18+
вторник, 27 сентября
Культура

Борис Акунин: А Фандорина отправлю в Бухару…

Популярный писатель, выпустив роман «Квест», фонтанирует новыми замыслами

  
2677

Только что вышел в свет новый роман Бориса Акунина «Квест». Однако за месяц до того текст могли прочесть те пользователи интернета, которые успешно сыграли в придуманную самим же писателем компьютерную игру. Менее успешным игрокам нужно платить за неверные ходы. Или купить бумажный вариант книги. С этого и начался разговор корреспондента «СП» с писателем.

— Григорий Шалвович, что это за диковинка такая — «Квест»?

— Как принято было говорить в советские времена, это своеобразный творческий отчет по второй пятилетке моей беллетристической деятельности. За первую я отчитался романом «Алмазная колесница». А в «Квест» я собрал все, чему научился за последние 5 лет, объединив два любимых занятия: сочинение авантюрных историй и компьютерные игры. «Квест» — это жанр компьютерной игры, когда нужно выполнить некую миссию, переходя с одного уровня на другой, более сложный. В этом проекте все переплелось: бумажный вариант написан по законам компьютерной игры, а в электронной версии много такого, чего в играх не бывает, а бывает только в литературе. А еще в каждом уважающем себя Квесте обязательно спрятан скрытый уровень, попасть на который удается только самому ловкому игроку. В моем случае это еще один роман, спрятанный внутри большого романа. Если его прочитать, то все события основного романа приобретают совсем иной смысл. При этом «скрытый уровень» напечатан только в бумажной версии. Кстати, те люди, кто прочитает бумажный вариант, смогут потом войти на сайт романа elkniga.ru/akunin/, заплатив только один раз за вход, потому что все правильные ответы они узнают по книге. И смогут гулять по сайту и получать дополнительную информацию.

— Как к вам пришла столь экстравагантная идея романа-игры?

— У меня каждый роман обычно начинается с какой-то ерунды, мелкого импульса, частички, которая постепенно превращается в сюжет. С этой книжкой произошло так же. Я искал в интернете известную фотографию, где Ленин «такой молодой» в пальто и каракулевой шапке со Сталиным в его любимом военизированном прикиде. Но это фото выскочило в непривычном виде, где вожди пребывали в компании с Калининым — я не сразу признал в этом хитром мужичке с бородкой клинышком будущего «всесоюзного старосту». Мне он показался похожим на доктора Айболита. Я стал думать, кто это может быть. И вот так постепенно задвигался сюжет. Кстати, Айболит и два вождя теперь красуются на обложке романа.

— «Квест» начинает с того, что в 1930-м засекреченный советский ученый ставит эксперименты, манипулируя мозгами умерших великих людей эпохи, в том числе только что застрелившегося Маяковского. Ваш роман — это что-то в духе фантастических повестей Михаила Булгакова, Александра Беляева и Герберта Уэллса. Кого из них вы имели в виду?

— Да всех. В 1920-е мир сошел с ума от технократического психоза. Творились безумные вещи. Проекты, которые потом воплотились в концлагеря с газовыми печами, всерьез рассматривались в благополучных странах от Швеции до Канады. В некоторых штатах Америки проводилась насильственная стерилизация людей, которых признали «недостойными размножения». Это все последствия духовно-этического кризиса, связанного с первой мировой войной. Бога нет, все дозволено, от науки ждут чудес. Конечно, над моим «Квестом» витает дух профессора Преображенского из «Собачьего сердца», а голова профессора Доуэля одобрительно кивает.

— Зачем вам, писателю, чьи книги и без того расходятся миллионными тиражами, распространять свои тексты с помощью компьютерных игр?

— Во-первых, мне скучно все время делать одно и то же. От этого сохнешь. Во-вторых, у меня в голове постоянно рождаются истории, которые кажутся замечательными, но когда начинаю переносить их на бумагу, слишком большой процент ощущений оказывается за бортом. Я чувствую пределы своих возможностей. Если бы я умел писать получше, то достигал бы нужного эффекта, манипулируя только буквами. А так приходится искать другие средства, чтобы передать сюжет, не расплескав красок. В любом случае, если хочешь поспевать за жизнью, нужно все время идти немножко впереди нее.

- По Фандорину еще не соскучились или с удовольствием от него отдыхаете?

— Пожалуй, соскучился. Я с Эрастом Петровичем перешел на трехлетний цикл общения. «Нефритовые четки» вышли в 2006? Значит, скоро пора садиться за новый роман. Материал для него поеду собирать в Узбекистан. Хочется написать что-нибудь типа «Фандорин в Бухаре».

— Первое литературное признание вам принесли переводы японских авторов, в том числе двухтомника Юкио Мисимы, на которого в 90-е у нас был большой бум. Не тянет заняться переводами?

— Мисима невероятно талантливый писатель. При этом неумный, что в принципе для прозаика-романиста досадно. Но природа его дарования такова, что правильно расставленные слова придают тексту силу и смысл. Как у Гоголя, который (никого не хочу обидеть) тоже был не семи пядей. У этих двух авторов, как ни странно, много общего. Главное — «оживляющий взгляд». На что бы он ни упал — на любую мелочь, любого третьестепенного персонажа, и эта пылинка немедленно оживает. Сверкает, переливается. Но переводом я больше заниматься точно не буду. Выпавший волос обратно не всунешь.

— В течение 7 лет вы были заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература». Став свободным художником, не скучаете по редакционной работе?

— Вот уж нет. Я люблю работать один, сам по себе. Когда работаю с кем-то, люди не выдерживают моего темпа и графика. Им от этого дискомфортно, а мне совестно, что я такой бультерьер. Лучше уж режим одиночного полета.

— Вы следите за тиражами своих книг в России и на Западе? Издатели вас не решаются обманывать?

— В России — вряд ли. Мои издатели люди умные, зачем им портить отношения с курочкой Рябой, исправно несущей яйца? За границей — черт его знает. Недавно, например, объявились пиратские издания во Вьетнаме. Другой бы новую вьетнамскую войну начал, а мне лестно. Где Вьетнам и где Эраст Петрович?

— Считается, что в успехе писателя 10% приходится на долю его жены…

— Это если жена плохая. У меня очень хорошая. На ее долю приходится минимум 50 процентов успеха. Она мой первый читатель, моя «лакмусовая бумажка». Кроме того, она лучший на свете редактор. А еще литагент, пресс-секретарь и консультант по психологии человеческих отношений.

— Современные писатели охотно общаются с народом в «Живом журнале» или через форум на своей персональной страничке. А вам не интересна обратная связь с читателями?

— Если бы я вел ЖЖ, я бы записывал туда всё ценное, что мне приходит в голову. А что бы я тогда вставлял в свои книжки? В качестве обратной связи у меня есть возможность заглядывать на форумы сайта fandorin.ru. Люди там обитают воспитанные, развитые. К их мнению имеет смысл прислушиваться.

— Критики нередко называют Бориса Акунина коммерческим автором. Вас такое определение не обижает?

— А что тут обидного? Это название моей профессии — когда я пишу под псевдонимом «Б. Акунин». Вряд ли кому-нибудь придет в голову назвать коммерческой мою толстую печальную книгу «Писатель и самоубийство».

— Вы объявили еще один свой проект — «роман-кино» «Смерть на брудершафт» по заказу одной телестудии…

— Проект крупный. Сейчас речь идет о 20-серийном сериале и, возможно, о кинофильме. Но всё это пока еще на этапе пре-продакшн. Кроме сценария ничего толком не готово.

— Вы основательно проштудировали тенденции русской истории последних 150 лет. Каким вам видится будущее России?

— Ничего себе вопросик напоследок. Постараюсь ответить коротко. Если наша власть не восстановит нормально работающие демократические институты, мы будем отставать от Запада всё больше и больше. Со всеми неприятными последствиями. Если же наши президенты-премьеры наконец возьмутся за ум, то всё у нас будет в порядке. Решим все нынешние проблемы и создадим себе новые. Это и есть жизнь.

Досье «СП»:

Григорий Шалвович ЧХАРТИШВИЛИ — российский писатель, японист, литературовед и переводчик. Художественные произведения публикует под псевдонимом Борис Акунин. Родился в 1956 году в Грузии. С 1958 года живёт в Москве. Закончил историко-филологическое отделение Института стран Азии и Африки (МГУ). Занимался переводами с японского и английского языков. В его переводе изданы книги Юкио Мисимы, Кэндзи Маруями, Ясуси Иноуэ, Масахико Симады, Кобо Абэ, Синъити Хоси, Такэси Кайко, Сёхэй Оока, а также произведения американской и английской литературы (Корагессан Бойл, Малкольм Брэдбери, Питер Устинов…)

С 1998 года пишет прозу под псевдонимом «Борис Акунин». Японское слово «акунин» приблизительно можно перевести как «преступник», но это благородный разбойник. Критические и документальные работы Григорий Чхартишвили публикует под своим настоящим именем. Помимо принёсших ему известность романов и повестей из серии «Новый детектив» («Приключения Эраста Фандорина»), Акунин создал серии «Провинциальный детектив» («Приключения сестры Пелагии»), «Приключения магистра», «Жанры»…

СМИ2
24СМИ
Цитаты
Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Комментарии
Новости партнеров
Первая полоса
Фото дня
СМИ2
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
Миртесен
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-ЮГ
СП-Поволжье