Культура

Золушка на костылях

Олег Демидов о новом поэтическом сборнике Эдуарда Лимонова

  
1259
Обложка книги Эдуарда Лимонова «Золушка беременная»
Обложка книги Эдуарда Лимонова «Золушка беременная»

Издательство «Ad Marginem» выпустило очередную книгу Эдуарда Лимонова — «Золушка беременная». Название, как и подобает, сразу же бросается в глаза, возникает множество вопросов, случайные прохожие, увидевшие молодого человека с подобной книжкой, начинают косо смотреть в его сторону.

Казалось бы, всё как обычно: новый поэтический сборник Лимонова — новый эпатаж. «А старый пират» удивлял выпячиванием личных отношений с Екатериной Волковой, «К Фифи» — новой страстью на старости лет, «Атилло длиннозубое» — поэзией развратного ересиарха, «СССР — наш древний Рим» — сильной гражданской лирикой.

Но в «Золушке беременной» просто сошлись все эти темы: немного Фифи, немного политики, щепотка личных отношений с давними подругами и чуть-чуть космогонии. Сказать при этом, что новые стихи на порядок выше предыдущих, нельзя. Создаётся такое ощущение, что Лимонов выдавливает из себя последние сгустки энергии.

Большая часть сборника — самоповтор. Нет, конечно, никто себя не тешит иллюзиями: рано или поздно творческий человек с этим сталкивается. Только, если раньше у Эдуарда Вениаминовича получалось обогатить старое высказывание или переосмыслить давнишний образ, сейчас любая мысль обрывается на полуслове. Оттого, наверное, в новом сборнике так много коротких, незаконченных, как будто черновых текстов.

Есть сияющие в солнце читательских глаз строчки, а порой встречаются и целые стихотворения. Но все они опять же о былом:

Заплёванность китайского квартала,

Вонючая китайская еда…

Ты, детка, в Чайна-тауне бывала

Тогда, в семидесятые года?

Спускаешься в подвал, сидят раскосы.

На Канал-стрит над мисками с едой,

И жаркий пар, как дым от папиросы,

Ну, опиумный, едкой бьёт волной…

<…>

Китай коммунистический? Ты шутишь,

Китай всегда как мыло с молоком,

Смелей, смелей, чего ты носом крутишь…

Ешь саранчу, с подкрылком и брюшком…

Это было стихотворение «Чайна-таун, 1976» с явными нотками нью-йоркских воспоминаний. Когда дело доходит до описания современных реалий, Лимонов упирается в стены собственной квартиры и нам остаются все те же девки, виды из окна, необъятный космос, воспоминания о былом, размышления о грядущей загробной жизни и примерки костюма «Национального героя».

Помните, у него уже была такая книга — «Мы — национальный герой». Там есть превосходный отрывок: «Поэт Лимонов взял лодку и катается в ней по Сене. Мутная Сена передаёт Лимонову приветы от всех других поэтов — от загадочного Бодлера, от загадочного Лотреамона и других». Всё то же самое, только в поэтической форме происходит у Эдуарда Вениаминовича и в новом сборнике, только, повторимся, без переосмысления и ноток новизны.

Почему сложилась такая ситуация?

Частично Лимонов это прописал в стихотворении: «Чужой»:

По вторникам у меня час на радио,

С 20 до 21 часа.

Ежедневно пишу тексты, —

Употребляю компьютер, пишу за сорок минут статью,

Сплю довольно часто днём, накрывшись старым бушлатом,

По пятницам у меня заседания рабочей группы.

Жизнь Эдуарда Вениаминовича ориентирована строго на литературные доходы. Отсюда и ежедневные отчёты в ЖЖ (чтобы не терять формы), и еженедельные эфиры на радио «РСН», и регулярные статьи в различных СМИ. Отсюда и выход уже традиционного ежегодного сборника стихотворений.

Лимонов и сам всё прекрасно осознаёт. Поэтому в предисловии проговаривает: «Сознавая, что написание стихов есть занятие чуть ли не средневековое, этакое чудачество в XXI веке, всё же предаюсь ему как пороку». То есть в то время как, например, Сергей Круглов, священник и поэт, заявляет, что поэзия — это нормальный строй человеческой речи (крайне интересная мысль!), Эдуард Вениаминович сводит оную к простому стихосложению, которым можно побаловаться в свободное время.

Если посмотреть с другой стороны, то причиной выхода неровной книги является то, что последние издания Лимонова выходят в редакции самого автора. В том первозданном виде, какими он их создал. То ли в своей старой книге, то ли на литературном вечере Эдуард Вениаминович признавался, что практически не правит свои тексты: как написались, так и сдаёт в СМИ или в издательство. А в недавнем интервью сказал, что до сих пор по старинке пользуется ручкой и блокнотом. Хорошо, что находятся молодые товарищи, вбивающие тексты в компьютерные файлы.

Собственно, эти два момента и подсказывают нам, почему в «Золушке беременной» (а то и в других книгах, не только поэтических, — «Кладбище мёртвых — 3», «Киев капут», «Титаны») возникают не только и не столько ошибки (мы же не рафинированные тётки бальзаковская возраста, чтобы к этому придираться), сколько корявые выражения, фразы и предложения. Речь не идёт, допустим, о внедрении в русский язык американизмов. Речь идёт о самых нелепых ошибках, которые легко убираются редакторской правкой.

Но отчего-то от редактуры Лимонов отказывается и книги выходят из типографии на костылях.

Если всё действительно обстоит таким образом, остаётся только порадоваться, что, даже несмотря на такие установки, у Лимонова пишутся отличные тексты:

«Двадцатишестилетняя девушка, проститутка,

Допила бокал, переступила через его тело

И покинула яхту".

Убийцы всегда бывают молодыми и красивыми.

Они, стройные, стоят на каблуках, улыбаются,

И ветер облепляет одеждой их стройные фигуры,

Сдвинув одежды на один бок…

Убийцы никогда не стареют…

Они уверены в себе,

Движения их экономны и элегантны…

Убивая пожилых мужчин,

Они избавляют их от

Гнусной заплесневелой старости,

Как этого менеджера Google.

Эта двадцатишестилетняя проститутка…

Единственная приятная неожиданность, которая удивляет в этой книге, — это обратный переход от «позднего классицизма», который начался официально в «Атилле длиннозубом» (на самом деле — ещё раньше), к верлибрам и авангардной поэтике.

Многие задаются вопросом: почему тиражи книг в целом и поэтических сборников в частности резко упали? Не уж-то перестали читать? Нет, конечно. Не перестали. Читают, как и прежде. Поглощают всё подряд.

Только вот раньше выпускался поэтический сборничек с двумя-тремя десятками текстов и тираж приближался к астрономическим числам. Оно и понятно: тоненькая книга да и стихи не сиюминутные, а выстраданные и выписанные за какой-то период; к тому же с чисто экономической точки зрения это выгодно.

Другое дело, когда издаётся сборник как рапорт написанного за год. В нём сотня-другая стихотворений. Уровень их колеблется от проблесков гениальности до выбалтывания руки. И тираж такой книги существенно снижается, потому что она толстая и «непричёсанная»; к тому же с чисто экономической точки зрения это невыгодно.

Так и у Эдуарда Вениаминовича. Если первые поэтические сборники после выхода из тюрьмы (да и книги в целом) позволяли говорить о новых ориентирах и новых горизонтах писателя, то последние заставляют говорить не столько о его текстах, сколько о причинах их появления на свет и о причинах публикации.

А в итоге «Золушка» идёт на костылях. И, пока она ковыляет в вечность, нам остаётся ждать выхода новой книги Эдуарда Вениаминовича — «Plus ultra», продолжения знаменитых «Ересей» и «Illuminations».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Елена Вяльбе
Елена Вяльбе

«Десяточка»? Хорошая для начала дистанция, в лыжных гонках она применяется в эстафете 4×10 километров. Это означает, что дистанция преодолевается в команде четырьмя отдельно взятыми спортсменами, но результат — один на всех, тут общая и победа, и поражения. В общем, поздравляю всю команду «Свободной прессы» с первым 10-летием и желаю не сходить с дистанции и в таком же темпе идти вперед! Ну, и спорта, конечно, побольше!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня