Культура

Время «мягкой силы»

Писатель Юрий Нечипоренко беседует с художником Александром Захаровым

  
1215
Время «мягкой силы»

Александр Захаров - знаковая фигура художественного авангарда 80-х годов. Создатель творческого объединения «Центр», организатор выставки «Лабиринт» в Московском доме молодежи в 1987 году, Захаров был активным участником объединения художников в Фурманном переулке — и на волне моды на русское искусство выехал работать в Нью-Йорк в начале 90-х годов. С тех пор персональные выставки Захарова прошли по всему миру, он занял первое место в конкурсе иллюстраций газеты «New York Times» и журнала «Worth», обрел ряд других призов, сотрудничал в качестве художника и ювелира с компанией «Роллс-Ройс». Работы Захарова находятся в постоянных экспозициях музеев США (в Гарварде по его эстампам идет обучение студентов). В последние годы Александр все чаще приезжает в Москву и показывает здесь новые проекты. Недавно в Москве прошла выставка «HUNT».

Юрий Нечипоренко поговорил с Александром Захаровым о роли искусства и месте России в мире.

— Александр, сейчас вновь вспыхнул спор о том, является ли Россия Европой, русская культура — европейской, и здесь есть две противоположных точки зрения: 1) что мы — Европа, но недоделанная, «недоевропа», что нам надо тянуться и дотягиваться, становиться Европой; 2) Мы Европой не были никогда, мы сами с усами, Европа нам не указ, сейчас она превращается в клоаку, средоточие греха и бездну порока, нам нужно дистанцироваться и закрываться от такой Европы новой стеной или, по крайней мере, занавесом. Как ты думаешь, в какой степени наша культура — европейская, а наши люди — европейцы?

— Когда я оказался по рабочему контракту в США, стране эмигрантов, мне надо было срочно себя как-то идентифицировать: потому что там без этого прожить нельзя. Это как «прописка в камере»: все должны заявить, как они себя сами представляют. Так вот, живя в СССР, в Москве, мы себя мнили европейцами, все культурные коды у нас были европейские: образование, языки, литературные предпочтения, искусство… Даже не будучи никакими расистами, мы порой чурались азиатов и считали «своими» людей с европейскими лицами. И вдруг ребёнок мой в Америке сказал: да ты не европеец! Это было для меня сильнейшим испытанием. Как так? Почему не европеец? Вроде бы по всем внешним признакам европеец… И тут до меня дошло, что у нас сходный с европейцами культурный код, а вот психо-физиологический код — другой. Мы для них — северные азиаты. Дальше, когда я долго прожил уже в Нью-Йорке, то почувствовал, что мне ближе выходцы из Латинской Америки, по каким-то душевным характеристикам. Может быть, потому что индейцы эти составляли в глубокой древности один народ со всеми племенами, населявшими Сибирь.

— Получается, что в нас «запаяно» два кода: более внешний — культурный код и внутренний, психо-физиологический. И они немного разнятся… Вот когда я был в Китае, то почувствовал себя европейцем. Потому что ощутил огромный масштаб различия культур. Всё же христианская культура, наследие Древней Греции и Византии — это то цивилизационное русло, в котором произрастала Русь. Для сравнения полезно посмотреть на третью культуру, скажем, монгольскую. Ведь монголы отличаются от нас по трём базовым позициям цивилизации: как кочевники от земледельцев, как культура матриархальной традиции от патриархальной (до сих пор в Монголии женщины могут иметь несколько мужей) и как поклонники религии неба от христиан. А вот что мы с монголами и китайцами при этом можем быть похожи психо-физиологически — это мне не приходило в голову.

— Да, наша сила как раз в этой «стереоскопичности», в том, что мы можем понимать разные народы и быть близкими и к европейцам, и к азиатам. И желание сейчас противопоставить в нас самих одно начало другому напоминает острый приступ шизофрении — разводят и сталкивают лбами между собой как раз эти две наших стороны, которые взаимно дополняют друг друга. В этом — исток жестокости наших гражданских войн, когда брат идёт на брата: потому что в каждом из нас есть эта двуполярность, есть возможность охвата — и разрыва… В этот разрыв может провалиться вся человеческая культура, и возникнуть уже такая крайняя степень жестокости, как людоедство. Здесь наша сила и наша слабость: мы можем воспарить до всечеловечности и отзывчивости и дать миру Достоевского, можем пасть в бездну расчеловечивания почище европейцев.

— Нечто подобное говорил Гоголь о взаимном дополнении русского и малороссиянина. Такое дикое ожесточение мы наблюдаем сейчас в Донбассе: здесь киевским властям при помощи апелляций к глубокой архаике svpressa.ru/culture/article/91188/ и звериной ненависти удалось столкнуть людей одной культуры, одного образа жизни между собой… Политологи работали на поле столкновения ценностных ориентиров, конструировали направленности украинского социума на разрыв — «в Европу» и «в Азию». Но вернёмся к нашей теме, каким ты видишь взаимоотношение России и Европы?

— Знатные европейские роды, начиная с допетровских времён, через Россию распространили своё влияние на Восток, мягко захватив всю землю до Китая и Японии. Наши предки шли на Восток, в ту же Сибирь, как европейцы: «Drang nach Osten» — «Натиск на Восток» не может быть с самого Востока. Однако они хаживали и на Запад, как азиаты… Мы являемся «двурукими», обоюдоострыми, как мечи наши.

— Да, известна ещё со времён «Повести временных лет» легенда, что когда хазарский каганат обложил полян данью, они прислали свои обоюдоострые мечи — и мудрецы тамошние задумались: ведь с таких долго дань не сможешь собирать…

— Предки наши не сабельками махали, а мечами, и орудовали двумя руками, как мельницы — а ногами держались коня, так что с ними было нелегко совладать…

— С другой стороны, сейчас появляются новые данные и новые теории, что языком древних руссов до IХ века была народная латынь, я могу сослаться на работу Алексея Виноградова «Происхождение Руси. Латинская теория», которая вышла в этом году.

— История России парадоксальна, и в любом случае судьба её геополитическая определяется положением — нам предопределено быть посредниками и проводниками… И когда я оказался в Гонконге, то тут я тоже почувствовал себя европейцем: то есть если в Америке я был азиатом северного толка, то в Китае, как и ты, я почувствовал себя европейцем.

— Я помню, в одной из предыдущих бесед ты сформулировал любопытный лозунг: «Русским нужна своя сказка» ruszhizn.ruspole.info/node/6000. С другой стороны, ты говорил о связи художника со своим народом zavtra.ru/content/view/2000−01−2543/. У тебя было несколько выставок в Гонконге, расскажи, что происходит на мировом художественном рынке? Современное искусство моделирует очень важные процессы и позволяет предсказать будущее…

— Сейчас китайцы сметают, скупают на корню русское реалистическое искусство, потому что именно оно является для них ключом к духу европейской, назовём её «греко-римской» цивилизации. У нас есть большой кредит доверия в Китае, потому что именно мы смогли донести систему европейских ценностей туда без насилия. Китай многие столетия развивался параллельно Европе, и лишь сопротивлялся попыткам захвата. Это Великобритания и Франция снаряжали военные экспедиции в Индокитай, это греко-римская цивилизация силой хотела навязать свои правила Китаю и Индии на протяжении столетий. Удавалось им это отчасти лишь непродолжительное в историческом масштабе время. Сейчас время настало другое, время мягкой силы (только агонизирующие общества ведут войны, как на Украине). И Китай в это время может взять реванш. Я вижу это в искусстве: русская академическая школа рисунка проникла в Китай, именно русское реалистическое искусство смогло найти ключ к сердцу китайской культуры.

— Значит, сейчас идёт встречное движение: знатные китайцы через Россию и русскую культуру осваивают западную культуру… Я могу подтвердить твои слова: когда я путешествовал по провинциям Китая лет двадцать назад, то встречал художников, которые говорили о своих русских учителях. А мой гостеприимный хозяин, доктор Ли, во время своего визита в Москву и Питер долго не мог покинуть Третьяковскую галерею и Русский музей — и восхищённо цокал языком перед картинами наших художников. Он сказал мне: «русское реалистическое искусство — высшее в мире». И это в какой-то степени открыло и мои глаза тогда: я увлекался авангардом, не ценил то, что у нас есть…

— Сейчас китайские ученики наших мастеров советской, а по сути, академической школы, становятся мировыми знаменитостями. Китайским художникам близок и мой стиль, они любят миниатюры и они в какой-то степени даже подтолкнули меня к тому, что я вывел свою живопись в 3D пространство. Китайцы осваивают западные технологии уже давно, теперь они хотят освоить сам дух, им нужна душа Запада — и путь к ней, необходимые ключи они находят в России.

— Зачем они хотят овладеть не только формой, но и самим духом греко-римской цивилизации?

— Я повторюсь, здесь налицо реванш. Восток не будет воевать с Западом, он переварит Запад, как паук переваривает муху, которая попала в паутину. Паук впрыскивает мухе фермент, благодаря которому она сама себя переваривает. А он потом уже просто выпивает сок… Я много странствую по свету и вижу, что везде очень много китайских ресторанов. Западная молодежь подсела на них. А в Москве их почти нет. Но это уровень физиологический, а вот вам ментальный и образный: уже четверть мирового художественного пространства — китайцы. Они делают такие работы, которые приобретаются наиболее влиятельными в мире современного искусства частными коллекционерами, а также становятся важной частью престижных музейных и публичных собраний. Цены на произведения современных китайских художников давно перевалили отметку в 10 миллионов долларов.

— Мы наслышаны, что в США уже ректоры многих вузов — китайцы, потому что там большинство студентов в ряде штатов — выходцы из Китая. Да и коммунистическая идеология, которая подкупала своей апелляцией к справедливости, тоже пришла в Китай через Россию. А сейчас оказалось, что она так переварена китайцами, что уже не противоречит ни капитализму, ни конфуцианству… Все противоречия снимаются в этой мягкой, обволакивающей сети.

— Всё же напоследок я хотел сказать о динамическом равновесии двух полюсов, о напряжении по линии Азия — Европа в русском менталитете. Это напряжение — залог нашей силы — и источник опасности. Величие человеческого духа и таинственные бездны, всё в нём…

— Да, есть такие «самонапряженные конструкции», которые изобрёл русский инженер Иогансон в 20-е годы ХХ века — и потом переоткрыл американский инженер Фуллер. Такие конструкции лежат в основании строения очень многих конструкций — от Останкинской башни до молекул ДНК в живой клетке…

Фото: Валерий Левитин/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Юшков

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности

Константин Небытов

Судебный пcихолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня