Мнения

«В демократической стране журналист не должен лезть в политику»

Даниил Коцюбинский рассказал «СП» о российской журналистике и ситуации со свободой слова в стране

  
991
«В демократической стране журналист не должен лезть в политику»

Даниил Коцюбинский, пожалуй, один из самых известных петербургских репортеров. Почти четверть века он отдал работе в СМИ. И сумел сохранить за собой статус человека открытого, непримиримого и нетерпящего компромиссов. Так, в 2010 году он скандально покинул Союз журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области (кстати, организацию, которая его привечала — ему присуждалось «Золотое перо»). Общественности объявил о невозможности «находиться в составе организации, возглавляемой человеком, позволяющим себе публичную ложь и недостойный стиль общения». Ввиду имелся мало нуждающийся в представлениях Андрей Константинов (руководил СЖР с 2004 по 2011 год). Вероятно, такой характер репортера и подкупал читателя. Вне зависимости от того, сколь прав Коцюбинский, его мнение всегда представляло интерес. И фактурой, и отстраненностью. «Стоит особняком», — это выражение про него. В марте текущего года Даниил сумел поразить общественность. Опубликованное заявление об уходе из журналистики, — если представить себе пресс-сообщество в качестве большого оркестра, — более всего походило на эффект, порождаемый контрабасом, у которого разом лопнули все струны. Принял соломоново решение: «если то, что ты думаешь и что говоришь вслух, оказывается лишь бесцельно запущенным бумерангом, который возвращается, чтобы ударить в лоб тебя или кого-то из твоих друзей, — то лучше помолчать. Может быть, тогда, наконец, тебя услышат». Корреспондент «СП» поговорил с Даниилом Коцюбинским, — теперь посвятившим себя историческим изысканиям, — о состоянии российских СМИ и ситуации в стране.

«СП»: — Даниил, полгода назад вы покинули журналистику. Ваше заявление прозвучало. Сейчас, спустя шесть месяцев, вы укрепились в верности принятого решения? Как отнеслись к коллегам, которые расценили ваш поступок как капитуляцию?

— Никто из моих коллег такой оценки моему решению не дал. От моего последнего работодателя — Натальи Чаплиной (руководитель ИР «Росбалт») я даже получил трогательный «лайк». Разумеется, я и сегодня считаю, что поступил правильно. Работать в режиме «априорной самокастрации» мне кажется недостойным.

«СП»: — В своем заявлении вы подчеркнули: «больше бороться — не за что». Скажите, пожалуйста, за что, по вашему мнению, сегодняшнему журналисту стоит бороться?

— Сегодня, если ты профессиональный журналист, то ты априори вписываешься в систему самоцензуры. Так что бороться тебе уже не за что. Не считая дурной бесконечности «малых дел» — всякого рода «малых правд», призванных заслонить собой одну большую «мохнатую медную ложь», которая всех нас накрыла.

«СП»: — После ухода из журналистики вы, в известной степени, над схваткой. Изменилось ли ваше восприятие журналисткой сферы? Если бы вдруг вас попросил, например, иностранец поведать о состоянии российской журналистики — что бы вы ему ответили?

— Я бы только повторил уже затёртую сентенцию профессора Преображенского: «Не читайте советских газет!».

«СП»: — Журналистику в ее высшем определении, вероятно, можно сравнить с дон-кихотством: находится некто, объявляющий войну ветряным мельницам. Одним из таких деятелей был, скажем, американец Хантер Томпсон. В современной России практически нет, что называется, глыб журналисткой отрасли. С чем Вы могли бы это связать?

— С цензурой, во-первых. С отсутствием политики, во-вторых — не будем забывать все же, что журналистика — всего лишь медиатор между политикой и обществом. В-третьих (а может, во-первых), с общемировым идеологическим кризисом: идеи ХХ века вышли на пенсию, а новых — нет. История продолжает развиваться, но никто не спешит её описать и, главное, спрогнозировать. Нет новых мобилизующих мифов. В итоге, например, на сепаратистов Каталонии и Шотландии сегодня смотрят, как на «зажравшихся фриков». А ведь именно они и есть «гости из будущего»… Когда журналистика теряет «связь с будущим», она умирает.

«СП»: — Возвращаясь к теме вашего ухода из журналистского сообщества… В числе главных причин такого решения, насколько можно понять, стало исчезновение свободы из данной сферы. А как вы понимаете свободу в прессе? В какой стране, на ваш взгляд, пресса наиболее свободна?

— Абсолютной свободы нет нигде. Даже в США — на мой взгляд, самой информационно либеральной стране в мире. Даже там журналисты зависят — от читателей и их стереотипов. Например, от того, что средний американец доверяет «демократически избранным» властям — президенту, армии, полиции. Для меня свобода журналиста — это возможность публиковать любую информацию и любое мнение. Я считаю, что даже призыв к насилию уголовно наказуем только тогда, когда он непосредственно связан с актом насилия. А абстрактный призыв может иметь место. В этом смысле я согласен с Екатериной Второй: «Китайские законы, например, присуждают, что, если кто почтения Государю не окажет, должен казнен быть смертию. Но [поскольку] они не определяют, что [такое] „неоказание почтения“, то всё может там дать повод к отнятию жизни, у кого захотят, и к истреблению поколения, чье погубить пожелают. Слова, совокупленные с действием, принимают на себя естество того действия. Таким образом, человек, пришедший, например, на место народного собрания увещевать подданных к возмущению, будет виновен в оскорблении Величества потому, что слова совокуплены с действием и заимствуют нечто от оного. В сем случае не за слова наказуют, но за произведенное действие, при котором слова были употреблены. Слова не вменяются никогда во преступление, [за исключением случаев, когда] оные приуготовляют, или соединяются, или последуют действию беззаконному. Все превращает и опровергает [тот], кто делает из слов преступление, смертной казни достойное: слова должно почитать за знак только преступления, смертной достойного казни. Итак, слова не составляют вещи, подлежащей преступлению».

«СП»: — Остались ли в России свободные СМИ? И какие СМИ предпочитаете читать вы? Возможно, есть журналисты, мнение которых для вас ценно?

— На мой взгляд, свободных СМИ в России нет. Есть те, кто пытается отрабатывать «фигуру оппозиционности» — «Новая газета», «Эхо Москвы». Есть те, кого власти уже «забанили» («ЕЖ», «Грани.Ру», «Каспаров.Ру» и др.) — но это уже, по сути, блоги, а не СМИ. В любом случае российские СМИ несвободны. Во-первых, они живут под дамокловым мечом репрессий, во-вторых, лишены доступа к общественно важной информации.

«СП»: — Сейчас особое внимание уделяется катастрофе начала ХХ века — Первой Мировой войне. Находится немало сходств той эпохи с нынешней. До такой степени, что кажется, будто сегодняшний день — калька с того. Как историк расскажите, пожалуйста, каково было состоянии прессы сто лет назад и насколько ее можно сопоставить с нынешней? Проведите, пожалуйста, если это возможно, параллель.

— Мне кажется, параллель очевидна. Во-первых, исчерпавший себя авторитарный режим. Во-вторых, попытка власти найти общий язык с общественностью на основе военно-патриотической истерики. В-третьих, вполне очевидные материальные издержки этой политики. В-четвертых, невозможность для власти предотвратить скорого конфликта с теми самыми обывателям, которые сегодня скандируют «Крымнаш!», а завтра — когда, наконец, почувствуют, что жить стало не легче и не веселее, а дороже и трудней, — с той же истовостью будут кричать: «Путинвор!»

«СП»: — Одно время Вы участвовали в маршах несогласных, состояли в партии «Яблоко». Как Вы понимаете должное участие журналиста в политике? И занимаетесь ли политической деятельностью сейчас?

— Нет, сейчас я ни журналистикой, ни политикой не занимаюсь. В демократической стране журналист не должен лезть в политику. Он должен информировать граждан. Но в авторитарной стране журналист обречен бороться за свободу слова. И я пытался это делать. Но когда понял, что все политики в России, включая «оппозиционных», — вписаны в авторитарную систему и прекрасно и сыто в ней существуют, — я перестал «играть в оппозиционность». Думаю, сегодня важнее — для меня лично — писать книги, чем бегать по улицам на благо продажным «оппозиционерам».

"СП": — Если бы у Вас был карт-бланш по оздоровлению или вовсе созданию отечественной журналистики (Журналистики — с большой буквы), какие перемены Вы бы постарались осуществить?

— Нужна свобода. Только и всего. И начинать надо с политической реформы, а не с журналистики. Сперва должна быть упразднена цензура, затем вертикаль власти и засилье спецслужб. Создана парламентарная модель правления. И тогда никаких проблем с журналистикой не будет, уверяю вас!

Фото: Коммерсантъ/Александр Петросян.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня