Культура

Три патрона для…

Детская память о боях на Халхин-Голе. Рассказ Андрея Николаева

  
4485
Советско-японский военный конфликт у реки Халхин-Гол, 1939 год
Советско-японский военный конфликт у реки Халхин-Гол, 1939 год (Фото: ТАСС)

Я аккуратно сложил березовые чурки так, чтобы костер быстрее разгорелся. Улыбнулся, предвкушая, и осмотрел полянку. Все было готово к очередному сеансу удовольствия. Дровишки, топорик, казан, тренога, столик с шинкованными морковью, капустой, луком, помидорами и прочими овощами. Мясо, нарезанное кусочками, многообещающе розовело аппетитной горкой, специи благоухали… Все это разнообразие через пару часов должно было превратиться в ароматную дамламу. Я люблю кашеварить на природе. Главное здесь не только пропорции в казане, но и возможность управления пламенем. Как будто на плите готовишь и можешь манипулировать газовой горелкой. Я знаю, как добиться этого эффекта от костра.

В кармане требовательно завибрировал телефон. Это мама. Ей пошел девятый десяток, но она еще бодра. Раз в день мы обязательно созваниваемся. Обычно разговоры у нас односложны: «Как себя чувствуешь? Как давление? Не нужно ли чего?» Мама у меня не особенно разговорчива. Или я не умею поддерживать с ней диалог. Вот и сегодня общение складывалось, вроде бы, обычно. Но когда, получив ответы на свои традиционные вопросы, собирался сказать: «Ну, пока, мамочка, утром позвоню…», я вместо всегдашнего «До завтра…» я услышал: «Подожди, я тут вспомнила одну историю. Это самая яркая картинка из моего детства. Я хочу рассказать её именно так, как она у меня сегодня перед глазами встала. Мне, кажется, тебе это важно знать».

«…Я помню горячую степь, яркое солнце. Мы с сестрой ковыряемся в песочнице возле дома. На подоконнике сидит мама, твоя бабушка. Она расчесывает свою косу и всматривается вдаль. Ждет папу. Он военный, командир. Обычно папа возвращался к обеду вместе с веселыми солдатами. Они горохом высыпались из грузовика и потом шумно обливались водой возле умывальника. Все смеются. Мама, улыбаясь, подает полотенце папе. Потом он нас целует, и мы с сестрой наперегонки бежим к обеденному столу. Но сегодня все иначе. В той стороне, откуда обычно приезжал папа, что-то гремит и рокочет…

Мама тоже не такая, как всегда. Не улыбается. Напряженно всматривается в степь… Но, вот и грузовик с папой и солдатами. Они очень сосредоточены. Некоторые запачканы чем-то красным и перевязаны бинтами. Никто не смеется как обычно. Папа весь черный. Я подбегаю к нему, хватаю за руку и кричу: «Папа, пойдем кушать, мы тебя заждались!» Папа поднимает меня на уровень своего лица, всматривается мне в глаза и говорит: «Не сейчас, дорогая. У папы дела. Немного позже, а пока идите с мамой и Аллочкой (сестра) в казарму и ждите меня там».

Помню, как сидели в казарме. Мы с сестрой катаем мячик, а мама сосредоточенно прислушивается к гулу и раскатам, похожим на грозу, которая гремит где-то в степи, но кажется, скоро дождь ударит и по нашим крышам. Вот из общего гула начали выделяться отдельные звуки. Треск и буханье…

Сестра Алла заговорщицки наклоняется и шепчет мне на ухо: «А я знаю, что это там грохочет! Это выстрелы! Это, наверное, папа стреляет. Я однажды видела, как он это на стрельбище делает. Не беспокойся, папа хорошо стреляет!»

Я завидую сестре, она меня старше, была с папой на стрельбище и теперь хвастается. Я иду жаловаться маме, но тут неожиданно появляется весь всколоченный папа. Он обнимает маму и вкладывает ей в руку какую-то блестящую штучку. Я рядом, до меня доносится его возбужденный шепот: «Здесь три патрона… В случае чего ты знаешь, что делать. Мы с тобой это обсуждали!»

Мама меняется лицом и каменеет…

Я тяну маму за руку и что-то канючу. Она не реагирует. Я, обиженная на сестру и на маму, начинаю плакать. Мама смотрит на меня какими-то очень сухими глазами: «Идите с сестрой в прятки поиграйте. Вы прячьтесь, а я скоро пойду вас искать. Только тихо сидите, я не должна вас сразу найти. Иначе неинтересно будет…»

Как сейчас помню, что хорошо спряталась. Мама бы ни за что сразу не нашла. Забралась на второй ярус койки и накрылась одеялом. Но оставила себе маленькую щелочку. Чтобы все видеть и слышать. Алка, глупая, в шкаф полезла. Там бы её в два счета мама обнаружила.

А в это время стрельба уже вокруг казармы. Стены дрожат, штукатурка обваливается, вой непрерывный, крики какие-то: «Раааааааааааааа…Бааааанзаааай!!!» Потом снова: «Раааааааааа!!!»

А я лежу себе под одеялом и мне так уютно и спокойно… Я же хорошо спряталась. Меня никто не найдет! Ну, может быть, только мама и то не сразу… А потом папа придет. Настреляется и придет. А может быть, папа, там, на улице, со своими солдатами тоже во что-то играет? Вот бы хотя бы одним глазком посмотреть…

Только вот мама нас, почему-то, не ищет. А все сидит с папиной блестящей штучкой в руке и неотрывно смотрит на дверь. А ведь обещала нам прятки …

Тут на улице неожиданно все стихло. В казарму влетел папа. Без фуражки, волосы опалены, весь забрызган красным: руки, гимнастерка, сапоги… Мама бросилась ему на шею. А я подумала, что наша игра началась, раз папа пришел.

Папа меня сразу нашел, взял на руки, поцеловал. От него пахло таким родным и чем-то очень резким. А мама вытащила Алку из шкафа. Папа мне сказал: «Закрой глаза и не подсматривай!» И мы побежали.

Мне было очень неудобно. Папа закрывал мою голову ладонью, прижимая её к своей груди. У папы бешено колотилось сердце. Я почти оглохла от его стука и ничего не могла видеть. Папа очень быстро бежал со мной на руках. И все время через что-то перепрыгивал. В один момент я немного освободила голову и открыла глаза. Увидела наш дом, открытые окна, шторы… И много-много людей, лежащих на земле как мешки. Там были папины солдаты и еще какие-то совсем мне неизвестные. Я их раньше не замечала, одетые не по-нашему и с желтыми лицами. Никто не шевелился. Как будто все услышали команду «замри». Один только ослушался. Когда мы пробегали мимо, желтолицый захотел ударить папу, но папа его опередил…

Потом мы ехали в трясучей машине. Папа рулил, а мама сидела, обняв нас с сестрой как курица цыплят, и плакала. Позади забухало, затряслась земля, а папа сказал: «Надо же, успели. Наши накрыли. Значит, будем жить…»

Моя мама, то есть твоя бабушка, не любила ворошить прошлое. Она очень удивилась, когда я, став уже барышней, рассказала ей о своих воспоминаниях. Что все поняла про блестящую штучку от папы и про три патрона, которыми мама должна знать, как распорядиться… Мне вообще сначала показалось, что это был вот такой цветной сон, который неожиданно выбрался из недр моего мозга. Но мама отрезала: «Это не сон. Это Халхин-Гол…» А потом, после небольшой паузы, добавила: «Я думала, что у тебя совсем память отшибло. Нас же тогда шальным снарядом немного достало. Сразу после того, как Харис (мой дед, Кутлуев Харис Шаяхметович) сказал, что будем жить. Вас с Аллой контузило. У тебя была амнезия».

 — Мама, а ты бы тогда смогла выстрелить в нас с Аллой?

Мама посмотрела на меня такими же сухими глазами, как тогда в казарме, и ответила: «Я же офицерская жена. У нас была договоренность с твоим отцом. Если бы Харис не отстоял казарму и пришли японцы, то первая пуля была бы твоей. Как младшенькой…»

…Телефон давно лежал в кармане брюк. Мама, наверное, уже спала. Костер затихал, подмигивая углями и истекая дымком. Дамлама почти поспела. Казан распространял вокруг себя флюиды любви и счастья. Периодически подходили друзья. Принюхивались, а потом радостно гремели тарелками и ложками. Потирали руки и булькали из морозной бутылки по стопочкам. Пятьдесят… еще по пятьдесят… Пришел даже спавший весь день где-то под крышей Барсик. Ему не наливали. Я открыл крышку казана под аплодисменты заждавшейся компании. Неожиданно в памяти возник образ бабушки. Какой я её запомнил в детстве. Волевые складки губ и сухой взгляд вглубь себя в минуты задумчивости. Я смотрел, как друзья за обе щеки уплетают дамламу и думал о японцах, и о том, что первая пуля, в общем-то, предназначалась мне. Бабушка бы не промахнулась…

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня