Культура

Война ради войны

Вадим Левенталь о «Зимней дороге» Леонида Юзефовича

  
4366
Обложка книги Леонида Юзефовича «Зимняя дорога»
Обложка книги Леонида Юзефовича «Зимняя дорога»

В «Свободной прессе» уже выходил отзыв о новой книге Леонида Юзефовича «Зимняя дорога». Его написал Захар Прилепин, и с его любезного разрешения я скажу об этой книге еще несколько слов, она того заслуживает.

Захар справедливо указал на то, что «Зимняя дорога» — посвященная малоизвестному и, что уж там, далеко не центральному эпизоду Гражданской войны — ценна не только в исторической части (откуда бы еще мы об этом эпизоде узнали?), но и тем, что в противостоянии «белого» Пепеляева и «красного» Строда странным образом угадывается сегодняшняя война, пусть диванная — всякой эпохе свое оружие; в измельчавшее время, на безлошадье и диван — конь.

Захару эта тема близка как мало кому другому — его «Обитель», если уж на то пошло, тоже читается как попытка в мутном зеркале истории, то так, то этак его поворачивая, разглядеть отражение дня сегодняшнего. Дело тут не в том, чтобы рассказать историю, а в том, чтобы историю расспросить, — вслушаться в шепоты и крики живых людей, ставших призраками, в надежде узнать у них что-то о себе.

В еще большей степени, чем для работы Захара, это верно для работы Юзефовича — в «Зимней дороге» он выступает не как сочинитель, автор трилогии о сыщике Путилине или «Журавлей и карликов», а как историк, автор «Самодержца пустыни», легендарной биографии барона Унгерна.

Для исследователя, историка, автора биографий одна из самых важных вещей на свете — встретить своего героя. Как браки заключаются на небесах, эти встречи назначаются не в загсах и не в канцеляриях союзов писателей, каждая такая встреча — автора и героя, о котором только этот автор и может рассказать, — большая удача, и не только для автора, но для всей национальной культуры. Таковы «встречи» Ходасевича и Державина, Чуковского и Некрасова, Тома Рииса и Льва Нусимбаума. Чтобы так в течение писательской жизни повезло дважды — удача почти невероятная. Леониду Юзефовичу именно так повезло.

Крайне важно тут заметить вот что. Барон Унгерн — а книга Юзефовича о нем в первом издании вышла более двадцати лет назад — был по всем признакам романтическим героем. Герой-одиночка, выдающая личность, противостоящая окружающей действительности, человек, вступающий в борьбу с силами истории, бросающий вызов обыденности — и терпящий героическое поражение. Новые герои Юзефовича — генерал Пепеляев и комбат Строд — интересные и выдающиеся — и все же в куда большей степени они «типические герои в типических обстоятельствах». В геологических пластах истории они не столько выдающиеся самородки, сколько горизонтальные породы, и именно поэтому их одна на двоих судьба с куда большим основанием может рассматриваться как судьба времени, судьба страны, история в самом своем существе.

Бессмысленный, с самого начала обреченный на поражение поход пепелявского отряда — и столь же бессмысленный, в силу первой бессмысленности, поход Строда, их никому, в сущности, не нужное противостояние. Идеализм, наивность, благородство и прекраснодушие Пепеляева и честность и убежденность, те же, по сути, идеализм, наивность и благородство Строда. Бессмысленный, никому не нужный арест и расстрел потерянного алкоголика — пусть не совсем беспочвенный, грозился же он в алкогольных припадках расстрелять Сталина — Строда. И не менее бессмысленный, хоть и тоже в своем роде логичный — нельзя же было, зная о близкой войне с Японией, рисковать, оставляя в живых легендарного и умеющего именно там воевать генерала, — вторичный арест и расстрел Пепеляева.

История эта поражает именно своей со всех сторон бессмысленностью, ненужностью, даже нелепостью. До Якутска отряд все равно не дошел и не дошел бы — посредине пути узнали, что взят Владивосток, а значит, цель похода, и без того туманная, совсем уж рассеялась. Недели противостояния в Сасыл-Сысы оказались никому не нужны, зачем все было, если все равно, ничего не добившись, просто снялись и ушли обратно? Наконец, зачем вообще брались за оружие и отстаивали свои — книжные, ох какие книжные — идеалы, если с одной стороны, все разворовали белые соратники Пепеляева, а с другой — плюнули на коммунистическую мечту красные начальники Строда?

Неловко, смешно и глупо — читать эту удивительно спокойным языком написанную книгу временами больно, как больно бывает следить за человеком, который попал в неловкую ситуацию и чем больше пытается сохранить в ней лицо, тем нелепее выглядит.

И тем более страшным и грозным символом выглядит беспрецедентно жестокий, бесчеловечный, вовсе не героический, грязный и некрасивый ад этого противостояния. Сорокоградусный мороз, «миллионы вшей», тьма, вода с трупным запахом, баррикады из смерзшихся трупов, варенная в талом грязном снегу конина, навозные кирпичи, вонь и копоть — и все это на пятачке земли площадью, пожалуй, в пару хороших московских кофеен. В таком забытом Богом месте, что даже до Якутска без оленей не доберешься.

Юзефович убедительно показывает, что довольно скоро в этом противостоянии потерялись любые цели и задачи — оно стало ценно и сверхважно само по себе, стало иррациональным. Не борьба идей, политических программ, образов будущего или чего-то в этом роде — а грязное кровавое месиво без цели и смысла, угрюмое упрямство воли, забывшей, что она волит, борьба двух командиров, которые не испытывают ненависти друг к другу и которые позже, на публичном процессе в Чите, будут подчеркивать свое взаимное друг к другу уважение.

Пепеляев и Строд — стоит лишь чуть-чуть сместить угол зрения — оказываются не малозначительными командирами небольших отрядов в забытом эпизоде истории, но громадными мифогенными фигурами, как Ахилл и Гектор, Тескатлипока и Кетцалькоатль, Индра и Вртиру. В их борьбе — которая в этом мифическом смысле совершается вне времени, и где-то в эйдотическом Сасыл-Сысы, они и теперь отдают приказы и подбадривают своих бойцов, — рождается мир вокруг них, мир, который оказывается не чем иным как зимней дорогой, тоской и ужасом бескрайней снежной тайги.

И в этом-то мире — здесь мы возвращаемся к политической актуальности «Зимней дороги» — мире, созданном их вечным противостоянием, мы и живем прямо сейчас.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Александр Храмчихин

Политолог, военный аналитик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня