Культура

Крест православный от рожденья мой

Юрий Рябинин о новой книге Светланы Арро «Печаль моя светла…» и русских некрополях за рубежом

  
499
Крест православный от рожденья мой
Фото: Обложка книги Светланы Арро «Печаль моя светла…»

Всякому сколько-нибудь просвещенному соотечественнику известно о существовании русского кладбища Сент-Женевьев де Буа. Причем, по нашим наблюдениям, об этом кладбище под Парижем сложилось представление, как о крупнейшем и старейшем русском некрополе заграницей. И если обширнее его, действительно, в дальнем зарубежье русских мест захоронения более не существует, то по возрасту своему Сент-Женевьев — кладбище относительно не старое: в соседней Германии имеется русское «родительское место» вдвое старшее!

Новая книга Светланы Арро «Печаль моя светла…» открывает не самый известный раздел в истории русского зарубежья, связанный с православным кладбищем в германском городе Висбадене.

Прежде всего, обратим внимание, что этот город, наряду со знакомыми нам по литературе Баден-Баденом или Карлсбадом, в XIX веке был излюбленным местом пребывания русской «колонии», как тогда называли путешественников, живущих где-то заграницей более или менее продолжительное время. Здесь бывал Федор Достоевский. И местное казино, в котором писатель как-то оставил все свое состояние, стало прообразом того самого игорного дома, в котором разворачивается сюжет «Игрока», и в котором очаровательная «бабушка» в несоизмеримо больших масштабах повторила печальный опыт автора романа.

Русское кладбище заграницей — это история России, буквально выбитая на скрижалях. Но прочитать это увековеченное в камне повествование может, конечно, не каждый. Мы идем по сырым аллеям висбаденского Нероберга и видим, в общем-то, знакомые имена: князь Репнин, барон Корф, графиня Воронцова-Дашкова, Юлия Карловна Кюхельбеккер, Михаил Соломонович Мартынов… Что-то вроде бы припоминается нам в этом Соломоновиче… Ах, да! — убийца Лермонтова имел же это довольно редкое для русских отчество — Николай Соломонович Мартынов! Не брат ли?.. Светлейший князь Георгий Александрович Юрьевский, князь Багратион-Мухранский, княгиня Голицына, князь Оболенский, граф Шереметев, митрополит Серафим, архиепископ Нафанаил… Но кто именно они все? И почему обрели покой на дальней чужбине? Обо всем этом и рассказывает Светлана Арро в своей книге.

Кладбище — это целый мир, цивилизация, сконцентрированная на малом пространстве. Невеликое висбаденское русское кладбище вместило в себя и дворянское собрание, и купеческий клуб, и научное общество, и союз писателей, и епархиальный клир. Здесь собралось сразу несколько эпох: дореволюционная аристократическая Россия, первая эмиграция, вторая эмиграция…

Как и всякое старое русское кладбище, висбаденский Нероберг появился вскоре после открытия на горе православного храма. В 1845 году скончалась жена герцога Адольфа фон Нассау — Елизавета Михайловна, племянница императора Николая Павловича. Безутешный вдовец настолько любил и почитал свою русскую супругу, что решил похоронить ее не в родовом склепе среди своих предков-лютеран, а в храме ее веры. И через несколько лет, монаршей волею, над Висбаденом поднялся величественный храм, исполненный в русских архитектурных традициях. Освящен он был во имя святой Елизаветы. В специально устроенную под ним крипту были перенесены останки герцогини, где они и почивают по сей день.

А, спустя короткое время, под стенами храма появляются и могильные холмики. Причем хоронить там стали наших соотечественников, умерших не только в герцогстве Нассау, не только в самой Германии, но порой и в отдаленных уголках Европы. Светлана Арро делает замечательное наблюдение: прежде русские люди так дорожили своей верой, своей культурой, своими традициями, что непременно старались похоронить умершего близкого на православном кладбище, даже если это было связано с большими трудностями и со значительными расходами. Откуда только не привозили умерших в Висбаден, — из Парижа, Ниццы, Англии, Австрии, Италии. Со всей Европы. Казалось бы, куда проще! — умер человек, скажем, на острове за Ла-Маншем, ну и предать его земле там же где-нибудь. Но нет, — родственники, не считаясь с затратами, везут тело за сотни верст, с пересадками, по воде, по железной дороге, пыльным проселком, чтобы упокоить свой драгоценный груз в ограде, врата которой увенчаны восьмиконечным крестом. Сейчас, скорее всего, многие наши соотечественники, воспитанные на новейшей мудрости — «это не мои проблемы!» — просто и не поймут интересов, забот, боли русских людей не такой уж и отдаленной эпохи.

В России немало кладбищ, на которых покоится кто-то из друзей или близких Александра Пушкина. Кладбища, где были бы упокоены родственники поэта — редкость даже для России. В Висбадене же похоронена… дочь Александра Сергеевича — Наталья Александровна Меренберг.

Со своим первым мужем М.Л. Дубельтом Наталья Александровна не ужилась. Он был кутила, мот и к тому же страшный ревнивец. Однажды в Москве на балу Наталья Дубельт познакомилась с Николаусом Нассаусским — братом известного нам герцога Адольфа. Едва Наталья Александровна увидела германского аристократа, она… вся обомлела, запылала и в мыслях молвила: вот он! Подобные же чувства, видимо, испытал и висбаденский гость. Потому что за все время торжества они были неразлучны, и все прочие ангажементы дочь поэта уже более не принимала. Однако в брак влюбленные смогли вступить лишь через двенадцать лет: так долго длился развод с Дубельтом. Но уже сочетавшись законными узами с Николаусом Нассаусским, Наталья Александровна перебралась в Висбаден и прожила там полвека! Дом, в котором она жила — на Зоннербергштрассе — сохранился, и теперь, наряду с казино, является достопримечательностью Висбадена, которую не минует ни один русский путешественник.

Но откуда же у Натальи Александровны взялась эта фамилия — Меренберг? Ведь муж ее — принц Николаус — таковой не носил. А это получилось в соответствии с условностями, которых придерживались «августейшие» особы: не могла «неровня» носить фамилию владетельного монарха. Почему Наталье Александровне и была присвоена фамилия по несуществующему к тому времени графству Меренберг.

Среди похороненных в Висбадене можно назвать еще несколько имен из пушкинского окружения. Но упомянем лишь сестру лицейского друга Пушкина В.К. Кюхельбеккера — Ульяну Карловну, бывшую, впрочем, близкой Пушкину не менее своего брата. Многие годы она прожила заграницей. Умерла в Париже в 1869 году. Но к этому времени в Европе уже существовало и было многим известно русское православное кладбище в Висбадене. Умирая, Ульяна Карловна и завещала быть там похороненной.

После революции в России и массового исхода наших соотечественников кладбище в Висбадене становится таким же русским эмигрантским, как Сен-Женевьев де Буа, Кокад в Ницце, Ольшанское в Праге, Новое Дивеево в Нью-Йорке и другие.

Из похороненных здесь деятелей эмиграции непременно следует упомянуть известного в дореволюционной России своими ксенофобскими взглядами депутата Государственной Думы Николая Евгеньевича Маркова — одного из основателей черносотенного движения. Знаменитый философ И.А. Ильин так охарактеризовал его: «Он грубо умен и грубо хитер, властолюбив и малообразован, одержим антисемитизмом и масонобоязнью. Демагог с черным блеском в зрачке». Естественным образом, в Третьем Рейхе этот Марков, как говорится, нашел себя: его болезненный гебраизм пришелся очень даже не лишним для геббельсовской пропаганды. Этому нашему, с позволения сказать, соотечественнику всегда везло: после революции он удачно выбрался заграницу, в Европе отнюдь не бедствовал и даже оказался востребованным в известных кругах. Но ему повезло даже… со смертью. Марков умер в апреле 1945 года. Почему и оказался похороненном на мемориальном русском кладбище в тихом, неразбомбленном Висбадене. Доживи он хотя бы до мая, то, скорее всего, не умер бы своей смертью, а, кроме того, могилы этого небезынтересного персонажа русской истории наверняка не существовало бы вовсе.

В соседнем с Висбаденом Франкфурте-на-Майне многие годы действовала крупнейшая на Западе антисоветская организация НТС — Народно-Трудовой Союз и издательство «Посев». Естественно, многие деятели НТС и работники «Посева» упокоились в Висбадене.

Вспомним лишь одного из них. На новом участке кладбища стоит плита, на которой выбито — Александр Рудольфович Трушнович. Но покойного там нет. Это так называемый кенотаф — «пустая могила».

В 1954 году весь мир облетела сенсационная новость: в Западном Берлине советскими спецслужбами похищен член совета НТС, председатель комитета русских беженцев А.Р. Трушнович.

Словенец по национальности Трушнович в Первую мировую войну сражался в рядах австрийской армии и попал в русский плен. Начавшаяся вскоре затем в России гражданская война привела его в стан белых — в Корниловский полк. Трушнович участвовал во многих боях, получил несколько ранений. После поражения белого движения эмигрировать Трушновичу с семьей сразу не удалось. И многие годы ему пришлось под чужой фамилией вести жизнь неприметного советского обывателя. Но в 1934 году ему, как бывшему австрийскому подданному, случилось выехать в Югославию. Там-то Трушнович и включился в деятельность НТС. С тех пор всю свою жизнь он посвятил помощи соотечественникам, как-то выбравшимся из СССР. Особенно масштабными его заботы были во время войны и сразу после нее, когда многие тысячи людей — т.н. вторая эмиграция — по разным причинам не пожелали возвращаться в советскую Россию. Трушновичу приходилось как-то их обустраивать, подыскивать работу, помогать адаптироваться в незнакомом мире. Многие люди обязаны А.Р. Трушновичу самой своей жизнью.

Когда полиция явилась в ту квартиру, где была устроена засада на Трушновича, она обнаружила там следы борьбы и кровь на полу. Очевидно, что бывший, хотя уже и не молодой, корниловский солдат живым не дался своим похитителям. Где именно находятся останки Трушновича так и не известно.

Мы вспомнили лишь немногих покоящихся на кладбище в Висбадене. В книге же Светланы Арро выведены десятки судеб, которые знакомят нас с малоизвестными страницами жизни русского зарубежья.

Книга «Печаль моя светла…», помимо увлекательнейшего собственно авторского повествования, содержит многочисленные документы, свидетельства и воспоминания. Но Светлана Арро еще и завершает каждый очерк собственным стихотворением, что делает книгу произведением скорее художественным, нежели историко-публицистическим.

Завершим и мы нашу заметку стихами Светланы Арро:

Земля германская, совсем чужая,

Крест православный от рожденья мой,

Соединились здесь подобьем рая.

…Душа моя, греховная, живая,

Не святотатственная и не злая,

Где прорастешь ты дудочкой немой?

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Сергей Обухов

Доктор политических наук, секретарь ЦК КПРФ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Елена Вяльбе
Елена Вяльбе

«Десяточка»? Хорошая для начала дистанция, в лыжных гонках она применяется в эстафете 4×10 километров. Это означает, что дистанция преодолевается в команде четырьмя отдельно взятыми спортсменами, но результат — один на всех, тут общая и победа, и поражения. В общем, поздравляю всю команду «Свободной прессы» с первым 10-летием и желаю не сходить с дистанции и в таком же темпе идти вперед! Ну, и спорта, конечно, побольше!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня