧП боролось с тем же самым Верховным Советом, с теми же самыми депутатами. Нынче и август 1991 года не принято вспоминать, потому что неизбежно выйдешь на октябрь 1993 года. ГКЧП не решилось стрелять по парламенту России, явный диктатор Ельцин на такое отважился. В те дни и была заложена основа авторитарного президентского режима в России при послушной и безмолвной Государственной Думе. Путин всего лишь использует ельцинские авторитарные завоевания.

Я и мои свободолюбивые друзья чувствовали, что с Ельциным идет наглое коррумпированное правление. Некий вариант криминально-феодального строя. И потому на защиту Дома Советов пришли и правые, и левые, и демократы, и консерваторы, люди самых разных взглядов, которые приветствовали парламентское правление в России. Не надо забывать, что Верховный Совет имел огромнейшие полномочия, которые бесили Бориса Ельцина и его окружение. И парламент этот никогда не был послушным и управляемым. Даже в дни защиты Дома Советов, на тех заседаниях, где мне довелось присутствовать, шла всегда ожесточенная полемика по самым разным вопросам.

Мне приходилось выступать с балкона Дома Советов перед многочисленными его защитниками, разговаривать в качестве журналиста с лидерами Верховного Совета Русланом Хасбулатовым, Сергеем Бабуриным, спорить и сотрудничать и с Виктором Анпиловым, и с Александром Баркашовым, с Тереховым и другими. Я реально видел — Верховный Совет — это и есть свободная и независимая Россия, неистово спорящая между собой, но нацеленная на единое развитие. Это был вариант несостоявшейся истинно демократической свободной России.

— У вашего поколения живы воспоминания о второй мировой войне. Что вы думали, когда видели, что демократия тоже зарождается в крови?

— В России говорят, большое дело всегда строится на крови. Увы, но это факт. Хорошо, что последние двадцать с лишним лет всё обходится малой кровью. Мне всегда жалко всех погибших людей, с какой бы стороны баррикады они ни были. Но я понимал, и понимаю, что так просто демократия в России не зародится. К моему сожалению, защитники Дома Советов были даже чересчур миролюбивы. Я считаю, что мы по собственной вине упустили инициативу, боялись жертв. Если бы защитники Дома Советов изначально были более решительны, победа была бы за нами. Это понимал и Ельцин: до последнего момента у него в Кремле дежурил вертолет, готовый увезти Ельцина подальше от событий. Я уверен, при любом варианте, гражданской войны в России бы не было. За нарождающихся олигархов народ воевать не пошел бы, но и за рухнувшую советскую власть тоже воевать особых желаний не было.

Но случилось то, что случилось. Я знал, что после расстрела парламента уже отдан приказ об аресте и меня, и всех сотрудников нашей оппозиционной газеты «День», об этом Шумейко даже объявлял по телевидению. Мне и моим друзьям, Александру Проханову и Евгению Нефедову удалось в последний момент выбраться из Дома Советов и убежать к нашему другу, писателю Владимиру Личутину в его рязанскую дачу, там и отсиделись неделю. Сдаваться самим не хотелось. Гибнуть попусту не хотелось.

Но и в будущем, думаю, в России совсем без крови никакие кардинальные изменения и в лучшую, и, увы, в худшую сторону, невозможны. Пусть это будет самая малая кровь, как у девушки, когда она становится женщиной. А затем — страстная любовь с Землей и Небом.

— Как вы пережили эти дни, никогда не боялись? И после этих событий как вы могли продолжать работу, повседневную жизнь?

— Любой человек хочет жить. Но любой человек надеется выжить и победить. Вот и я боялся, но надеялся, что выживу и приду к Победе. К победе парламента мы не пришли, но защитники Дома Советов, а среди них было много творческих людей, получили энергию борьбы на многие годы. Удивительный феномен, который пока еще внимательно не изучали. В поддержку Ельцина, с призывом уничтожить Дом Советов, применить силу, выступила группа известных наших писателей и поэтов, 42 человека. Они опубликовали свое позорное обращение, в народе названное «Раздавите гадину!», где призывали Ельцина применить силу для разгона парламента. Но позже, после расстрела из танков парламента и гибели тысячи человек (о чем до сих пор умалчивают), никто из них не написал ни строчки в защиту этого расстрела. За двадцать прошедших лет опубликованы яркие талантливые стихи Юрия Кузнецова, Татьяны Глушковой, Глеба Горбовского, проза Эдуарда Лимонова, Александра Проханова, Владимира Личутина, Сергея Есина, Владимира Маканина, Юрия Полякова, и многих других. Вплоть до недавно вышедшего романа молодого писателя Сергея Шаргунова «1993». И вся художественная литература, отражающая события октября 1993 года, направлена на оправдание и воспевание защитников Дома Советов. Ни одного стишка, ни одного рассказика, оправдывающего расстрел парламента. Не иначе, как по велению свыше. Бог не позволил оправдывать палачей. Внешняя победа и творческое бессилие.

Эти события октября 1993 года меня лишь творчески поддержали. Я и сейчас чувствую в себе заряд той спасительной энергии, которую получил, греясь у костров у Дома Советов. Уверяю вас — большинство собравшихся у парламента защитников были последними идеалистами России.

— Как вы вспоминаете эти дни, события 20 лет спустя?

— Как и все важные события в жизни, октябрьские дни помню отчетливо. Помню, как на нас двигался ОМОН, помню отчаянных анпиловцев, бесстрашно бросающихся с палками на автоматы, помню, как мой друг Леонид Бородин, подвозил анпиловцам какие-то боеприпасы со стороны, хотя сам отсидел 12 лет в брежневских лагерях за антисоветизм, помню раненного Владислава Шурыгина, нашего военного журналиста из «Дня», помню задорные гитары наших певцов, не теряющих дух даже в окружении кольца солдат, помню заседания Верховного Совета, которые вел неутомимый Хасбулатов. Уверен, не будь во главе парламента этого бескомпромиссного чеченца, вряд ли парламент отважился на прямое противостояние с Кремлем. Сказался чеченский мятежный дух, чеченская гордость. Уверен, победи тогда Верховный Совет, никаких чеченских войн и в помине не было. Помню, как выйдя из Дома Советов мы с Прохановым искали машину, и с тремя пересадками, через Рязань, добирались до дачи нашего друга. Помню отчетливо, как сам выступал с балкона Дома Советов, призывая всех защитников идти на Кремль, объявить ультиматум Ельцину, свергнувшему указом 1400 первый независимый парламент России. Наверняка запись этого выступления хранится где-нибудь в архиве ФСБ.

—  В российском обществе до сих пор не сложилась единая оценка тех событий. Одни считают, что это была политика красно-коричневого путча, другие — что антиконституционная узурпация власти. Что вы там защищали и от чего?

—  Поверьте мне, как очевидцу и участнику тех событий, это не был красно-коричневый путч. Если бы Ельцин не разогнал парламент, никто бы не стал призывать к его силовому свержению. И самое главное, посмотрите, кто были реальные лидеры обороны Дома Советов? Там не было никаких коммунистов. Анпилов и Терехов, Макашов и Ачалов действовали не по команде компартии, а от себя лично или от своих немногочисленных организаций. Ни Руцкой, ни Хасбулатов, ни Бабурин, ни Астафьев, ни Константинов, все руководители парламента — не были красно-коричневыми. Баркашовцы, картинно марширующие перед западными телекамерами, реального участия в обороне Дома Советов не принимали. Их роль вообще довольно загадочна. Более внушительного оправдания перед западным миром за расстрел собственного парламента, чем немногочисленная группа баркашовцев с их пародией на свастику, трудно придумать. А потом быстро снялись и ушли через подвалы. Гибли-то у Дома Советов совсем другие люди.

Мы в Доме Советов защищали реальную демократию и первый свободно выбранный всероссийский парламент. Защищали свободное развитие страны, против коррупционной воровской диктатуры, правящей у нас с тех пор. События 1993 года столь же важны, как и октябрь 1917 года. Какой-то тревожный для России месяц — октябрь. С тех пор у нас и исчезла реальная демократия, исчезли свободные выборы, исчезли дискуссии в парламенте.

— Многие видят истоки нынешнего режима в конституции победивших. Какой строй утвердился бы, если бы победу одержали Руцкой и Хасбулатов?

— Я вновь и вновь утверждаю: важны ни Руцкой с Хасбулатовым, важна тенденция, важна система власти. Может, сам Александр Руцкой ничем не лучше Бориса Ельцина, но он не мог, не имел реальных возможностей при власти Верховного Совета заниматься самодурством и утверждением коррупционной диктатуры. Да и Руслан Хасбулатов никак не смог бы единолично командовать Верховным Советом или продвигать свою этническую группу во власть. Его и тогда дважды чуть не лишали в процессе голосования поста председателя парламента. Уверен, это была бы свободная парламентская республика, активно развивающаяся и пользующаяся поддержкой всего населения, всех народов.

— Как вы оцениваете Россию Путина?

— Мне в путинской внешней политике многое нравится. Но я не вижу реального внутреннего развития. Поток хороших слов и мало реальных дел. Не вижу новых заводов, новой науки, а разгон Академии наук — это вообще мировой позор. Он неплохо защищает интересы России во внешнем мире, но то ли боится, то ли не имеет силы и возможности развивать реальную экономику самой России. Не обращает внимания на культуру России, которая находится в плачевном состоянии. Все эти Олимпиады и Чемпионаты мира по футболу — это тоже лишь дорогостоящие жесты перед всем миром. Лучше бы эти миллиарды долларов ушли на высокие технологии и сельское хозяйство. Увы, Россия в тупике, и выхода не видно. И тупик этот определен октябрем 1993 года. Поражением свободной России.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Андрей Бабушкин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Андрей Грозин

Руководитель отдела Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ

Сергей Марков

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня