Мнения

Обыденный ад

Владимир Березин о фильме «Трудно быть богом»

  
14739

Итак, сперва масса людей выдохнула: «Наконец-то!», а потом сразу же задала себе массу недоумённых вопросов — от «Что это?» до самого главного. Этот самый главный вопрос был сразу же поставлен людьми, что не любят натурализм и прочую антисанитарию: «Зачем это смотреть?» (Он сродни вопросу «Зачем всё?», но тут именно что он, поставленный в правильной форме, определяет ответ). Например: нужно посмотреть, что бы потом в разговоре быть «в теме», или — нужно посмотреть, чтобы подкреплять свою позицию в политических спорах ссылкой на сцену. Или: посмотреть, чтобы упрекнуть режиссёра в бессмысленности, закрыть, так сказать, тему. Или: посмотреть, чтобы испытать извращённое удовольствие…

Наблюдения за публикой иногда оказываются не менее полезны, чем само произведение искусства.

Трудно поверить, что сейчас кто-нибудь не знает сюжет повести братьев Стругацких «Трудно быть богом». Это когда-то их книги были под странным полузапретом, а уж как теперь был экранизирован «Обитаемый остров»! И вот, наконец, после многолетнего ожидания вышел в прокат фильм покойного Алексея Германа о суровых буднях землян на далёкой планете, где царит средневековье. Фильм у нас вышел почти точно через год после смерти его автора и стал причиной многих разочарований.

Всё, что хочется сказать дальше, я бы назвал инструкцией к тому, как примириться с самим существованием этого фильма и не испытать раздражения.

А есть, как говорится, с чего, дорогой друг. Те самые адепты Стругацких, которые, как тайная секта, вышли из шестидесятых и семидесятых, те, кто знал наизусть все реплики персонажей из повести о космическом засланце, с недоумением видят фильм о мрачном мире, безо всяких шестидесятнических выкрутасов. Всё это лёгкое и весёлое путешествие в прошлое, почти фэнтези (я, кстати, помню, как в давние времена, при малом выборе книг, любители устраивали ролевую игру по «Трудно быть богом», что по твоему Толкину), так вот вся эта культура, раздёрганная на цитаты, безжалостно скомкана. А так хорошо было сказать «после серых всегда приходят чёрные», намекая на то, что за Брежневым пришёл Андропов. Да неважно на что намекая. Да не всё ли равно, кто за кем? И дон Рэба — это, конечно, Берия. Или неважно кто. И у наших-то Стругацких герой потом отмыт и просветлён, у нас поэтому была надежда, нам было весело обсуждать возвышенные вопросы… А тут грязь и кровь, что беспросветны и бесконечны. Беда.

Следующая группа разочарованных - это те, кто ждал фильма великого режиссёра. А когда события долго ждут, то формируется особый культ ожидания. Потребитель придумывает себе Идеальный Фильм Молчащего Гения. Из уст в уста передаются какие-то истории про то, как неделями снималась дохлая собака или про то, как режиссёру понадобилась в кадре женская задница, и вот задница была заказана у специальных людей, не то из резины, не то из папье-маше, но в заднице было мало жизни, и вот выписали специальную чешскую проститутку (съёмки происходили в Чехии), и вот она показала на секунду задницу в окошко… Этих историй сотни, и дело не в их правдивости, а в том, что они формировали убеждение, что, раз уж столько труда и дотошности вложено в фильм, столько шаманизма вокруг него, то мы сядем в кресло, и — понеслась душа в рай! И ничего не вышло, ничего никуда не понеслось, потому что ещё французский писатель Флобер предупреждал нас, что нехорошо прикасаться пальцами к идолам: их позолота остаётся у нас на пальцах. Чем больше (и дольше) ждёшь, тем тебе обиднее. Ад, а не рай, в общем. В этом случае ждали удивительно долго. Герман хотел снимать этот фильм ещё в 1968 году, всё откладывалось много раз, пока, наконец, не начали делать фильм в 1999, снимали его много лет, меняя название и актёров, и, наконец, в 2013 году показали вне конкурса в Риме. Ну и понятно, что реальный фильм сильно мешает выдуманному.

И гораздо больше он мешает разговорам о высоких материях. Ещё осенью стало понятно, что этот фильм прекрасно жил безо всякого показа. Не-зрителям было хорошо и без картинки — люди могли до хрипоты спорить о прогрессорстве, о том, хороший ли актёр Ярмольник и ждёт ли нас всех опять власть чёрных, сменившая власть серых. Фильм этим спорам даже как-то мешал.

Этот казус давно описан — был такой роман писателя Полякова «Козлёнок в молоке». О писателе Полякове говорят разное, но очевидно то, что у него был нюх на общественный интерес. Он всегда описывал актуальные истории, и вот, в том романе про сгнивший на корню Союз писателей, сюжет строился на том, что из неизвестного никому сибирского человека делают успешного литератора. Причём всех рецензентов обходит одна и та же завязанная папка с чистыми листами бумаги — рецензенты берут деньги и пишут рецензии, а читать им лень. Так и здесь — оказалось, что фильм сужает поле для досужих разговоров.

Третья группа людей — это те, кому не хватает в кино оптимизма. Есть такой канон — неумирающий герой, неумирающая героиня, умирающий герой второго плана, но гибель его не напрасна, но главное — есть Свет и Любовь. А тут всё темно и тускло, люди — скоты, и любить их затруднительно. У Стругацких в совсем другой книге один из героев говорит: «Жалеть женщин и детей, плачущих от голода, — это нетрудно, это всякий умеет. А вот сумеете вы пожалеть здоровенного сытого мужика с таким вот, — Изя показал, - половым органом? Изнывающего от скуки мужика?.. Или сразу его — в нагайки?..» В своём кинематографическом аду Герман довёл этот вопрос до абсолютных значений — там вообще никто не достоин жалости. У Германа мало сытых мужиков, но женщины и дети глядят в экран страшными щербатыми рожами. И что же теперь делать? Опять беда.

Однако после всего этого парада чужих разочарований есть способ извлечь из картины не то чтобы удовольствие, но важный эстетический опыт. Дело в том, что режиссёр Герман понемногу становился режиссёром Параджановым, придумывая каждый кадр, каждую сцену, деталь — как отдельный рассказ. Параджанов был вообще вне морали, для красоты ничего не щадил, так и про Германа стали рассказывать, что он как-то актрису вилкой ткнул, чтобы она понатуральнее вскрикнула. То есть, это такой гиперреализм: зрителю показывают огромную картину (ну, да, все потом будут говорить, что это похоже на Босха… Чем-то, и в правду, похоже, но не в этом дело). Страшный мир, но придуманный не просто так, а по жёстким правилам, отвратительный, но совершенный — смотри его покадрово. Тебе этого не надо?

Ладно, поехали дальше: есть ещё один (из многих) мотивов — это исследование самого себя. Вот тебе показали ад. Показали его без надежды и без любви. Причём это обыденный ад — не минутный нырок в отвратительное и злое пространство, а жизнь в нём навсегда. Про ад вообще много метафор, он давно перестал быть пространством с котлами и сковородками (это разве на карикатурах). Ад внутри тебя. Ад — это другие. Ад — не потому что грязь и муки, а потому что это обыденные грязь и муки. Грязь навсегда. Мучения до скончания времён. Что именно тебе в показанном мире отвратительно? Гениталии осла или то, что там нет Света и Любви? Что именно раздражает? Утерянный сюжет или озвучка? И двигаясь этим путём, можно многое понять о себе самом, если, конечно, есть силы на этот санитарный, по сути, эксперимент. Билет в кино всяко дешевле психоаналитика.

И вот тут вопрос «Зачем?» получает новый смысл. Зачем смотреть на ад? Нужен тебе этот опыт, среди обыденной жизни и других фильмов? Ну, можно сейчас не смотреть — всё равно потом покажут.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня