Мнения

Болезнь интеллигентности в России

Андрей Рудалёв об основах либерального интернет-дискурса

  
4588
Болезнь интеллигентности в России

Писатель Александр Гаррос написал в своем Фейсбуке эмоциональный пост «Русский Мырк». Сразу подчеркну: здесь хотелось бы вести разговор не о человеке, он имеет право на высказывание, и оно не характеризует его ни с положительной, ни дурной стороны. Речь о логике рассуждения, вернее эмоционального выплеска, который во многом типичен.

Александр Гаррос написал, что никакого Русского Мира не существует, что это мыльный пузырь и фантом, как и сама Россия. Этот фейк, естественно, является производным власти, очередным ее крайне опасным бредом, «выдутым спецами гнезда Суркова». Мыльный пузырь этот привел к смертоубийству на Украине.

Допустим. Русский Мир или «Русский Мырк», как называет его Гаррос — идеологический «монстр Франкенштейна», вылепленный в кремлевских кабинетах, и никакого отношения к реальности не имеет. У нас в крови устойчивая привычка быть в оппозиции власти, изначально беря на веру тезис: все, что она делает — крайне дурно пахнет. Действительно, после искусственного развала СССР и того, что происходило со страной в 90-е, власти доверять сильно-то не стоит, она вполне может обнулить и все твои накопления, и твою страну. Да и не будь развала СССР, который Александр, к слову, объясняет исключительно падением цен на нефть, разве появилась бы сейчас нужда говорить о Русском Мире?

Но ведь Александр в своей эмоции не останавливается только лишь на этом Русском Мире. Все разговоры о фетише, фэйке — обертка, в которой содержится основное утверждение, а оно о России. Вся ее история делалась «ценой огромных усилий, предельной жестокости к собственному населению и человеческих жертв». То есть эти жертвы и жестокость и есть единственно реальное здесь, если не брать в расчет углеводороды. Это очень типичное утверждение, которое часто попросту берется на веру. Ну да, Грозный царь, Петр I, Сталин — чего вы хотели?.. Реплики о том, что история любой страны — это, как правило, поток крови и жестокости, у всех этого хватало, парируются тем, что у нас жестокость особого рода — к своему населению. И тут же идет избитое сравнение Сталина с Гитлером по этому критерию. Конечно, все так, если посчитать, что, например, евреи и коммунисты не были гражданами Германии, то Гитлер был очень гуманен к своему народу…

Предельная жестокость к собственному населению — идеологический демагогический дискурс, который щедро использовался в различные периоды для переформатирования сознания людей. Большевики клеймили царизм, который, к слову сказать, свергали вовсе не они. Демократы в конце 80-х годов, призванные и взращенные в том числе верхушкой КПСС, устроили масштабную кампанию очернения всего советского прошлого, в которой они преуспели даже больше большевиков.

В итоге образ отечественной истории получается идеологически отформатированным. Это не чаадаевский страстный призыв подключиться к общей столбовой дороге цивилизации и идти вперед общеевропейским фронтом, раз мы сами заблудились и ходим впотьмах. Навязывается устойчивое мнение, что «больной» болен неизлечимо и лучшее, что с ним можно сделать — это эвтаназия.

Рассуждая в системе идеологической парадигмы, которая навязывает свои образы, словно бусины, мы приходим к стойкому убеждению патологической порочности отечественной истории, а отсюда и всего своего, как ее производных. Причем совершенно не важно, какого направления идеологический вектор, он может легко меняться, но вся структурная парадигма остается. Здесь уже даже не надо по-базаровски расчищать плацдарм, просто на этом месте нет ничего — только фикция. Не то, что мните вы, природа…

Тот же Александр Гаррос, говорит о Русском Мире, в том числе, как об особых понтах, на которые у нас в нашем настоящем нет никаких оснований. Он задается вопросом: есть ли у «России хоть какие-то силенки, основания, возможности и способности». Последнее слово в этом ряду важно, ведь оно, в отличие от силенок и возможностей, скорее приговор, подводящий к мысли об изначальной невозможности. Второй его вопрос в этом же ряду без самого вопросительного знака: «И что, собственно, надо делать — в России, с Россией, русским, россиянам, — чтобы они были. И можно ли еще что-то сделать». То есть опять проблема не в Русском Мире, а в России, русских. Есть ли они, не фикция ли, не условность, случайно оставшаяся на картах мира.

Получается, что сам факт существования этой недореальности — первейшая жестокость к собственному населению, основное ярмо, без которого оно, наконец, стало по-настоящему свободным и счастливым. Империя зла — лучше не скажешь…

Сейчас сложилась такая неистребимая вера в исторический путь страны, устланный исключительно телами жертв. Предыдущие манипуляторы-идеологи различного толка отлично постарались. Это именно, что вера, слитая суровыми нитками из всевозможных идеологических штампов. Все, что не подходит под формат пути страны «ценой огромных усилий, предельной жестокости к собственному населению и человеческих жертв», к рассмотрению не берется. Спорить с этой формулой не имеет никакого смысла еще и потому, что это особая форма самопрезентации себя, своего индивидуального «я»: «я — Русский Мир».

Пост Александра Гарроса подвергает сомнению все, кроме себя, своего личного жизненного опыта, который является реальностью, в отличие от окружающих нас фикций. Все другое за пределами моего «я» не существует. Я — центр, а вокруг бродят хтонические чудовища, сеющие хаос и смерть. Я — единственный оплот чего-то реального, стоящего, противостоящего мыльному пузырю.

Диагноз чему-то подобному дал в свое время отечественный философ Семен Людвигович Франк в своей знаменитой «Этике нигилизма». Франк определил «классического русского интеллигента как воинствующего монаха нигилистической религии земного благополучия».

Очень точная характеристика. Монахи-максималисты, которые замкнулись в своей пещере, обустроили ее по своему образу и подобию и гневно клеймят все прочее за то, что не соответствует стандартам этой пещеры. По Франку они живут «вне подлинной, исторической, бытовой жизни, в мире призраков, мечтаний, благочестивой веры». Они уединяются в своем ордене, монастыре (у Гарроса: «я — Русский Мир»), стены которого, как правило, сбиты из идеологем — его символов веры. При этом такой монах спит и видит свою экспансию во внешний мир, дабы «насадить в нем свою веру». И лучше здесь, конечно, начинать с того, чтобы расчистить территорию России, чтобы дать на ее месте зародиться чему-то лучшему и светлому. Этот интеллигент-монах — революционер, его главное оружие — тотальное отрицание. Не отрицание методов или подходов, он не рассуждает «как нам обустроить Россию», а попросту вычеркивает. Нет, и все тут. От этого «нет» и следует плясать. Никто не будет здесь разбираться, что многие причины этого «нет» как раз и коренятся в нашем выходе на пресловутую столбовую дорогу цивилизации, внедрению рыночной логики, в формате которой такая страна как Россия — нецелесообразна. Мы имеем типичный тоталитарный дискурс, отрицающий любую дискуссию, ведь монах — совершенно точно знает истину, положенную на вирусных идеологемах, воспринимающихся априори.

Как писал Франк, «бессознательная, самоочевидная и молчаливо подразумеваемая истина, — предполагает, что гармоническое устройство жизни есть как бы естественное состояние, которое неизбежно и само собой должно установиться, раз будут отменены условия, преграждающие путь к нему». Карфаген должен быть разрушен! Сколько раз нас вели к этому разрушению, неся впереди морковку автоматического наступления счастья, как только мы старый мир до основания разрушим!

Монах-интеллигент фанатично верит, что весь русский мир в грехе погряз, поэтому отношение к своему — с позиций презумпции вины. Публицист и писатель Максим Кантор на днях высказался в своем Фейсбуке на этот счет гиперэмоционально, разразившись постом «Мы — дрянь»: «Мы все согласились с убийством. Мы повторяем дрянные слова об империи. Мы все — дрянь». Это об украинских событиях. Александр Гаррос тоже вину за кровь возлагает на Россию, на ее имперские амбиции. Эмоциональность — это вообще излюбленная формула наших интеллигентов-монахов, любящих заниматься морализаторством. По факту же проблема здесь аналогична той, что стояла перед Раскольниковым Достоевского: кто право имеет. Вот нет у нас возможностей и силенок на амбиции. Ежели были, как, к примеру, у США, то и пролитая кровь приобретет другой, благородный цвет. Об этом не так давно прозрачно высказался Дмитрий Глуховский, рассуждая о патриотах — не патриотах. Мы же покуда — дрянь, а все наши потуги — не более чем «Мырк», и на нас извечная печать вины.

Общая бездарность, мы и вся страна выродилась, «проститься с империей Россия не сумела, построить новое органически не способна». Вот они классические русские интеллигенты, рыцари религии нигилистического толка. Нить их догматического рассуждения типична и воспроизводят ее во многом бессознательно просто потому, что пузырь — это их футляр, сотканный из идеологем и якобы безусловных истин, а на самом деле, бесконечно далеком он реальности. Они-то — мальчики-романтики на палочке верхом, воображающие, что скачут на лошади. То булгаковские профессоры преображенские со скальпелем наперевес, мыслящие себя мистагогами, которые должны и в силах исправить природу. А по факту вместо исправления множат пустоту, и башни их рассуждений обращаются в воронку платоновского «Котлована».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня