Культура

Между ГУЛАГом и передовой

Спектакль РАМТа «Жизнь одна» расскажет о желании жить и способности выживать

  
269
Между ГУЛАГом и передовой

По узкой лестнице вверх, на последний этаж здания РАМТа, туда, где спряталась маленькая сцена, я поднимался не без тревоги. Я читал и «лейтенантскую прозу», и произведения, посвященные сталинским репрессиям. Обе эти темы — они очень сложные, если обладаешь некоторой долей эмпатии, то даже читать о них тяжело. А я шел смотреть спектакль «Жизнь одна», в котором режиссер Владимир Богатырев объединил «Колымские рассказы» Варлама Шаламова и военную прозу Вячеслава Кондратьева. В одном спектакле. На маленькой сцене, где все актеры от тебя — на расстоянии вытянутой руки. Где даже малейшая фальшь не найдет пространства, чтобы укрыться от взгляда зрителя.

Самой сложной и главной задачей режиссера, я думаю, было дать ответ на вопрос одного из персонажей. Молодой солдат, увидев своего отца среди арестантов, стоящих на коленях на железнодорожной платформе, пытается узнать у случайной женщины, почему все так, зачем столько унижения, почему отец — инженер — стоит на коленях, один из тысячи таких же, изможденных, серых, пахнущих вечносырой, грязной, рваной одеждой. И кричит, когда женщина спрашивает, как же он воевать теперь собирается: «Да какая связь между тем, что я увидел и „воевать“?!»

И тут вынужден расписаться в собственной ограниченности. Ведь до сих пор, когда я читал про ГУЛАГ и Вторую мировую войну, почему-то не мог сложить два и два, сопоставить даты и просто заметить, что две эти катастрофы, эти две трагедии исключительного масштаба пересеклись во времени. Возможно, вытеснение.

Два фронта невероятной жестокости. На одном — беспощадная борьба с «врагами народа», на другом — бой насмерть с теми, кто пришел убивать и сжигать. А в этих кровавых клещах — огромная страна, 200 миллионов человек. И не было семьи, которая не отправила бы своих родных хотя бы на один из этих фронтов.

И вот там, под крышей здания РАМТа, на маленькой сцене, молодые актеры на наших глазах — прямо перед нами — ведут эту борьбу за выживание. Каждый из них играет несколько ролей, и это, конечно, вызов не меньший, чем тот, который принял режиссер.

Изнаур Орцуев, Юрий Трубин, Алексей Мишаков, Анастасия Прокофьева, Александра Аронс — они все очень молоды, но должны пропустить через себя целый калейдоскоп сменяющих друг друга со скоростью лихорадочной мысли картин, которые на наших глазах из разбросанных фрагментов складываются в одно целое. Они перескакивают из одной картины в другую быстрее, чем мы успеваем осознать, что перед нами уже другой человек. Его рост, его лицо, но человек — другой. У него уже другой взгляд, голос, походка, жесты. Будто в действительности актеров вдвое-втрое больше, чем для нас указали в программке.

И этот спектакль можно смотреть по-разному. Это может быть сбивчивый, но искренний рассказ об отсутствии пределов человеческой жестокости, о том аду, который мы способны создавать вокруг себя для окружающих нас, о том, как мы способны стирать с лица земли все живое и светлое. А может — историей о неистребимой жажде жить. О том, что в условиях, когда погибают лошади — от Севера, побоев, плохой кормежки и невыносимой работы — человек выживает. О том, как он стремится даже на войне и в лагере сохранить в себе то, что было до. Сохранить способность любить, радоваться вкусному обеду и возможности полежать под солнцем или просто погреться у огня. О том, как самую истерзанную душу может оживить одно лишь напоминание, что была та самая жизнь до, что не только выживание занимало все время. И быть может, однажды жизнь снова станет разнообразнее, чем череда смертей.

Было очень важно и приятно увидеть, как к концу спектакля у ребят-актеров, у каждого, в глазах стояли слезы. Приятно — потому что они восприняли все всерьез, подошли к своему делу ответственно. Важно — потому что если человек способен пропустить через себя такой материал и остаться невозмутимым, то мне было бы страшно находиться от него на столь близком расстоянии.

Вообще, смотреть спектакли на малых сценах театров — переживание особое. Сказывается все та же близость к действию. И если поначалу испытываешь некоторую неловкость, потому что, ну, неудобно ведь как-то в упор пялиться на незнакомого человека, на его лицо, глаза, то довольно быстро это проходит, и ты оказываешься настолько прочно втянут в происходящее, что и шевельнуться подчас страшно, чтобы не нарушить некий порядок, установившийся в окружающем пространстве. И когда встаешь со своего места под голос Алексея Хвостенко, поющего про город «над небом голубым», то остается только выдохнуть и аплодировать артистам и режиссеру. И по хорошему, аплодировать стоило бы столько же, сколько они играли.

Фото: Сергей Петров/ РАМТ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Дмитрий Потапенко

Предприниматель

Виктор Похмелкин

Председатель "Движения автомобилистов России"

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня