18+
среда, 7 декабря
Культура

Борис Акунин: А Фандорина отправлю в Бухару…

Популярный писатель, выпустив роман «Квест», фонтанирует новыми замыслами

  
2679

Только что вышел в свет новый роман Бориса Акунина «Квест». Однако за месяц до того текст могли прочесть те пользователи интернета, которые успешно сыграли в придуманную самим же писателем компьютерную игру. Менее успешным игрокам нужно платить за неверные ходы. Или купить бумажный вариант книги. С этого и начался разговор корреспондента «СП» с писателем.

— Григорий Шалвович, что это за диковинка такая — «Квест»?

— Как принято было говорить в советские времена, это своеобразный творческий отчет по второй пятилетке моей беллетристической деятельности. За первую я отчитался романом «Алмазная колесница». А в «Квест» я собрал все, чему научился за последние 5 лет, объединив два любимых занятия: сочинение авантюрных историй и компьютерные игры. «Квест» — это жанр компьютерной игры, когда нужно выполнить некую миссию, переходя с одного уровня на другой, более сложный. В этом проекте все переплелось: бумажный вариант написан по законам компьютерной игры, а в электронной версии много такого, чего в играх не бывает, а бывает только в литературе. А еще в каждом уважающем себя Квесте обязательно спрятан скрытый уровень, попасть на который удается только самому ловкому игроку. В моем случае это еще один роман, спрятанный внутри большого романа. Если его прочитать, то все события основного романа приобретают совсем иной смысл. При этом «скрытый уровень» напечатан только в бумажной версии. Кстати, те люди, кто прочитает бумажный вариант, смогут потом войти на сайт романа elkniga.ru/akunin/, заплатив только один раз за вход, потому что все правильные ответы они узнают по книге. И смогут гулять по сайту и получать дополнительную информацию.

— Как к вам пришла столь экстравагантная идея романа-игры?

— У меня каждый роман обычно начинается с какой-то ерунды, мелкого импульса, частички, которая постепенно превращается в сюжет. С этой книжкой произошло так же. Я искал в интернете известную фотографию, где Ленин «такой молодой» в пальто и каракулевой шапке со Сталиным в его любимом военизированном прикиде. Но это фото выскочило в непривычном виде, где вожди пребывали в компании с Калининым — я не сразу признал в этом хитром мужичке с бородкой клинышком будущего «всесоюзного старосту». Мне он показался похожим на доктора Айболита. Я стал думать, кто это может быть. И вот так постепенно задвигался сюжет. Кстати, Айболит и два вождя теперь красуются на обложке романа.

— «Квест» начинает с того, что в 1930-м засекреченный советский ученый ставит эксперименты, манипулируя мозгами умерших великих людей эпохи, в том числе только что застрелившегося Маяковского. Ваш роман — это что-то в духе фантастических повестей Михаила Булгакова, Александра Беляева и Герберта Уэллса. Кого из них вы имели в виду?

— Да всех. В 1920-е мир сошел с ума от технократического психоза. Творились безумные вещи. Проекты, которые потом воплотились в концлагеря с газовыми печами, всерьез рассматривались в благополучных странах от Швеции до Канады. В некоторых штатах Америки проводилась насильственная стерилизация людей, которых признали «недостойными размножения». Это все последствия духовно-этического кризиса, связанного с первой мировой войной. Бога нет, все дозволено, от науки ждут чудес. Конечно, над моим «Квестом» витает дух профессора Преображенского из «Собачьего сердца», а голова профессора Доуэля одобрительно кивает.

— Зачем вам, писателю, чьи книги и без того расходятся миллионными тиражами, распространять свои тексты с помощью компьютерных игр?

— Во-первых, мне скучно все время делать одно и то же. От этого сохнешь. Во-вторых, у меня в голове постоянно рождаются истории, которые кажутся замечательными, но когда начинаю переносить их на бумагу, слишком большой процент ощущений оказывается за бортом. Я чувствую пределы своих возможностей. Если бы я умел писать получше, то достигал бы нужного эффекта, манипулируя только буквами. А так приходится искать другие средства, чтобы передать сюжет, не расплескав красок. В любом случае, если хочешь поспевать за жизнью, нужно все время идти немножко впереди нее.

- По Фандорину еще не соскучились или с удовольствием от него отдыхаете?

— Пожалуй, соскучился. Я с Эрастом Петровичем перешел на трехлетний цикл общения. «Нефритовые четки» вышли в 2006? Значит, скоро пора садиться за новый роман. Материал для него поеду собирать в Узбекистан. Хочется написать что-нибудь типа «Фандорин в Бухаре».

— Первое литературное признание вам принесли переводы японских авторов, в том числе двухтомника Юкио Мисимы, на которого в 90-е у нас был большой бум. Не тянет заняться переводами?

— Мисима невероятно талантливый писатель. При этом неумный, что в принципе для прозаика-романиста досадно. Но природа его дарования такова, что правильно расставленные слова придают тексту силу и смысл. Как у Гоголя, который (никого не хочу обидеть) тоже был не семи пядей. У этих двух авторов, как ни странно, много общего. Главное — «оживляющий взгляд». На что бы он ни упал — на любую мелочь, любого третьестепенного персонажа, и эта пылинка немедленно оживает. Сверкает, переливается. Но переводом я больше заниматься точно не буду. Выпавший волос обратно не всунешь.

— В течение 7 лет вы были заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература». Став свободным художником, не скучаете по редакционной работе?

— Вот уж нет. Я люблю работать один, сам по себе. Когда работаю с кем-то, люди не выдерживают моего темпа и графика. Им от этого дискомфортно, а мне совестно, что я такой бультерьер. Лучше уж режим одиночного полета.

— Вы следите за тиражами своих книг в России и на Западе? Издатели вас не решаются обманывать?

— В России — вряд ли. Мои издатели люди умные, зачем им портить отношения с курочкой Рябой, исправно несущей яйца? За границей — черт его знает. Недавно, например, объявились пиратские издания во Вьетнаме. Другой бы новую вьетнамскую войну начал, а мне лестно. Где Вьетнам и где Эраст Петрович?

— Считается, что в успехе писателя 10% приходится на долю его жены…

— Это если жена плохая. У меня очень хорошая. На ее долю приходится минимум 50 процентов успеха. Она мой первый читатель, моя «лакмусовая бумажка». Кроме того, она лучший на свете редактор. А еще литагент, пресс-секретарь и консультант по психологии человеческих отношений.

— Современные писатели охотно общаются с народом в «Живом журнале» или через форум на своей персональной страничке. А вам не интересна обратная связь с читателями?

— Если бы я вел ЖЖ, я бы записывал туда всё ценное, что мне приходит в голову. А что бы я тогда вставлял в свои книжки? В качестве обратной связи у меня есть возможность заглядывать на форумы сайта fandorin.ru. Люди там обитают воспитанные, развитые. К их мнению имеет смысл прислушиваться.

— Критики нередко называют Бориса Акунина коммерческим автором. Вас такое определение не обижает?

— А что тут обидного? Это название моей профессии — когда я пишу под псевдонимом «Б. Акунин». Вряд ли кому-нибудь придет в голову назвать коммерческой мою толстую печальную книгу «Писатель и самоубийство».

— Вы объявили еще один свой проект — «роман-кино» «Смерть на брудершафт» по заказу одной телестудии…

— Проект крупный. Сейчас речь идет о 20-серийном сериале и, возможно, о кинофильме. Но всё это пока еще на этапе пре-продакшн. Кроме сценария ничего толком не готово.

— Вы основательно проштудировали тенденции русской истории последних 150 лет. Каким вам видится будущее России?

— Ничего себе вопросик напоследок. Постараюсь ответить коротко. Если наша власть не восстановит нормально работающие демократические институты, мы будем отставать от Запада всё больше и больше. Со всеми неприятными последствиями. Если же наши президенты-премьеры наконец возьмутся за ум, то всё у нас будет в порядке. Решим все нынешние проблемы и создадим себе новые. Это и есть жизнь.

Досье «СП»:

Григорий Шалвович ЧХАРТИШВИЛИ — российский писатель, японист, литературовед и переводчик. Художественные произведения публикует под псевдонимом Борис Акунин. Родился в 1956 году в Грузии. С 1958 года живёт в Москве. Закончил историко-филологическое отделение Института стран Азии и Африки (МГУ). Занимался переводами с японского и английского языков. В его переводе изданы книги Юкио Мисимы, Кэндзи Маруями, Ясуси Иноуэ, Масахико Симады, Кобо Абэ, Синъити Хоси, Такэси Кайко, Сёхэй Оока, а также произведения американской и английской литературы (Корагессан Бойл, Малкольм Брэдбери, Питер Устинов…)

С 1998 года пишет прозу под псевдонимом «Борис Акунин». Японское слово «акунин» приблизительно можно перевести как «преступник», но это благородный разбойник. Критические и документальные работы Григорий Чхартишвили публикует под своим настоящим именем. Помимо принёсших ему известность романов и повестей из серии «Новый детектив» («Приключения Эраста Фандорина»), Акунин создал серии «Провинциальный детектив» («Приключения сестры Пелагии»), «Приключения магистра», «Жанры»…

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня