Культура

Энтомология духа

Игорь Бондарь-Терещенко о книге Юрия Арабова «Столкновение с бабочкой»

  
1536
Энтомология духа

Реконструкция — вообще-то небезопасный жанр. Вроде бы альтернативная история, или того проще — криптоистория, когда нам рассказывают не о том, «как было», а про то, «как могло бы быть», но в случае «Столкновения с бабочкой» Юрия Арабова осознаешь, что это уже бывало, и не раз.

В принципе, роман хорош: смешлив, но не насмешлив; игрив, но в меру гривуазен. В этом жанре в свое время отметился Дмитрий Быков со своей анекдотической «Правдой» в соавторстве с Максимом Чертановым — про Ленина, воюющего у Махно, но в данном случае идеология и метафорика «Столкновения с бабочкой» конструирует более увлекательный текст. В отличие от «альтернативных» романов Быкова (и про Ленина, да и про Мандельштама в его же «Оправдании»), которые особо не нуждаются в субъекте историко-беллетристического исследования (вместо Ленина может быть и Чапаев, и Гагарин, и Штирлиц), романный мир Арабова намного интереснее, поскольку репрезентирует его не столкновение знакомых нарративов, а также героев и персонажей.

Здесь играет роль их обывательская позиция, более важная, чем дидактические конструкции «альтернативного» жанра с его благородной целью насильно реабилитировать историю и массово воскресить мертвых. Этакая прыткая скоропись, веселое проборматывание смыслов. Революция, врешь как Троцкий, телятина в эмиграции со сладкой горчицей. Деньги эти азиаты Коба с Камо украли в банке, а на них ни выпить, ни закусить, ни погром устроить — все полицией переписанные оказались. Все сто тысяч, как у Карпенко-Карого, малоросса-европейца этого, который с Горьким на Капри водку пил. Или это был Коцюбинский? Неважно, неважно, вперед!

Тем не менее, жанрово-стилистических косяков в «Столкновении с бабочкой» хватает. Причем сознательных, в пику всем законам письма. Ведь нельзя, говорят, писать, что Лев Толстой встал и подошел в окну. Некрасиво это, пошло. А в романе у Арабова герои только и делают, что встают, подходят, да еще и думают. И ладно бы только Лев Толстой, к пошлостям о котором мы уже привыкли. А тут ведь и Николай Второй, и тот же Владимир Ильич Ленин. То и дело случаются подобные жанровые фривольности «- Вы куда это направились? — поинтересовался Троцкий у царя. — Во дворец или на Гороховую?» «Во дворец, — сказал бы Кунг-фу панда голосом Галустяна и обязательно уточнил: — Нефритовый».

Хотя простому обывателю в романе, с чьей позиции, напомним, написано «Столкновение с бабочкой», все эти встал-подошел и выпил-закусил удаются намного лучше. Честнее, что ли.

Может быть, именно поэтому и кажется, что все в романе Юрия Арабова «очень талантливо», как отзывался о друге-рассказчике герой фильма «Мечтать не вредно». Правда, без дураков. И еще — очень кинематографично. Арабов ведь — сценарист, у него и сериал «Завещание Ленина» имеется. Только в данном случае перед нами не типично русская метафизика вповалку с загадочной русской душой, как в его же гениальном «Юрьевом дне», а более европейская традиция, заночевавшая в бигудях сюжета. Ленин здесь, само собой разумеется — трикстер, король авантюристов и разбойников (в книге их, кстати, два — упомянутые Коба и Камо). Хотя не без кинематографической, опять-таки, древнерусской классики. Помните Михал Васильича Платонова в «Неоконченной пьесе для механического пианино» Михалкова? «Мне тридцать пять лет, я — ноль, я — ничтожество! — вопил сей чеховский герой. — Лермонтов восемь лет как лежал в могиле! Наполеон был генералом! А я ничего в вашей проклятой жизни не сделал! Бездарный калека!».

Здесь, у Арабова, годков, конечно, побольше, но градус самоистязания тот же, классический. «Сорок семь лет… — хмуро размышляет Ильич перед зеркалом в „Столкновении с бабочкой“. — Сорок семь!.. И ничего. Дырка от бублика. Полная профессиональная непригодность. Аминь. Как юрист — ноль. Как экономист и полиглот — единица. Как последователь Маркса… Да какой там Маркс! Я всю жизнь свою жую мякину, рассказывая бюргерам за границей про Парижскую коммуну… Уже мухи дохнут от моих рассказов, и сам я себе осточертел».

И все-таки различия, как ни крути, имеются. Ну, то есть, между посконным русским третьим путем и законно европейским, пускай даже домотканной выделки. У Михалкова герой, кажется, собирался продолжать учительствовать в деревне, предварительно утопившись. Ему еще бывшая любовница набивалась в помощницы: «Мы будем работать, работать до пота. Ты — будешь учить детей. Я — буду тебе помогать». У Ленина в романе Арабова — как раз это самое «не то!», которым герой у Михалкова отвечал жене да не сделал, побежав топиться на речку. То есть — сокрытие прошлого, искупление его не «почвенническим», а прогрессивным, самым что ни на есть авантюрным путем: «Как это скрыть? Титанической внешней работой, которая защитит тебя от окружающих, подобно зарослям сорной травы, которая скрывает от глаз необработанную клумбу. Побольше шумных действий. Создадим подпольную партию — sic! Разругаемся со всеми друзьями. Это уже что-то!..»

Итак, план, согласимся, как у Пелевина. Не в смысле дурманящего вещества, а насчет стратегии. Пустота-а-а, батенька. «А что в глазах? Пустота и аквариум, как у покойного государя Николая Павловича, — подтверждает он ленинской оценкой работы государя-императора. — Провалил, истукан, все дело. Запорол Крымскую кампанию, выступил против Англии, с которой не нужно драться, но можно и нужно завоевать изнутри. Как и всю Европу. А как мы завоюем ее изнутри? Просто эмигрируем в нее, спасаясь от политических репрессий. Тут-то Европе и каюк…»

Вот так все просто, и оказывается в конце. Для того чтобы буржуев победить, надобно самим вначале ими стать, а после самого себя контрабандой в далекое зарубежье вывезти. Ну, а там уж раскрыть загадочную русскую душу, да так, чтобы вышеупомянутый каюк малиной иноверцам показался. Об этом, собственно, и мечтал Ильич, всемирный Интернационал организовывая, разлетевшийся мертвыми бабочками по всему миру. Кстати, рецепт действенен до сих пор: «Если жизнь не заладилась, разыграйте из себя революционера, вот что я вам скажу. И эмиграция поэтому — высшая точка такой карьеры». За этим даже к Шишкину с Иличевским не ходи.

Таким образом, все в романе у Юрия Арабова переплелось — словно смешалось в постмодерном доме Обломовых — в новый династический узел историко-романных отношений. Цари-государи, меньшевики-эсеры. Обязательные немцы, опять же. Но в основном, конечно — нежная ностальгия по «монархическим» мелочам быта, больным зубам Николая Александровича, письмам императрицы, маленькому Алексею. Да что Алексей! «Глаза государя сделались просительными, как у ребенка», понимаете?! Уже за это, иконическое, премию надо давать. А если бы еще автор знал, что царь-вседержитель и носкам разноцветным у офицеров завидовал, себе позволить оные по уставу монархической службы не имея права, то и вовсе по-другому бы судьба сложилась. Не у царя — у романа. То есть, напиши его Арабов в какие-нибудь 1920−30-е годы, с публикацией в эмигрантском журнале «Руль», вышел бы безусловный бестселлер. А то и очередной брусиловский прорыв, кронштадский мятеж и зимний поход генерала Тютюника спровоцировал бы данный текст. Мол, за Отечество! Ведь написан он с явным достоевским модусом — тварь ли я дрожащая или право имею? (Кстати, как и Платонов у Чехова-Михалкова, который «всех перебудил, всем мешаю»). Дабы восстал современный Васисуалий Лоханкин с дивана и помчался бы Родину спасать, интервенцию в очередной раз во главе с Антантой на наши головы накликая. Мол, зачем царя убили?!

А так, конечно, остается лишь «быковское» послевкусие и эффект дважды вспаханной целины. Ведь хорошая же была упомянутая «Правда» у Быкова, смешная. Зачем еще? Или, как говорил Лев Толстой после визита к нему известной просветительницы Христины Алчевской, «зачем в плюшевом платье и на сову похожа?».

Впрочем, совы, как известно, совсем не то, чем кажутся, и «Столкновение с бабочкой» Юрия Арабова — это вполне себе просветительский роман, этакое беллетристическое приложение к серии «ЖЗЛ», коим, например, не могут быть «Харбинские мотыльки» Андрея Иванова. Поскольку бабочки, мотыльки — это сплошное, конечно, томление имперского духа и прочая прикладная энтомология, но ведь надо же кому-нибудь и смысл перелетных означающих, по Деррида, объяснять. В любом случае, книжки такие нужны, и если уже речь о культурной мелиорации, то вспомним, что наш сад, как у Кальпиди, давно и надежно «жуками жуткими набит и осами усат». Требует прополки.

Юрий Арабов. Столкновение с бабочкой. — М.: АСТ, 2014. — 352 с.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Александров

Военно-политический эксперт

Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Леонид Ивашов

Генерал-полковник, Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня