Культура

Голос Новороссии

Дмитрий Филиппов: вышел в свет сборник Союза писателей ЛНР «Время Донбасса»

  
1659
Обложка книги "Время Донбасса"
Обложка книги «Время Донбасса» (Фото: предоставлено автором)

Третий год в Донбассе идет война. Пусть нас не смущает отсутствие картинки в телевизоре и условное перемирие «Минск-2». Война продолжается.

Как минимум одна сторона конфликта недоговороспособна. Постоянные обстрелы и провокации с украинской стороны, работа диверсионно-разведывательных и снайперских групп — это тлеющий уголек, который в любой момент полыхнет, стоит подуть западному ветру. Но даже в этих условиях Донбасс сумел выстроить новую модель государственности. Пусть действующую с перебоями, с кучей внутренних и внешних проблем, но — действующую! Работают школы, университеты, больницы. Старикам платят пенсии. Заработала банковская система. Возрождается энергетика. А еще в Донбассе случился мощнейший литературный всплеск, равного которому не было за все годы независимости Украины.

Время загоняет людей в тупик, и в поисках выхода из него рождается литература. Все очень просто: это клей, который на нравственном, на трансцендентном уровне скрепляет отношения общества и государственных институтов. Не оправдывает, нет, но вычерчивает иную реальность, которую можно будет принять за образец. И в этой связи можно смело говорить о таком феномене, как «литература Донбасса».

Как революция 1917 года вынесла на своем гребне Всеволода Иванова, Фурманова, Фадеева, Лавренева, Николая Островского, Шолохова, так и гражданская война на Украине рождает своих глашатаев. Без пафоса и героики (не то время, не то место) писатели Донбасса равны классикам революции в одном: прямом, твердом и горячем чувстве правоты. Потому что в любой войне, даже в гражданской, есть правые и виноватые. Нам может не нравиться эта мысль, гораздо проще все списать на неровный ход времени, но мысль эту никуда не деть: всегда есть правые и виноватые. Не Донбасс начал бомбить Киев.

Намечается новая драка,

Перерезана пуповина.

На соседском заборе — собака,

А вернее — ее половина.

По поселку стреляют с востока,

Вновь на прочность проходим проверку.

На оборванной линии с током

Провода коротят фейерверком.

Снова эти ужасные «бахи»,

Приносящие страшное горе.

И кишки половины собаки

На соседском красивом заборе…

Слышал здесь я и правду, и враки,

Видел здесь и Христа, и Иуду,

Но глаза половины собаки,

Я навряд ли когда-то забуду…

Это Александр Морозов, поэт из Дебальцево. Запомните это имя. Первым значимым литературным документом можно считать сборник рассказов «Я дрался в Новороссии!», вышедший в издательстве «Эксмо-Яуза» в прошлом году. Не все писатели в нем дрались в прямом смысле слова, не все даже жители Донбасса, но совершенно точно все являются очевидцами или участниками новой войны. Сборник вышел неровным: наряду с блестящими рассказами и очерками есть произведения достаточно среднего художественного уровня, но он живой, нервный и кровоточащий. Так младенец появляется на свет: орущее красное тельце, все в слизи и материнской крови, но в эту первую секунду жизни он уже вмещает в себя солнечный луч, измученную улыбку матери, завтрашний перегар ошалевшего отца. Он уже — есть! Он родился, раздвинув слабыми ручонками небытие.

Ополченец, скрывающийся под псевдонимом Ал Алустон, рисует окопную правду, где офицеры ВСУ продают ополченцам все, что можно продать, от установки «Град» до жизней своих солдат. А ополченцы продают фотосессии с уже сгоревшими танками, позволяя украинским офицерам докладывать об очередных успехах, делать карьеры. Рассказы написаны простым языком, на грани цинизма, и эта грубая правда бьет ледорубом по голове.

Другой взгляд — из подвалов бомбоубежища. Такова проза Андрея Кузнецова, журналиста, луганчанина, пережившего с двумя дочерями и беременной женой блокаду и ежедневные обстрелы города. И это все не воспоминания, не дневники, не записки с фронта — это полноценная художественная проза с идеями, героями, конфликтами. Впрочем, главный конфликт известен заранее, не писатели его породили, но вынуждены жить в нем и пытаться словом его затормозить, как это удается одним поступком герою рассказа Кузнецова.

И вот представлен сборник «Время Донбасса», куда вошли произведения около 20 прозаиков и 50 поэтов.

Сейчас литература Донбасса — это литература оценки, называния, проговаривания вслух. Когда на первом месте стоит необходимость бесшабашно и страшно проорать во весь голос: за что вы нас убиваете? Когда высокие материи и глубокие смыслы уступают место насущному: достать еды и воды, не попасть под обстрел, запомнить, записать, как все было. И этот взгляд — не внутрь себя, но вокруг — позволяет разогнаться. Много сил уходит, чтобы удерживать высокую скорость произнесения: все успеть, ничего не забыть. Не хватает времени заглянуть в себя, дать оценку, понять, как вообще все это случилось? Но теперь, кажется, это время пришло.

Самым значительным текстом литературы Донбасса на сегодняшний день стала пьеса «Оглашение Крама», с которой мне повезло ознакомиться в рукописи. Впрочем, сейчас она выложена в открытом доступе на сайте государственного информационного агентства ЛНР «Луганск Информационный Центр» выступивший информационным спонсором этого сборника. Автор — глава правления Союза писателей ЛНР, ветеран Афганистана, основатель сайта okopka.ru Глеб Бобров, известный широкому читателю как автор бестселлера «Эпоха мертворожденных». В пьесе всего два действующих лица — ополченец Яков Левитин и волонтер Марк (позывной «Крам»), которые сидят в расстрельной камере в полной темноте. Не видно лиц, званий, шрамов — только голоса. Автор так и различает их: голос справа и голос слева.

Уже в названии и именах персонажей дана явная отсылка к Библии и Торе. Позывной «Крам» — это обратное от имени соавтора второго Евангелия Марка, но еще это Храм: так слышится и так западает в подсознание. А еще это «харам» — запрет в исламе. Яков Левитин — это Иаков, боровшийся с Богом. Левит — одна из книг Торы. Оглашение — заключительный акт подготовки верующего к таинству Крещения. Символы разбросаны щедро, горстями, и они не заканчиваются, как бесконечны библейские хлеба из корзины безвестного мальчика. Библия, Тора, Коран — в расстрельной камере несть ни эллина, ни иудея.

Действий в пьесе четыре, причем диалог центрального, выворачивающего душу наизнанку четвертого действия занимает ровно девять строк. Но к нему еще надо подойти.

Бобров работает умелыми, уверенными приемами. Каждое действие — это такой доведенный до предела микрокосм одной темы. В первом действии такой темой является глубина падения человеческой души. Абсолютный, чистый садизм в застенках «нацгвардии». Это даже не Средневековье, это картины ада, в котором черти в камуфляже, с шевронами в форме трезуба режут людей на куски. Описанные пытки невозможно придумать: о них можно только услышать от тех, кто чудом уцелел. И это действие выполняет первую задачу: проговорить вслух, запомнить, записать. Никаких оценок — просто все происходящее не вмещается в оценочные категории. Яма без дна. Автор не вводит в пьесу ни одного персонажа с «той стороны» не из скупости или жалости. Просто там, в коридорах пыточной — не люди; и слова, обычная человеческая речь (русская ли, украинская — язык не важен) невозможны из их уст. У них и рта-то, пожалуй, нет: пустой провал на этом месте. Нет ни образа, ни картинки — это абсолютное зло.

Но уже во втором действии акценты смещаются, и Бобров вместе с героями пытается понять, как мы все до такого дошли? Что такого мы проворонили в себе и в стране еще совсем недавно, но уже в прошлой жизни? И здесь Бобров честен с собой и с читателем. Ответ прост: всем было плевать. И от того Крам с обидой и злостью говорит товарищу: «И ты, со своими дровосеками, и мы, со своими шапито, и даже те циркачи неопохмеленные, всем миром мы — граждане, словно долгоносики, точили ствол своей страны. Всем было плевать на общее, каждый жаждал лишь свое — частное. Кому флакона „тройного“ хватало, кто тачку жаждал, и чтоб руль кожей игуаны обтянут, а кому третий рынок подавай, потому что у Вована „Центральный“ все равно шире и длиннее, чем его оба два. Вот так, как крысы в колесе, на ходу покусывая друг друга, и добежали — кто до пули под БТРом, кто до колючей проволоки в заднице, а кто до „чистовой“. По заслугам — награда».

Третье действие — это взгляд героев вглубь себя: просветить до нутра, до печенок. С общим разобрались, теперь с самим собой разобраться надо. Яков Левитин бросил жену и дочь, Крам просто не создал семьи, не рискнул, испугался: два раза его жена делала аборт, а третьего ребенка так и не решились взять в детдоме. Вся жизнь прошла не так, в погоне за золотым руном, но вот настала минута, и каждый сам себе и «Арго», и аргонавт, и судья, и прокурор, и время назад не отматывается.

Глеб Бобров зафиксировал три взгляда на эту войну: прямо перед собой, назад и внутрь себя. И вдруг оказалось, что эти три разнонаправленных взгляда пересекаются в одной точке. Такое возможно в геометрии Лобачевского и в искусстве. В четвертом действии несколькими фразами автор вырывается из границ видимой художественной реальности и утверждает единственную возможную правду: божеской любви и милосердия. Читатель глотает свое сердце, и наступает катарсис — так древние греки называли это состояние, но мы все понимаем, что нет ему названия. Это просто прикосновение к горнему миру здесь и сейчас. Наяву.

Нельзя недооценивать силу слова. Литература Донбасса в каком-то смысле — это точка отсчета для всех нас: куда путь держим? Неплохо бы нам знать ответ на этот вопрос. В Донбассе знают.


Дмитрий Филиппов — известный российский писатель и литературный критик, сотрудничающий с ведущими российскими «толстыми» журналами. Лауреат премии «Альтернативная литература 2012», лонг-лист премии «Дебют"-2012, лауреат русско-итальянской премии «Радуга 2015», лауреат премии короткого рассказа имени Короленко (2015), лонг-лист премии «Национальный бестселлер"-2015 (роман «Я — русский»). Постоянный автор газет «Литературная Россия», «День литературы», «Литературная газета», интернет-портала «Свободная пресса».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Дмитрий Потапенко

Предприниматель

Виктор Похмелкин

Председатель "Движения автомобилистов России"

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня