Культура

Искусство собирать матрёшку

Татьяна Шабаева о новой книге Виктора Пелевина

  
1487
Обложка книги Виктора Пелевина «Смотритель»
Обложка книги Виктора Пелевина «Смотритель»

У Зои Воскресенской среди рассказов о детях семейства Ульяновых был и такой: младшая сестра Маняша учится вязать шарф. Она знает, что на кончике нитки спрятан секрет, и когда клубок закончится — она его найдёт. Наибольшее волнение вызывает то, что сюрприз неизвестен, его «надо заработать». Наконец — оп-ля! — это оказывается шоколадка, её делят между детьми…

Это классический случай и типичная схема детективов. Сокрытие — раскрытие — открытие. И, помимо торжества справедливости, что само по себе приятно средневзвешенному сознанию, — маленький бонус, упоение собственной сообразительностью, «если ты угадал».

С Виктором Пелевиным такие мещанские штучки не работают. Если новая книга «Смотритель» — не первая и не вторая книга Пелевина, которую вы читаете, — вы угадаете практически всё. Более того: его текст сделан специально для того, чтобы вы угадывали — но желательно не всё сразу, а порционно. Это как разбирать матрёшку, в которой все куклы раскрашены по-разному. Вы не знаете узоров следующей куклы, но вы точно знаете, что это, во-первых, будет снова матрёшка, и, во-вторых, — в самом конце будет либо пустота, либо маленькая неразборная матрёшка тоже. Никакого сюрприза, только немножко надежд у тех, кто придаёт матрёшкам мистический смысл: а вдруг в этой, в самой последней, возьмёт да отыщется на донышке бриллиант. Или смысл жизни. Но как, скажите, читателю отыскать смысл жизни, если писатель уже выписал ему (хотя в первую очередь — себе) справку за всеми печатями, что смысла у жизни не существует? Или что смысл есть поиск, а поиск — и есть смысл…

Говорят, что начинающему писателю проще всего писать книгу о молодом писателе, который пишет первую книгу. Мол, кто что знает, кто чем живёт — тот о том убедительней всего и напишет. И выйдет такая книга, конечно, не откровением, а, будем надеяться, разминкой перед настоящим боем. Но ведь Виктор Олегович Пелевин — одиниз опытнейших и плодовитых наших писателей, однако снова и снова он пишет — вроде бы обо всём, но на самом деле о том, как собирает матрёшку… то есть книгу.

Для этого он использует ровно два повторяющихся приёма: ячейки (возможности) и зачёркивания (отказы). Зачёркивание печалит ровно настолько, насколько уютно и занятно вам было перед этим в ячейке. Но когда вы понимаете, что это — общий принцип, оно уже не печалит. И не занятно. Просто знайте: вам всё в этом мире… то есть в этой книге… кажется. Абсолютно всё. В этой кроличьей норе дна не будет, потому что она проходит навылет и там, на той стороне, всё абсолютно такое же, и антиподы — те же благодатные ангелы и безблагодатные големы. Вы это уже видели.

Случалось, что Пелевину пеняли, будто за него пишет штат литературных «негров». Он обыграл и это: в новой книге иллюзию ваяют коллективно. Вполне можно представить себе этакий штат из дюжины «негров», которые в упоении обсели чан для занятий магнетизмом, подключившись к источнику творческой энергии — воображению Мастера. Над толпой реетузнаваемая тень прежнего Пелевина.

А зачем тогда было читать? И целых два тома (да, в «Смотрителе» два тома, и добросовестный читатель рискует прочесть оба). Не зачем, а всё потому же: Пелевин умеет писать. Да, он пишет о том же, о чём и неоперившейся вьюнош только что из Литинститута, но вьюнош — коряв, а Пелевин — куртуазен. Пелевин, что называется «умеет писать». И где-то до половины романа невольно возникает соблазн пожелать, чтобы эта музыка была… ну, не вечной. Чтобы она просто была. Беда в том, что вам, скорее всего, надоест раньше, чем она закончится. И этот интригующий, многообещавший мотивчик так и останется — единственным.

Мне доводилось читать, что новая книга Пелевина — о любви. И это правда, если правда, что любовь складывается из слагаемых, их можно расписать, внести в суперкомпьютер и он — трц-трц — выдаст вам вашу единственную. Если же вы минимально попробуете поучаствовать в процессе — например, нажать на кнопку «Стоп», прервать программу, составленную мудрейшими специалистами по женским добродетелям, — пеняйте на себя. Впрочем, вы уже знаете. Внутри лучшей из женщин пустота или деревяшка, а работает она «от благодати».

Зато Пелевин по-прежнему изящно обыгрывает слова. Повелевает мемами. Он по-прежнему остроумен и — на коротких отрезках текста — изобретателен и затейлив. Порой он даже меток и убедителен — также на коротких дистанциях. Самое удручающее: он всё ещё вселяет надежды на что-то большее, тогда как стоит просто воздать ему его — скромную — хвалу.

Сравнить Пелевина с чем-нибудь совсем неприличным, вроде механического соловья китайского императора, мешает главное обстоятельство: прежде чем сложить крылышки, он-таки кого-то и чему-то в нашем Отечестве научил. Не высокому, но хотя бы и прикладному. Подражать Пелевину неинтересно: наверняка получится хуже, работа подмастерья. Да и матрёшку типа «я вижу иллюзию о человеке, который видит иллюзию о человеке, который видит иллюзию…» имеет смысл собирать нечасто. И это рабочее пространство уже занято.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Валерий Рашкин

Политик, депутат Госдумы РФ

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня