Культура

Энтомология духа

Игорь Бондарь-Терещенко о книге Юрия Арабова «Столкновение с бабочкой»

  
1534
Энтомология духа

Реконструкция — вообще-то небезопасный жанр. Вроде бы альтернативная история, или того проще — криптоистория, когда нам рассказывают не о том, «как было», а про то, «как могло бы быть», но в случае «Столкновения с бабочкой» Юрия Арабова осознаешь, что это уже бывало, и не раз.

В принципе, роман хорош: смешлив, но не насмешлив; игрив, но в меру гривуазен. В этом жанре в свое время отметился Дмитрий Быков со своей анекдотической «Правдой» в соавторстве с Максимом Чертановым — про Ленина, воюющего у Махно, но в данном случае идеология и метафорика «Столкновения с бабочкой» конструирует более увлекательный текст. В отличие от «альтернативных» романов Быкова (и про Ленина, да и про Мандельштама в его же «Оправдании»), которые особо не нуждаются в субъекте историко-беллетристического исследования (вместо Ленина может быть и Чапаев, и Гагарин, и Штирлиц), романный мир Арабова намного интереснее, поскольку репрезентирует его не столкновение знакомых нарративов, а также героев и персонажей.

Здесь играет роль их обывательская позиция, более важная, чем дидактические конструкции «альтернативного» жанра с его благородной целью насильно реабилитировать историю и массово воскресить мертвых. Этакая прыткая скоропись, веселое проборматывание смыслов. Революция, врешь как Троцкий, телятина в эмиграции со сладкой горчицей. Деньги эти азиаты Коба с Камо украли в банке, а на них ни выпить, ни закусить, ни погром устроить — все полицией переписанные оказались. Все сто тысяч, как у Карпенко-Карого, малоросса-европейца этого, который с Горьким на Капри водку пил. Или это был Коцюбинский? Неважно, неважно, вперед!

Тем не менее, жанрово-стилистических косяков в «Столкновении с бабочкой» хватает. Причем сознательных, в пику всем законам письма. Ведь нельзя, говорят, писать, что Лев Толстой встал и подошел в окну. Некрасиво это, пошло. А в романе у Арабова герои только и делают, что встают, подходят, да еще и думают. И ладно бы только Лев Толстой, к пошлостям о котором мы уже привыкли. А тут ведь и Николай Второй, и тот же Владимир Ильич Ленин. То и дело случаются подобные жанровые фривольности «- Вы куда это направились? — поинтересовался Троцкий у царя. — Во дворец или на Гороховую?» «Во дворец, — сказал бы Кунг-фу панда голосом Галустяна и обязательно уточнил: — Нефритовый».

Хотя простому обывателю в романе, с чьей позиции, напомним, написано «Столкновение с бабочкой», все эти встал-подошел и выпил-закусил удаются намного лучше. Честнее, что ли.

Может быть, именно поэтому и кажется, что все в романе Юрия Арабова «очень талантливо», как отзывался о друге-рассказчике герой фильма «Мечтать не вредно». Правда, без дураков. И еще — очень кинематографично. Арабов ведь — сценарист, у него и сериал «Завещание Ленина» имеется. Только в данном случае перед нами не типично русская метафизика вповалку с загадочной русской душой, как в его же гениальном «Юрьевом дне», а более европейская традиция, заночевавшая в бигудях сюжета. Ленин здесь, само собой разумеется — трикстер, король авантюристов и разбойников (в книге их, кстати, два — упомянутые Коба и Камо). Хотя не без кинематографической, опять-таки, древнерусской классики. Помните Михал Васильича Платонова в «Неоконченной пьесе для механического пианино» Михалкова? «Мне тридцать пять лет, я — ноль, я — ничтожество! — вопил сей чеховский герой. — Лермонтов восемь лет как лежал в могиле! Наполеон был генералом! А я ничего в вашей проклятой жизни не сделал! Бездарный калека!».

Здесь, у Арабова, годков, конечно, побольше, но градус самоистязания тот же, классический. «Сорок семь лет… — хмуро размышляет Ильич перед зеркалом в „Столкновении с бабочкой“. — Сорок семь!.. И ничего. Дырка от бублика. Полная профессиональная непригодность. Аминь. Как юрист — ноль. Как экономист и полиглот — единица. Как последователь Маркса… Да какой там Маркс! Я всю жизнь свою жую мякину, рассказывая бюргерам за границей про Парижскую коммуну… Уже мухи дохнут от моих рассказов, и сам я себе осточертел».

И все-таки различия, как ни крути, имеются. Ну, то есть, между посконным русским третьим путем и законно европейским, пускай даже домотканной выделки. У Михалкова герой, кажется, собирался продолжать учительствовать в деревне, предварительно утопившись. Ему еще бывшая любовница набивалась в помощницы: «Мы будем работать, работать до пота. Ты — будешь учить детей. Я — буду тебе помогать». У Ленина в романе Арабова — как раз это самое «не то!», которым герой у Михалкова отвечал жене да не сделал, побежав топиться на речку. То есть — сокрытие прошлого, искупление его не «почвенническим», а прогрессивным, самым что ни на есть авантюрным путем: «Как это скрыть? Титанической внешней работой, которая защитит тебя от окружающих, подобно зарослям сорной травы, которая скрывает от глаз необработанную клумбу. Побольше шумных действий. Создадим подпольную партию — sic! Разругаемся со всеми друзьями. Это уже что-то!..»

Итак, план, согласимся, как у Пелевина. Не в смысле дурманящего вещества, а насчет стратегии. Пустота-а-а, батенька. «А что в глазах? Пустота и аквариум, как у покойного государя Николая Павловича, — подтверждает он ленинской оценкой работы государя-императора. — Провалил, истукан, все дело. Запорол Крымскую кампанию, выступил против Англии, с которой не нужно драться, но можно и нужно завоевать изнутри. Как и всю Европу. А как мы завоюем ее изнутри? Просто эмигрируем в нее, спасаясь от политических репрессий. Тут-то Европе и каюк…»

Вот так все просто, и оказывается в конце. Для того чтобы буржуев победить, надобно самим вначале ими стать, а после самого себя контрабандой в далекое зарубежье вывезти. Ну, а там уж раскрыть загадочную русскую душу, да так, чтобы вышеупомянутый каюк малиной иноверцам показался. Об этом, собственно, и мечтал Ильич, всемирный Интернационал организовывая, разлетевшийся мертвыми бабочками по всему миру. Кстати, рецепт действенен до сих пор: «Если жизнь не заладилась, разыграйте из себя революционера, вот что я вам скажу. И эмиграция поэтому — высшая точка такой карьеры». За этим даже к Шишкину с Иличевским не ходи.

Таким образом, все в романе у Юрия Арабова переплелось — словно смешалось в постмодерном доме Обломовых — в новый династический узел историко-романных отношений. Цари-государи, меньшевики-эсеры. Обязательные немцы, опять же. Но в основном, конечно — нежная ностальгия по «монархическим» мелочам быта, больным зубам Николая Александровича, письмам императрицы, маленькому Алексею. Да что Алексей! «Глаза государя сделались просительными, как у ребенка», понимаете?! Уже за это, иконическое, премию надо давать. А если бы еще автор знал, что царь-вседержитель и носкам разноцветным у офицеров завидовал, себе позволить оные по уставу монархической службы не имея права, то и вовсе по-другому бы судьба сложилась. Не у царя — у романа. То есть, напиши его Арабов в какие-нибудь 1920−30-е годы, с публикацией в эмигрантском журнале «Руль», вышел бы безусловный бестселлер. А то и очередной брусиловский прорыв, кронштадский мятеж и зимний поход генерала Тютюника спровоцировал бы данный текст. Мол, за Отечество! Ведь написан он с явным достоевским модусом — тварь ли я дрожащая или право имею? (Кстати, как и Платонов у Чехова-Михалкова, который «всех перебудил, всем мешаю»). Дабы восстал современный Васисуалий Лоханкин с дивана и помчался бы Родину спасать, интервенцию в очередной раз во главе с Антантой на наши головы накликая. Мол, зачем царя убили?!

А так, конечно, остается лишь «быковское» послевкусие и эффект дважды вспаханной целины. Ведь хорошая же была упомянутая «Правда» у Быкова, смешная. Зачем еще? Или, как говорил Лев Толстой после визита к нему известной просветительницы Христины Алчевской, «зачем в плюшевом платье и на сову похожа?».

Впрочем, совы, как известно, совсем не то, чем кажутся, и «Столкновение с бабочкой» Юрия Арабова — это вполне себе просветительский роман, этакое беллетристическое приложение к серии «ЖЗЛ», коим, например, не могут быть «Харбинские мотыльки» Андрея Иванова. Поскольку бабочки, мотыльки — это сплошное, конечно, томление имперского духа и прочая прикладная энтомология, но ведь надо же кому-нибудь и смысл перелетных означающих, по Деррида, объяснять. В любом случае, книжки такие нужны, и если уже речь о культурной мелиорации, то вспомним, что наш сад, как у Кальпиди, давно и надежно «жуками жуткими набит и осами усат». Требует прополки.

Юрий Арабов. Столкновение с бабочкой. — М.: АСТ, 2014. — 352 с.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня