Мнения

Болевой порог

Татьяна Краснова о том, как выживают те, кто помогает другим

  
1127

Я хорошо помню день, когда мне было больно по-настоящему.

Это не было похоже ни на ласковое сочувствие, ни на благородную эмпатию, ни на искренние соболезнования. Больше всего это походило на удар под дых в подворотне — корчишься, согнувшись, держишься за живот и не можешь вдохнуть. А боль твоя стоит перед тобой и говорит равнодушно: «Все, ты мой! Влип, голубчик. Поздно рыпаться!»

Это был день, когда в раковой клинике в веселом городе Гамбурге умер мой самый любимый мальчик, четырехлетний Дениска, один из первых детей, к которым я пришла волонтером в отделение онкогематологии.

Он был классный парень, у него были рыжие кудри — они успевали отрасти и завиться кольцами в перерывах между блоками химиотерапии — и насмешливые глаза. Он был хулиган и мудрец, он был настоящий друг, такого больше не будет.

Но дело не в этом. Каждый из тех, кого я проводила за те семь лет, что по мере сил занимаюсь организацией помощи, был уникален и неповторим, и с каждым вместе ушел целый мир.

Мне было так больно не потому, что Денис был лучше всех, а потому, что я его полюбила. Вот он, первый и главный секрет нашей уязвимости.

Вы живете хорошо и правильно, вы взрослый ответственный человек, вы внимательны к людям, вы не грубите, не оставляете за собой мусора на лесных полянках, может быть, даже помогаете ближнему в меру сил.

Вы отлично выглядите даже в собственных глазах, что уж говорить про окружающих. А потом внезапно приходит эта самая сволочная любовь, этот лучший дар Святого Духа, и разрезает вас на куски и сшивает заново на живую нитку, и вот вы стоите один-одинешенек на ледяном ветру, без щита и меча, мягкий и беззащитный — и вас можно брать голыми руками.

И вас некому защитить, потому что защита отныне — это вы. И спасти некому, ибо спасение — вы же. И спрятаться негде. Так как укрытие — это тоже вы. Вы — старший. Вы — тот, кому непременно скажут на самом краю: «Ну придумай что-нибудь!»

Перед тем, как написать этот текст, я попросила своих друзей в социальных сетях ответить мне на вопрос, как они справляются с таким количеством боли.

Надо сказать, что у меня не простые друзья. Считайте, что я хвастаю, но это люди, на которых держится мир. Они работают в благотворительных фондах, кормят и лечат бездомных людей и кошек; среди них полно усыновителей — тех, кто взял из детских домов детишек с таким диагнозом, про который большинство обычных граждан даже слушать боится. Они помогают в самых страшных больницах, они тушат пожары и опекают библиотеки в таких медвежьих углах, куда и пожарная машина не доедет. Они знают про боль, горе и нищету много больше, чем благополучное большинство.

Надо вам сказать, что почти никто не ответил, что он ПРИВЫК. К боли трудно привыкнуть…

Один из самых мужественных людей, которых я знаю, написал: «Иногда мне хочется выключить мир!». Это Рубен Давид Гонсалес Гальего, чьи книжки вы наверняка читали. «Я не беру работу домой!» — написала моя подруга, умница-психолог, мама моей прекрасной крестницы. Она работает с детишками с тяжелыми пороками развития. Доктор из отделения кардиореанимации написал, что ходит в спортзал и лупит «грушу», давая выход эмоциям. Несколько человек честно оценили свое состояние: «Я на последнем пределе!». Удивительно, но все они говорили о том, что можно назвать иностранным словом «стресс-менеджмент».

Они хотели бы научиться правильно дышать, снимая напряжение, иметь больше времени на прогулки в лесу, на кофе с друзьями и игры с детьми.

Но мне кажется, никто из них не захотел бы отказаться от любви — какого небесного покоя не сулил бы этот отказ.

Мои друзья написали мне множество правильных вещей:

• Иди маленькими шагами, не бросайся спасти всех.

• Огороди свою зону, балуй себя, не стесняйся угощать себя пирожными и дарить себе хорошие книги. Ты этого стоишь.

• Помогай тем, кто вокруг — если так поступят все, в мире не останется несчастных.

• Не сердись на тех, кто не с тобой. Злость деструктивна.

• Учись радоваться. Мир дает к этому очень много поводов.

Вы можете продолжить список, вспомнив то что вы любите, и чем дорожите. А я расскажу вам про конец того дня, когда умер Дениска.

Я сидела на полу, в темноте, в углу, и тихонько подвывала. А передо мной на ковре жужжал мобильник. Номер был незнакомый, и звонил этот человек сердито и упорно. Я не хотела его слышать. Да что там, я просто не могла. Но он звонил и звонил, и я нажала кнопку ответа. Он звонил от метро. У него было всего полчаса. Он привез деньги на какого-то другого ребенка. Он очень торопился, а я все никак не могла понять, почему он чего-то хочет, неужели он не понимает, что мне больно. Он приказал мне одеться и быть у метро через пять минут. Знаете, я встала. И напялила пальто. И сделала шаг правой ногой. А потом — левой. Потом снова правой. И дошла до метро. И, собственно, продолжила жить дальше.

В конце будут несколько строк Давида Самойлова. Их очень любит моя подруга Ира Ясина, живущая с тяжелейшим рассеянным склерозом сильнее, ярче и активнее многих очень здоровых людей.

О, как я поздно понял,

Зачем я существую,

Зачем гоняет сердце

По жилам кровь живую,

И что порой напрасно

Давал страстям улечься!

И что нельзя беречься,

И что нельзя беречься…

nuzhnapomosh.ru

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня