Культура

Пятьдесят первому

Ивану Охлобыстину сегодня пятьдесят

  
2655
Иван Охлобыстин
Иван Охлобыстин (Фото: Russian Look/ Global Look Press)

Даже как-то не верится. Он ведь все больше ассоциируется с числительными, связанными с единицей. Например, я не раз шутил, что о. Иоанн… Не уверен, что его можно сейчас так называть полноправно, поэтому, что Иван Иванович — первый мире священник с татуировками. Это, конечно, не так. Зная своеобразие национального преломления христианства в Латинской Америке, карибских странах или на Филиппинах, где люди в Страстную Пятницу добровольно подвергают себя распятию (к счастью, не летальному), смутно догадываешься: бывают вещи и поэкзотичнее.

Но есть у Охлобыстина и нешутейные «номерпервые». Скажем, его первая серьезная актерская работа и главная роль — в жутковатой мистической драме «Нога» о парне, потерявшем ногу в Афганистане и постепенном понявшем, что ампутированная конечность превратилась в его темного двойника, доппельгангера, зажившего самостоятельной, не очень хорошей жизнью. Многие считают этот фильм лучшей — первой по силе и качеству, значит — антивоенной картиной.

С позиций нынешнего дня все не так однозначно. В конце 80-х-начале 90-х, когда «Нога» вышла на экраны, почти любая книга или фильм сознательно вылепливались, или постфактум трактовались в духе «анти». Причем, как потом выяснилось, это было не просто торжество разрушения без намека на созидание, но и увеличение на пару порядков тех проблем, против которых «анти» выступало. Что-то антикоррупционное — и на выходе мы уже имеем не безобидные холодильники с колбасой на маршальских дачах, а самобытную художницу Е.Васильеву. Антивоенный — и мы уже сражаемся с исламизмом и геополитическими угрозами не в Афганистане, а на Кавказе. Нет, «Нога» фильм не радикально-антивоенный, скорее, показывающий изнанку и психологические последствия войны. Однако их и раньше обнажали многие авторы, которых в абстрактном гуманизме и пацифизме вряд ли заподозришь. Вот первенство в качественном показе этой изнанки у «Ноги» оспорить сложно. А сам по себе факт мучений и терзаний вернувшегося с поля боя солдата отнюдь не нов — ведь и в христианстве раньше священники на несколько лет отлучали от причастия вчерашних воинов. О священничестве, впрочем, чуть дальше.

Иван Охлобыстин, кадр фильма "Нога", 1992 год (Фото: Russian Look/ Global Look Press)

Первая режиссерская работа Охлобыстина, «Арбитр», вряд ли может быть названа номером один в какой-либо номинации или категории, хотя как криминально-философская сага переходного от СССР к РФ периода — пуркуа па, вполне. Зато дальше, как режиссер, сценарист и исполнитель главных или значимых ролей в мрачно-абсурдистских и брутальных комедиях юбиляр прочно обосновался в группе лидеров. А его уход из этой сферы к священническому служению и вовсе стал сенсационным, не имевшим аналогов и конкурентов в своем роде событием. Как и последующее возвращение в мир, и в киноиндустрию, пока не совсем понятно, временное или окончательное.

Когда Охлобыстин начал активную и последовательную общественно-политическую деятельность (эпизодические-то всполохи, вроде участия в партии «Кедр», случались и раньше), огласил «Доктрину 77» и выразил готовность пойти на президентские выборы — многие восприняли это как первое и одновременно последнее чудачество в новом амплуа. Как перенос кинематографического кича на новую почву, затянувшийся дольше, чем на одно выступление. Но Иван не шутил, почва же была не новой, а старой, тысячелетней, при этом вечно молодой и русской. Как русский почвенник, патриот, государственник, проповедник консервативных, традиционных и вообще вечных ценностей Охлобыстин опять в числе первых, самых ярких и убедительных.

Вся эта яркая палитра и гармоничное сочетание крутых виражей в совокупности позволяют назвать Охлобыстина первым постмодернистом русского патриотизма и консерватизма. Можно, конечно, справедливо упомянуть Лимонова и Мамлеева, которые если и не консерваторы в привычном значении слова, особенно Лимонов, то патриоты точно. Но Мамлеев — это отечественный «постмодернист до постмодернизма», у нас и слов таких не знали, когда он в получивших самиздатовскую популярность «Шатунах» преодолел все границы и каноны еще до объявления постмодернистской эры даже на Западе. В итоге творчески дозревал Юрий Витальевич как раз в западной среде, и там же формировался как писатель Лимонов. Они уже знали, что такое постмодернизм как состояние общества и культуры, но до России это знание и свои навыки патриотического преодоления новой эры донести не могли.

Иван Охлобыстин (Фото: Russian Look/ Global Look Press)

Когда же Лимонов и Мамлеев вернулись в Россию, здесь параллельно с торжеством в экономике капитализма, более звериного, чем где-либо на Западе, в культуре и искусстве торжествовал либеральный постмодернизм, также переплюнувший западные лекала. Он мог быть ироничным и претендующим на тонкость, как у Пелевина, мог быть запредельно хамским и кощунственным, как на «выставках» вроде «Осторожно, религия». Суть всегда сводилась к одному: в лучшем случае никаких ценностей и реальности вообще нет, в худшем — они есть, но токма наши, либеральненькие, все остальное — гнусь, мракобесие и средневековье; при этом «лучший случай» обычно маскировал и подпирал худший.

Лимонов и Мамлеев боролись против либерального постмодернизма постмодернизмом патриотическим. Эдуард Вениаминович, дай Бог ему долгих лет жизни, продолжает это делать, честь им и хвала. Но Охлобыстин не самый, возможно, первый в строго хронологическом плане, но первый по яркости и широте охваченной аудитории представитель патриотического постмодернизма, взошедшего непосредственно в России в ответ на ироничные хиханьки и злобный глумливый гогот. Рядом с ним в этой плеяде писатель и бард Михаил Елизаров, доводящий либералов до белого каления тем, что в ответ на унижение наших святынь высмеивает их местечковые святыньки. Прорывной художник и автор термина «атомное Православие» Алексей Беляев-Гинтовт. Победитель «Голоса» иеромонах Фотий, обвиненный многими в том, что принизил сакральность своего сана смычкой с массовой культурой, а деле приручивший массовую культуру сакральным. Еще целый ряд самобытных фигур.

Читайте также

Все перечисленные передовики национализации постмодерна доказывают, что Русский Мир это вовсе не обязательный армяк, залитый квасом, и кислая капуста в нечесаной бороде. Это широчайший размах творческих поисков и находок, опирающихся на русскую почву. И при этом не просто идущих в ногу со временем, но и это время опережающих, а уж унылую «пуссилевинщину» давно оставивших позади. Это использование всего спектра новейших социальных, медийных, творческих и заодно производственных технологий. Это XXI век, не отрицающий, а продолжающий Вечную Русь. И Охлобыстин, сменивший пока рясу священника на белый халат сериального доктора Быкова, здесь в авангарде. Он еще долго будет в авангарде — ему ведь сегодня только лишь пятьдесят.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня