Культура

Памяти Фазиля Искандера

Александр Трубицын о прекрасном писателе и его родной Абхазии

  
822
Фазиль Искандер (на первом плане) с супругой Антониной
Фазиль Искандер (на первом плане) с супругой Антониной (Фото: Григорий Сысоев/ ТАСС)

1969 год

Суровые и весёлые студенческие годы. Смоленский филиал МЭИ — Московского Энергетического Института. Студенты — понятно — молодёжь. Но и преподаватели только что созданного филиала — вчерашние студенты МЭИ, направленные преподавателями в Смоленск. И одно это создавало и много забавных qui pro quo, когда студентов путали с преподавателями и «натарбормот», и особую атмосферу сверхтребовательности — «а слабо?». Потому и отбор был — 6−7 абитуриентов на место, и отсев был — до диплома доходила половина группы.

И — атмосфера библиофильства, высокой культуры, формирование корпуса советских инженеров. Главная забота руководства и преподавателей СфМЭИ на период производственной практики — подыскать центры культуры и высоких технологий. Сохранились у меня кинокадры — именно кинокадры, отснятые на любительскую плёнку кинокамерой «Спорт», которая стоила ровно одну стипендию — практики группы «Промышленная Электроника — 1, набор 1965 года» (ПЭ-1−65) в Ленинграде. Девушки наши ужинают чёрным хлебом, макая его в подсолнечное масло с солью — но завиваются, красятся и идут в лучшие ленинградские театры на лучшие спектакли с участием лучших артистов.

Это — вечером, а днём — работа на лучших предприятиях, на рабочих местах операторов и прессовщиц, монтажников и наладчиков.

И вот однажды в коридоре родного СфМЭИ однокурсник Володя Розгон вдруг рассказывает о недавно прочитанной книге Фазиля Искандера.

— Ты что, не читал?

— Не-а.

— Почитай! Вот так (поднятый большой палец) мужик пишет!

— Ну, ладно, постараюсь…

Сказал я без энтузиазма — ведь знал я политику советского минкульта — поднимать на щит и печатать стотысячными тиражами очень среднюю Азию и недалёкий Дальний Восток, как «представителей национальных меньшинств». Впрочем — книги Тихона Сёмушкина «Чукотка» и «Белые снега» Юрия Рытхэу любил с детства.

Но Володя так жарко рассказывал о литературном таланте, о блеске юмора Искандера, что разговор запомнился.

1974 год

И вот институт позади, сверхпрестижное по советским временам предложение работы на выпустившей кафедре промышленной электроники принято, увлекательная работа инженера по НИРу — пиковый вольтметр для завода Тяжмехпресс в Воронеже сделан, измеритель процентного отклонения напряжения сети от номинала для бакинских нефтепромыслов сдан, тестер для интегральных микросхем смоленского завода решён весьма элегантно, преподавательский опыт получен — и тут появляется предложение поработать в Зеленограде, советском центре космической электроники.

Первое время живу в гостинице — и вдруг, среди ночи, вспоминается тот самый разговор о Фазиле Искандере, которого я так и не прочитал. Ярко, точно, как на киноэкране прокручивается тот разговор с Володей — и я снова засыпаю.

А наутро — на работу, а в обеденный перерыв (уж так принято было) — добежать до книжного магазина, вдруг что интересное привезли?

Привезли. Привезли книжку в белой обложке с коричневым деревом, синими и красными листьями и кавказским мальчиком. «Дерево детства» Фазиля Искандера — копеек 50 стоила по тем временам.

Я удивился совпадению, быстренько взял один экземпляр и побежал на работу.

Вечером, в гостинице, на 11-м этаже, раскрыл свежую, тугую книжку — и закрыл её только под утро, восхищённый и потрясённый.

Не дождавшись перерыва на обед, попросил оформить пропуск на выход (в ВПК с этим было строго!) к открытию магазина — купить как можно больше, дарить друзьям, дарить всем удовольствие и наслаждение — но уже ни одной книжки не было…

Зато с тех пор я полюбил Искандера и искал, и собирал его книги, рассказы, повести. И — главное! — я полюбил Абхазию, Абхазию, в которой никогда не бывал…

1986 год

Не будем о грустном. Не будем о Сократе, который две с половиной тысячи лет назад доказывал глупым соотечественникам, что нельзя, что неправильно и опасно проводить «всенародные выборы» власти…

«Сократ … говорил, что глупо должностных лиц в государстве выбирать посредством бобов (всенародных выборов, белые и чёрные бобы служили бюллетенями — А.Т.), тогда как никто не хочет иметь выбранного бобами рулевого, плотника, флейтиста или исполняющего другую подобную работу, ошибки в которой приносят гораздо меньше вреда, чем ошибки в государственной деятельности; подобные речи возбуждают в молодежи презрение к установленному государственному строю и склонность к насильственным действиям». (Ксенофонт Афинский)

«Всенародные выборы» — со всеми ужасающими и катастрофическими последствиями — были устроены Гобачёвым и прочими наёмниками заокеанского капитала (Ильфа и Петрова не опровергнешь).

Среди прочих кандидатов народные избранники от Зеленограда вдруг оказался и Фазиль Искандер — легендарный Фазиль Искандер!

Назначена встреча с кандидатами — во Дворце культуры завода «Микрон» (ныне уничтоженном). А у меня — забавная ситуация. Именно в этот день и в это время — юбилейный день рождения у хороших знакомых. И редакционное задание, венгерский репортёрский магнитофон на боку — от зеленоградского радио.

В советские годы это было естественно — общественное участие в СМИ, рабкоры, селькоры — всё это не урезалось капиталистической цензурой, было возможно прямое обращение к людям. Я был инженером — но на общественных началах делал репортажи для зеленоградского радио (пользовавшиеся успехом — похвастаюсь).

И вот, выступают кандидаты (я записываю на магнитофон, а у самого мысль о стынущей на моём гостевом месте водке и закуске). Доходит очередь до Искандера — САМОГО Искандера, которого вижу впервые! Я подхожу к трибуне, раскрываю микрофон-«удочку» и записываю все его слова. И радует, что он не собирается идти в депутаты, но согласился на участие, чтобы по-писательски увидеть процесс изнутри…

Я складываю «удочку» и готов уже улизнуть — на день рождения — но тут один бдительный товарищ, из организаторов встречи, требует отдать ему кассету с записью, дабы не попало в эфир что-то секретное… Я возражаю…

Короче говоря, мы с этим бдительным появляемся на сцене, вцепившись друг другу в лацканы. Я объясняю залу причину конфликта — зал радостным рёвом подтверждает мою правоту и кассета остаётся у меня. А сочувствующая публика тут же теснится и освобождает мне место возле Фазиля Искандера (мог ли мечтать?).

Фазиль Абдулович понимает ситуацию и предлагает для записи интервью прийти к нему — и даёт телефон (мог ли мечтать?).

Убегаю со встречи, прибегаю к юбиляру, рассказываю — шок и восторг, штрафная и напутствия.

На следующий день, с тем же редакционным магнитофоном и кассетой еду к Искандеру — он жил тогда возле метро «Аэропорт».

Неожиданности начинаются с прихожей — вешалка точно такая же, как у меня. Я это отмечаю, захожу в комнату — и глаза на лоб: точно такой же книжный шкаф, как у меня (только у Искандера их два), точно такие же книги в шкафу, точно такая же югославская пишущая машинка и ещё много-много удивительных совпадений.

Совпадения продолжаются и дальше — в ходе интервью выясняется множество удивительных совпадений в жизни, биографии, каких-то деталях.

Но вот приходит время прощаться.

— Извините, оканчиваю запись, мне надо собираться в командировку…

— Спасибо, и мне тоже в командировку…

— Завтра?

— Завтра.

— Только не говорите, что в Таллин!

— Именно в Таллин.

— Я — впервые, на завод, который с нами в кооперации.

— И я впервые — пригласила русская община…

Немая сцена, как писал Гоголь!

На прощание Фазиль Абдулович дарит мне только что вышедшую его книжку — «Кролики и удавы», подписывает «Саше Трубицыну — братски», и пишет мне записку — чтобы пропустили на его выступление, и — до встречи в Таллине!

И вот — Таллин… Выступление Искандера на следующий день. Таллин — странный, поступь веков — и гнусного вида молодые люди в кепи гитлеровской армии — выродки Горби и Яковлева… Милые эстонские старушки в музее — и карикатурные мамзели на фотовыставке с «европейским» порноуклоном…

Выступление Искандера — прямо скажем — неудачное. Зал переполнен, но блистательные его рассказы в его исполнении теряют весь блеск. Медленный, вдумчивый, глуховатый голос, отсутствие артистизма и школы скучны для зрителей. Я отлично понимаю его — если вы сейчас с интересом читаете эти строки, это вовсе не значит, что вам интересно было бы выслушивать меня — несколько раз меняющего слова и буквы, думающего о том, что надо бы и можно бы написать и получше…

1990 год

В СССР и США действует проект «Саманта» — в память американской девочки, написавшей письмо Андропову, тогдашнему Генеральному секретарю КПСС. Она написала письмо, была приглашена в Советский Союз, своими глазами увидела, как живут советские люди, советские дети, побывала в Артеке. А потом, после возвращения домой, рассказывала, что Советский Союз — не враг, что люди там живут — хорошие, мирные, дружелюбные, работящие… А потом вместе с отцом попала в авиакатастрофу.

Её мать организовала в память о Саманте детский лагерь, куда приезжали дети со всего мира. По телевизору приглашали детей записываться в клуб «Саманта» — записался однажды и мой сын. Делегацию формировали по активности и участию в работе — и он, как лучший фотокорреспондент клуба, попал в её состав.

В делегации были дети со всех концов тогда ещё единого Советского Союза — особо запомнилась армянская девочка и её наставник — ярко-рыжий голубоглазый армянин.

В Доме Дружбы собирались родители юных делегатов мира — обсуждали, с какими подарками поедут дети. И решили, что нужны картины с пейзажами всех республик, и книги.

И тогда мы с сыном пошли в Дом Книги на Новом Арбате и купили пачку книг Фазиля Искандера на английском языке «Тринадцатый подвиг Геракла» — ибо кто лучше, теплее и правдивее мог рассказать о жизни в СССР?

На бело-зелёной обложке книги был портрет Искандера, и была крошечная точка на карте СССР — Абхазия… И именно из этой точки шли такие талантливые и искренние, такие мудрые и весёлые слова — для всего мира.

2001 год

В этом году я впервые увидел Абхазию, ту самую Абхазию, которую описывал Искандер. Абхазию, обгоревшую и исклёванную пулями, Абхазию скорбную и траурную, Абхазию, в которой тлела ещё война, Абхазию под подлейшей и гнуснейшей ельцинско-чубайсовской позорной блокадой, Абхазию — Ленинград XXI века.

Впервые — по чистой случайности попав в санаторий газеты «Правда» — надо было добирать какие-то лимиты и фонды. Привезла меня жена, Жанна Мамиевна Касьяненко, грузинка по отцу, зам. главного редактора газеты «Советская Россия».

И приехал — прямо на страницы Искандера. Настолько понятным, знакомым было всё вокруг, настолько ясно было, что говорят абхазцы и что они подразумевают…

Персонал санатория — отношения служебные. Но вот первое абхазское знакомство — Чингиз Джотович Бигвава, глава администрации Пицунды — уже заранее описанный гениальным пером Искандера. Сразу было понятно, кто он и что он, и, когда выставив в разбитое окно кабинета автомат, кричал, что «мамой клянусь, застрелю эту корову, если ещё раз выпустишь её на школьный двор!», и когда горестно подпирал рукой голову, слушая посетителей…

Благословенная Пицунда, разорённая войной, изнуряемая блокадой, легла на его плечи, а он — комиссар 5-го Пицундского батальона, чудом вернувшийся с того света после тяжелейших ранений, трудно и упорно вытаскивал её к жизни, как вытаскивал к жизни свой дом старый абхаз из рассказа Искандера «Дедушка»…

И диалог между нами, приехавшими из Москвы коммунистическим журналистами и им, главой администрации Пицунды, был тоже — как из рассказов Искандера.

— Что нужно? Чем мы можем помочь?

В круглой абхазской голове проносятся сотни мыслей, проходят тысячи сравнений и комбинаций, идёт раскладка, не раз описанная Искандером. И, наконец:

— 65 тысяч надо. Вот видите (подводит нас к окну кабинета) — русская школа разрушается. Крыша протекает. На самый необходимый ремонт 65 тысяч надо…

А осенью я везу через ельцинскую блокаду зашитые поглубже 65 тысяч (большие деньги для того времени!), выделенные КПРФ, пару компьютеров (первые! В Пицунде не было ни одного!), принтеры, бумагу, канцтовары и книги — сколько смог увезти, и припрятанный прибор ночного видения.

Осенью Пицунда ещё суровее, со стороны грузи очередная провокация, по пути попадаются вооружённые отряды, в здании администрации — штаб 5-го Пицундского батальона. Компьютеры тут же становятся штабной техникой, на них печатаются приказы и диспозиции. В Пицунде — затемнение, над морем изредка проносятся вертолёты…

Уже потом Чингиз откровенно (я заслужил откровенность) рассказывает — а я словно перелистываю страницы Искандера — почему он попросил 65 тысяч, и именно для русской школы.

Всё по Искандеру — абхазская наивная мудрость и выработанная веками предусмотрительность. 65 тысяч — маловато, но если запросить больше, то могут и не дать. 65 тысяч — повод обратиться к местным бизнесменам, чтобы дополнили до минимума. И крышу школы — русской школы! — починили. А это уже рычаг для давления на центральную сухумскую власть: русская школа как новенькая, а абхазская неухоженная! Нехорошо! Надо выделять средства!

Словом — Искандер описал всё заранее, всё было понятно, можно было сказать: «мы одной крови, ты и я», и скрывать нечего.

Горе и радость всегда шли об руку по земле Абхазии, формировали абхазский менталитет, так точно описанный Искандером.

2003 год

В этом году мы с женой — заместителем главного редактора газеты «Советская Россия» — попали на Северный полюс и установили там флаг «непризнанной» Республики Абхазия.

Экспедиция была проведена под эгидой Коммунистической партии Российской Федерации и Коммунистической партии Республики Абхазия. Г. А Зюганов готовил российскую часть, Э.Э. Капба — абхазскую. От Абхазии были доставлены полярникам продукты, горный абхазский мёд и копчёный сыр.

Удивительно — на Северном полюсе, в чёрной и округлой полярной палатке, которая была настолько разумно устроена, что изнутри казалась больше, чем снаружи, источником тепла и обогрева была соляровая печка с названием «Апсны», Абхазия, изготовленная в Сухумском совнархозе!

Уже сейчас, вспоминая об экспедиции, сожалею о том, что вместе с пищей телесной от Абхазии не была передана и пища духовная — книги Фазиля Искандера. Ведь не найти лучших «книжных витаминов», чем его рассказы.

И надо будет — обязательно надо будет! — от народа и от руководства Абхазии установить прочную связь с полярниками и снабжать их витаминами не только телесными, но и книжными, произведениями Искандера в печатном и электронном виде.

2016 год

Июль, июль! От границы Абхазии, от Псоу, еду в Сухум на празднование Дня флага Республики Абхазия, везу поздравления и приветствия от коммунистов России.

Нет уже на свете Энвера Эрастовича Капбы — но память о коммунисте хранится свято, в честь его 70-летия его именем названа школа и выпущена марка, а недавно площадь в Гагре названа его именем и на ней установлен памятник.

Нет и моей жены, с которой мы вместе ставили на полюсе флаг Абхазии…

Водитель — молодой симпатичный абхаз по имени Ираклий. Геракл, на самом деле, в Абхазии запросто можно встретить и Одиссея, и Платона, и Аристотеля, и Медею — память о древней прекрасной цивилизации неизгладима.

Но что обидно — он не читал Искандера… И у меня сожаление — не читал Искандера. И у меня зависть: а теперь прочитает! И будет читать — впервые! Какое же это наслаждение — тем более, для абхазца!

«Весь мир на ладони, ты счастлив и нем,

И только немного завидуешь тем,

Другим, у которых вершина ещё впереди!"

И вот — двух недель не прошло — как Искандера не стало…

Не надо спешить ставить памятники — памятники никуда не уйдут. Но то, что в школах Абхазии надо ОБЯЗАТЕЛЬНО ввести в курс литературы Искандера — это несомненно и безусловно.

И в русских школах — мудрый Искандер был бы куда полезен — тоже несомненно и безусловно.

Покойся в мире, Фазиль Абдулович! Живи вечно, благословенная Абхазия!

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня