Культура / День в истории

«Строчит пулеметчик за синий платочек…»

Исполнилось 110 лет со дня рождения Клавдии Шульженко

  
1603
Клавдия Шульженко
Клавдия Шульженко (Фото: Валерий Генте-Роте/ ТАСС)

Она была звездой. Ее свет был ослепительным. С годами звезда померкла. Но не потому, что она стала хуже петь и оскудел ее репертуар. Виной тому обстоятельства. Но затем звезда Клавдии Шульженко снова вспыхнула. Горит она и поныне…

Ретро — слово старое, покрытое пылью. Это целый музей — вещей, песен, нравов, привычек. Что-то безнадежно устарело, что-то можно достать, примерить. И — послушать. Удивиться и поразиться. Так вот, песни Шульженко — не просто ретро, а символ времени. Того, далекого, когда чувства были выше расчета, а поэзия властвовала над прозой…

Не собираюсь идеализировать минувшее. Оно противоречиво, разнолико. И женщина, о которой идет речь, не отражение того времени, а портрет на фоне времени. Он чуть поблек, но не стерся. Стоит подойти поближе, всмотреться в знакомые черты. Впрочем, кому-то они незнакомы…

Шульженко исполнила бесчисленное количество песен. Но была в ее репертуаре одна, затмившая другие. Это «Синий платочек» — ее вершина, музыкальный Эверест.

Хорошая мелодия, слов нет — нежная, лирическая. Но почему именно она превзошла те, что как будто ничем не хуже?

Слушая песню «отсюда», это понять трудно. Надо очутиться «там». Хотя бы мысленно. Представьте, если можете: идет война — жестокая, страшная. И конца ей не видно. Выходит женщина и поет. «Синий платочек» — это символ, ключ. Он открывает дверь в мир, едва мерцающий в памяти. Там, где родной дом, любимые лица, друзья. И все остальное, что было до этой проклятой войны…

Но мало спеть, надо было спеть так, чтобы эта дверь в прошлое отворилась! Такое было под силу только ей, Шульженко. И ее внешность оказалась подходящей, и голос, и манеры…

Сначала певица выступала перед воинами в гимнастерке. Вроде одежда для фронта самая подходящая. Но как-то к ней подошел военный: «Клавдия Ивановна, извините. Не могли бы вы петь в платье? Так лучше вспоминается мирное время, наши семьи…» С тех пор Шульженко выступала в вечерних нарядах.

Написал «Синий платочек» композитор Ежи Петербурский, руководитель популярного в Польше джаз-оркестра. Между прочим, он автор знаменитого танго «Утомленное солнце».

«Синий платочек» был вальсом — приятным, легким. Песней ему было суждено стать позже, когда Польшу в 1939 году оккупировали немцы, и музыкант оказался в Советском Союзе.

Джаз-оркестр Петербурского гастролировал по нашей стране и, среди других произведений звучал «Синий платочек». И вдруг… У поэта и драматурга Якова Галицкого вспыхнула идея написать слова к музыке. Сочинил он их тут же в концертном зале, под звуки вальса: «Синенький скромный платочек падал с опущенных плеч. Ты говорила, что не забудешь ласковых, радостных встреч…»

Экспромт оказался удачным, и Петербурский текст песни одобрил. Спустя несколько дней «Синий платочек» в новом оформлении исполнил солист джаз-оркестра Станислав Ландау.

Эту песню включали в свой репертуар известные солисты Изабелла Юрьева, Вадим Козин, Лидия Русланова. До войны вышла пластинка с мелодией, которую исполнила популярная в ту пору Екатерина Юровская. «Синий платочек» звучал на концертах, под нее на танцевальных площадках кружились пары…

В первые дни войны поэт из Полтавы Борис Ковынев написал на музыку Петербурского песню, в которой были такие слова: «Двадцать второго июня, / Ровно в четыре часа / Киев бомбили, нам объявили, / Что началася война!»

Эта песня получила известность и вошла в историю. Но «Синему платочку» было суждено обрести новые, главные слова и другое звучание…

На Волховском фронте, где Шульженко давала концерты, она познакомилась с сотрудником фронтовой газеты. «Подошел молоденький лейтенант, представился: Михаил Максимов, — вспоминала певица. — Сказал, что написал песню: «Мелодию взял известную, «Синий платочек», слышал ее до войны. А слова мои». Он протянул мне тетрадный листок: «Если вам понравится тоже, может быть, вы споете»…

Максимов взял за основу текст Галицкого, но некоторые строки переписал в духе времени. В песне появились слова, ставшие крылатыми:

«Сколько заветных платочков

Носим в шинелях с собой.

Нежные речи, девичьи плечи

Помним в страде боевой.

За них, родных,

Желанных, любимых таких,

Строчит пулеметчик за синий платочек,

Что был на плечах дорогих".

Слова так понравились Шульженко, что она в тот же день исполнила новый вариант песни во время очередного концерта. Текст Галицкого-Максимова был опубликован 8 июня 1942 года во фронтовой газете «За Родину!» Скоро о «Синем платочке» узнал весь Волховский фронт, а потом и весь Советский Союз.

Между прочим, после исполнения Шульженко другие артисты исключили «Синий платочек» из своего репертуара.

…Певица был необычайно популярна во время войны. Она пела в госпиталях, в полуразрушенных зданиях, на аэродромах, на железнодорожных платформах, утоптанных снежных площадках. И даже на ленинградской «Дороге жизни»! Шульженко исполняла песни о партизанах, которые «свято Родине верны», вспоминала, как из Одессы уходили моряки, «об огнях пожарищах, о друзьях-товарищах», и «как на запад шли по Украине». Пела и ее на глазах появлялись слезы…

Автобус, который возил концертную бригаду, был изрешечен пулями и осколками. Машина пробиралась к слушателям под артиллерийские залпы и свист пуль, а потому артисты рисковали жизнью так же, как и воины в окопах. Многие из них были увенчаны наградами. Стала орденоносной певицей и Шульженко…

После войны власть принялась «наводить порядок» во всех сферах жизни. Пресса, по команде партийных идеологов, обрушилась на литературу, искусство, музыку — симфоническую и легкую. Последняя была лакомым куском для ниспровергателей и хулителей.

Досталось Исааку Дунаевскому за его «Школьный вальс», в котором кому-то послышался «звон гусарских шпор». В пух и прах разнесли автора «Перелетных птиц» Матвея Блантера — в его мелодии якобы звучали «надрывные цыганские мотивы». Жесткой критике подверглись и другие композиторы — в частности, маститый Богословский и молодой Молчанов

Не обошли вниманием и исполнителей. Поиздевались над Бернесом, который «удостоился» едкой эпиграммы:

«Песни льет эфир московский

С голосом и без.

Там, где с голосом, — Козловский.

Там, где без — Бернес".

Задели и Шульженко. Правда, не персонально, а в компании с другими певцами. «Некоторые популярные эстрадные певцы (Р. Бейбутов, К. Шульженко, М. Михайлов) в своей трактовке советских песен допускают порой уступки плохим, отсталым вкусам — излишний надрыв, пошловатый сентиментальный привкус». Это цитата из журнала «Советская музыка».

Спустя некоторое время в том же издании Шульженко вновь подвергли обструкции — за исполнение песен Модеста Табачникова «Мама» и «Давай закурим». Музыка, которой еще недавно восхищались многие, была названа «низкопробной, выросшей из блатных и джазовых интонаций». Кто слышал эти мелодии, наверняка горько усмехнется…

Шульженко, как и Бернесу, «посвятили» эпиграмму:

«Вы спели хорошо про встречи,

Про речи тоже и про руки.

Но слушать это каждый вечер

Знакомой рифмой скажем: муки".

Тогда не просто критиковали и наставляли на путь истинный. Тех, кто попадал на страницы прессы в «неприглядном» виде, ударяли рублем. Композиторам не давали заказов, исполнителям закрывали путь на эстраду. В том числе, Шульженко. Ей было всего сорок с лишним, самый расцвет, но слышать ее на концертах удавалось нечасто. Правда, голос певицы иногда звучал по радио.

Разумеется, она переживала, терзалась, но обрести прежнюю популярность ей не позволяли. Да и вообще, ей много чего не давали. Например, отдельную квартиру. Она написала письмо министру культуры Фурцевой: «Уважаемая Екатерина Алексеевна! Обращаюсь к Вам с просьбой ходатайствовать перед Моссоветом о предоставлении мне квартиры. Я живу в коммунальной квартире, занимаю одну комнату 17,5 метра. В этой комнате я сплю, ем, болею…»

Шульженко пригласили на Старую площадь. Но напрасно прождав два часа в приемной министра, артистка поднялась со стула, сердито бросив секретарше: «Передайте вашей начальнице, что она плохо воспитана». И ушла, гордо стуча каблуками.

Она написала другое письмо — первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву. Но тот переадресовал послание Фурцевой. И Шульженко снова отправилась по знакомому маршруту.

На сей раз министр приняла Шульженко в указанное время. Однако пользы встреча не принесла — Фурцева долго объясняла, что сейчас нет, ну, никакой возможности улучшить ее условия, ибо огромное количество москвичей мучаются в бараках, подвалах и, как певица, в коммуналках.

Певица пыталась возразить: «Но я же не такая, как все. Я известная, меня любит народ…» Однако Фурцева поднялась, давая понять, что аудиенция окончена.

Отдельную жилплощадь Шульженко так и не дали. Позже она купила кооперативную квартиру на улице Усиевича, недалеко от метро «Аэропорт», В ней она прожила до конца своих дней…

В 1958 году в «Московской правде» появился фельетон «Шарик в обмороке». Он был «посвящен» якобы капризам певицы, которая без веских причин отказалась от концерта, на который были раскуплены все билеты. Но серьезные доводы у артистки были — в день выступления ее любимая собака попала под машину и погибла. Понятно, Шульженко переживала, да так сильно, что ее хватил сердечный приступ. Выступать она никак не могла.

Вот финал публикации: «Шульженко недаром носит звание заслуженной артистки. Она, действительно, популярна в народе, перед ней гостеприимно распахиваются двери клубов и концертных залов. Как поется в песне: «Для нашей Челиты все двери открыты…»

Но эти двери в один прекрасный день могут и захлопнуться, если Шульженко свое появление на сцене будет ставить в зависимость от состояния здоровья незабвенного Тузика".

Спустя много лет домой к артистке пришел человек с огромным букетом роз. И встал перед ней на колени, прося прощения. Этот был журналист, автор того скандального фельетона…

Увы, лучшие годы певицы прошли в «застое». Ее имя чаще стало появляться на афишах, когда она вошла в возраст, который принято называть солидным. О Шульженко снова вспомнили журналисты, и тон прессы, не в пример прошлым годам, был благожелательным и полным комплиментов.

Увы, к тому времени ее силы стали иссякать и начали одолевать болезни. Но все же певица старалась как можно чаще встречаться со своими благодарными слушателями.

70-летие Шульженко торжественно отмечалось в Колонном зале. Она величаво выплыла на сцену, взметнув ввысь синий платок. Зрители в едином порыве поднялись с мест, награждая певицу нескончаемыми овациями. В зале было немало пожилых людей, чья молодость пришлась на расцвет ее творчества. С ее песнями они прожили всю жизнь.

Народная артистка СССР Клавдия Ивановна Шульженко стояла в этом бурлящем море, едва сдерживая слезы.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня