Культура

«Вы нас пристрастьем этим не корите…»

Исполнилось 90 лет со дня рождения Константина Ваншенкина

  
878
Константин Яковлевич Ваншенкин, 1985 год
Константин Яковлевич Ваншенкин, 1985 год (Фото: Александр Чумичев / ТАСС)

Ваншенкин — из славной когорты людей, сражавшихся за Родину в Великую Отечественную. После войны поступил в геологоразведочный институт, но быстро понял — не его стезя. Свое призвание он нашел в литературном творчестве. В начале пятидесятых Александр Твардовский назвал его одним из лучших молодых поэтов. Впрочем, позже Ваншенкин окунулся и в прозу.

Молодого литератора поддержали известные стихотворцы — Михаил Исаковский, Павел Антокольский. И не ошиблись — Ваншенкин написал немало замечательных стихотворений. Он — автор текстов песен, ставших шедеврами — «Алеша», «Как провожают пароходы», «Вальс расставания». Но, самая, пожалуй, известная — «Я люблю тебя жизнь». Слова той мелодии навеяла задумчивая подмосковная природа. Бумаги под рукой не было, и Ваншенкин торопливо нацарапал карандашиком пришедшие на ум строчки на… коре березы.

Он не дожил двух дней до своего 87-летия. Как в футболе, когда команда пропускает решающий гол на последних минутах. И не будет уже дополнительного времени: «Вот и все, я звоню вам с вокзала. Я спешу, извините меня…»

Про футбол я упомянул, конечно, не случайно. Константин Яковлевич был, как и многие собратья по перу, горячим его поклонником. Он понимал суть игры, ее психологию. Отдавал должное умным, талантливым игрокам. Часто сравнивал игру с жизнью.

Его эпитеты были неожиданными, как проходы по фланг Хусаинова, финты Метревели или крученые мячи Численко. Написал и осекся — скажут ли что-нибудь эти — в далеком уже прошлом знаменитые фамилии — молодым болельщикам? Надеюсь. Может, захотят о них узнать больше…

«Прежде на спортивных состязаниях, скажем, по хоккею или баскетболу, счетчики чистого времени показывали, сколько прошло минут и секунд от начала игры, то есть, собственно, так, как нормально идет время, — писал Ваншенкин. - Теперь — большей частью — они сообщают не о том, сколько прошло, а о том, сколько осталось до конца. Удобнее: глянул - и все ясно. А если бы так в жизни?

Иной раз увлекся, не успел посмотреть, не заметил — и тут сирена. Конец".

Так что, «тяните время», господа…

Однажды славный поэтический квартет — Твардовский, Межиров, Луконин и Ваншенкин вышли из ресторана. И двое последних, вспомнив, что сегодня какой-то венгерский клуб играет с «Торпедо», предложили отправиться на стадион «Динамо».

Казалось, ну, что тут такого? Однако Твардовский резко переменился в лице и даже как-то сгорбился. Он, язвительно усмехаясь, дал коллегам понять, что огорчен их странными интересами и ему стыдно за них. Смущенные Луконин и Ваншенкин сделали вид, что раскаялись и отказались от своей затеи. Но даже спустя годы мэтр вспоминал их легкомысленное увлечение.

Другой пример. Сидели как-то Ваншенкин и писатель Трифонов в кафе Дома литераторов и говорили о футболе. Кто-то из соседей-творцов их упрекнул: «О чем вы! Как вы можете?» Мол, здесь собираются люди возвышенные, утонченные, а вы обсуждаете низкие футбольные истины.

Оскорбленные в своих лучших чувствах писатели съязвили: «Поверьте, это гораздо интереснее, чем говорить о ваших повестях и пьесах».

У Ваншенкина есть такие строки:

«Вы нас пристрастьем этим не корите,

Оно вам чуждо — только и всего.

Хемингуэй привержен был корриде,

А вы же почитаете его".

Кстати, почему людям искусства так близок спорт? И Константин Яковлевич над этим задумывался. Вот его ответ:

«Потому что спорт близок самому искусству. Он тоже зрелище, он тоже потрясает, он тоже не терпит неполной отдачи — только всего себя, до конца…

Мне по нраву титаны, борющиеся не только с соперником, но с обстоятельствами, случайностями, самими собой. То же в искусстве. Спорт в некотором роде пример, идеал, к сожалению, недостижимый — в смысле объективности оценки и результата. К нему тянешься…

Притягательная сила спорта — и в неизвестности конечного результата, и в его неожиданности".

Ваншенкин рассуждает и о загадке человеческого пристрастия. Почему мы — порой без видимых причин — выбираем одних и отвергаем других. В любви, дружбе, работе. И в спорте все не понятно. Почему Н. отчаянно болеет за «Спартак», а К. души не чает в «Динамо»? Ответа нет и не будет. Это не только привычка, но и необъяснимая странность. Впрочем, каждый объясняет ее по-своему. В том числе и Ваншенкин:

«Я давний поклонник армейской команды. Знавал вместе с нею и радостные годы, и обиды, и разочарования. И состав сменялся множество раз, и команда, по сути, другая, и что она мне, а вот не отпускает что-то, задевает, хоть и не так остро, как когда-то…»

Он говорил, что не любит термин «болельщик». Считал это словечко каким-то ненастоящим. Иное дело — болезнь. Высокая болезнь!

Поэт Рождественский отдавал предпочтение ЦСКА. Здесь еще можно найти объяснение — его отец был военным. А вот почему другой известный стихотворец — Евтушенко — выбрал московское «Динамо», непонятно. Ведь когда-то он гонял мяч на 4-й Мещанской вместе с будущим капитаном «Спартака» Игорем Нетто

Окуджава когда-то симпатизировал тбилисскому «Динамо» и это объяснимо — как-никак, соотечественники. Потом, правда, переключился на «Спартак». Но скорее декларировал свою привязанность, чем переживал за эту команду. Да и о футболе у него ни строки.

За красно-белых переживали — по-настоящему! — поэт Винокуров, и Трифонов. С последним получилась такая история. Он жил на Верхней Масловке, возле стадиона «Динамо». Начал ходить туда, «прибаливал» (футбольный жаргон) за ЦДКА, во многом из-за Боброва. Но…

На трибунах Трифонов познакомился с ярыми «спартаковцами»: драматургами Арбузовым, Штоком, сыном знаменитого поэта, футбольным статистиком Есениным. И они убедили Трифонова, что «Спартак» лучше всех. И он поверил.

Ваншенкин — болельщик старой поры. Сейчас, во времена дикой, не мотивированной вражды поклонников разных команд, его взгляды кажутся странными. Но странность — не в герое очерка, а в нашем жестоком времени, породившем такие причудливые, мягко выражаясь, наклонности.

Раньше болельщиков разных команд не рассаживали, они сидели рядом. Спорили, подтрунивали друг над другом, переругивались, но не кидались с кулаками друг на друга. Иногда поклонники победившей команды успокаивали тех, кто впал в уныние: «Не бери в голову, старик. Сегодня мы побеждаем, а завтра, может, и вам повезет…»

«Спорт рождает удивительное по своей естественности чувство людского единения, близости, — писал Ваншенкин. — Совершенно незнакомые люди, возбужденно обсуждающие перипетии матча, понимающие друг друга вполне. В театре это невозможно. Единство зрительного зала распадается с последней репликой, с опущенным занавесом. А на стадионе людям жаль расставаться. Не говорю уже о комментариях по ходу действия. Когда-то сидящая впереди меня дама — иначе не назовешь — почему-то повернула ко мне голову и сказала: «А Парамонов сегодня не в дугу…»

Да и футболисты вели себя по-другому. Куда более сдержано, не выдавая клокотавших внутри эмоций. После забитого гола игроки не бесновались, как сейчас, не прыгали, не целовали всей командой автора мяча, а лишь улыбались, пожимали друг другу руки и бежали к центру — продолжать работу. В то время больше ценились невозмутимость и достоинство.

И в комментариях тоже.

Не стану сравнивать прошлые времена с нынешними. Скажу только, что люди, повествующие о футбольном матче, вели себя по-другому. Яркий — во всех смыслах пример — комментатор Синявский. Его взволнованный тембр с поразительно верными интонациями звучал в домах, дворах, парках, сопровождал людей в пути. Вещал спокойно, без пафоса. Но казалось, люди у радиоприемников не только слышат отчет об игре, но и видят своими глазами ее перипетии, участников.

«Может быть, я слыхал его прежде,

Но забыл, и в другой уже срок,

В сорок пятом году в Будапеште

Я расслышал его говорок.

Еще небо дышало багрово,

И недавний посверкивал свет.

Золотыми ногами Боброва

Восхищался он, словно поэт".

Эти строки — о Синявском…

«Когда у меня появился классный радиоприемник, жена (писательница Инна Гофф — В.Б.), занимаясь какими-то домашними делами, включила его и случайно наткнулась на непонятную передачу на иностранном языке: один человек с необыкновенной быстротой, страстью и экспрессией, не смолкая ни на миг, но с множеством оттенков в голосе, о чем-то говорил или что-то проповедовал, а громадная толпа ревела, стонала и ахала. Вскоре жена поняла, что это футбольный репортаж, потом, что играют итальянские команды „Наполи“ и „Рома“. Весьма спокойно относящаяся к футболу, она не смогла, однако, выключить приемник. Вернувшись домой, я застал только конец, но вполне понял ее. Она была захвачена музыкой спорта».

Ваншенкин же ценил действо на полях, площадках за близость к реальной жизни. Как-то он в очередной раз поделился оригинальными мыслями. В хоккее, который Константин Яковлевич, к слову, тоже уважал, есть понятие «чистое время». Как только игра остановлена, а останавливают ее часто, выключают и секундомеры. И получается, что матч длится в два раза больше, чем сама игра. Ваншенкин заключал: «Всякий раз я воспринимаю это как деликатное напоминание о бесцельно потраченном времени в своей жизни, где, увы, остановок нет — все идет в счет».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня