Культура

«Орда»

Чудеса митрополита московского и беды кинематографа российского

  
57

Скажем без околичностей: Андрею Прошкину удалось невозможное. У него получился фильм не о Руси и Орде, не о митрополите Алексии и хане Джанибеке, а фильм о чуде. Фильм, исполненный истинным и страстным религиозным чувством. При этом у него не звучат православные песнопения, и в кадре не висят по пять минут крупным планом фрески и иконы, как в «Андрее Рублеве», а герои не крестятся поминутно, как в «Адмирале» (хоть и странно сопоставлять эти два фильма). Он, можно сказать, подчеркнуто не религиозен в бытовом смысле.

И это удивительно, потому что историческая канва фильма «Орда», получившего две награды последнего ММКФ и вышедшего наконец в прокат — один из самых известных и ярких эпизодов среди всех житий русских святых: чудо, совершенное в середине XIV века московским митрополитом, святителем Алексием, когда он исцелил внезапно ослепшую Тайдулу, мать ордынского хана Джанибека, и тем самым отвел от московского княжества угрозу очередного разорения; и в то же время один из самых спорных эпизодов. Светские историки выдвигают более прагматичную версию случившегося. Энергичная и влиятельная ханша сама вызвала в столицу Золотой Орды «русского колдуна», известного умением врачевать, чтобы попытаться спасти своего заболевшего сына (а с ним — и грозящую развалиться на куски империю), а поскольку слабость хана — это главная государственная тайна, и была придумана история о внезапной слепоте и последующем чудесном прозрении.

Сценарист Юрий Арабов в точности следует канонической версии, но тональность фильма далека от житийной. Отношения митрополита Алексия и московского князя Ивана II Ивановича (сына Ивана Калиты и отца будущего Дмитрия Донского) — это не отношения мудрого пастыря и христолюбивого воина, а скорее нормальные производственные отношения двух «крепких хозяйственников». Скажем, директора крупного завода и парторга в советское время. Парторг, конечно, представляет некую высшую по отношению к директору силу, но административно все равно подчиняется ему. И если директор приказывает ехать в командировку — значит, надо ехать. Да и отношения Орды и княжества не так однозначны. С одной стороны — князь московский, безусловно, во всем зависит от ордынского хана, а монголы в своих халатах и чекменях разительно отличаются от русских внешне. Но с другой — и знать, и простые воины обеих стран с легкостью переходят с русского на монгольский (точнее, балкарский, «играющий роль» языка Золотой Орды XIV века) — как русские дворяне начала XIX века с легкостью переходили на язык завоевателя-Наполеона. А сам хан не просто стремится собирать дань, но и готов перенимать обычаи и технологии и русских, и китайцев (в сказочном ключе: китайский артиллерист XIV века — совершеннейшая фантазия).

Да и сам святитель Алексий не очень-то похож поначалу на святого старца из жития. Он не просто страшится ехать на верную смерть и отказывается признавать уже совершенные чудеса: «Помнишь, была в Киеве чума, так ты обошел все дворы с крестным ходом, и чума отступила?» — напоминают владыке. «Может, то случайно…» — отмахивается тот. Серьезнее другое: к излечению ханши он приступает исполненный — если не гордыни, то, во всяком случае — спокойствия: делай что должен и будь что будет. Молитва, помазание глаз святой водой, и — «Открывай глаза. Хорошо ли ты видишь?». «Нет, не хорошо. По-прежнему ничего не вижу», — спокойно отвечает «железная леди» XIV века, поразительно воплощенная казанской актрисой Розой Хайруллиной. И лишь полное самоотречение и запредельное физическое и душевное страдание, готовность взять на себя всю боль страшного мира Орды, зримо уподобившее митрополита Иову на гноище, совершает чудо: ханша прозревает. Причем где-то там, за кадром — создателей фильма не интересует само чудо. Их интересует то, что сделало это чудо возможным. И это поразительно. Так и хочется задаться вопросом — все ли современные иерархи и клирики помнят, чтò есть чудо, но кто мы такие, чтобы спрашивать?

Но высокобюджетное кино (заявленный бюджет фильма — внушительные для наших широт $ 12 миллионов) — не житие. Как ни странно это звучит, одних чудес исцеления здесь мало. Нужно еще и чудо обольщения, то есть чудо искусства. И вот с этим у создателей, как говорится, проблемы. Точнее, — ровно одна проблема. Но ключевая.

Фильм о чуде, совершенном московским митрополитом в монгольской столице начинается с диалога на итальянском языке, который ведут два посла папы Иннокентия VI по пути в пиршественную залу хана Тинибека. Это эффектное начало понадобилось, вероятно, не только для того, чтобы отдать дань уважения фильму Тарковского о неоднозначных отношениях Орды и Руси, в котором тоже кульминационная сцена проверки свежеотлитого колокола сопровождается назойливым итальянским бормотанием, но и для того, чтобы ввести зрителя в европейский контекст. Грубо говоря — нам дают понять, что фильм не надо сравнивать с американскими историческими фантазиями, где все герои чешут на американском английском, а каждая минута экранного времени нашпигована компьютерными и пиротехническими эффектами, а надо сравнивать с европейскими историческим кино, вроде «Имени Розы» или «Девушки с жемчужной сережкой», где много и занудно говорят на разных языках, но зато не только языки, но и все камни, все пейзажи и особенно все типажи — подлинные.

Насчет типажей занятых в ролях второго плана якутских, монгольских и казахских актеров спорить не приходится, но не многовато ли в фильме отталкивающих сцен? В первую очередь — в котельнях ханских бань, которые представлены прямо каким-то толкиеновско-джексоновским Мордором с натуральными орками. Да и изящество китайских фокусников и танцовщиц, выступающих под звуки цитры-кото, оценит далеко не каждый. Не говоря уж о том, что «спусковой крючок сюжета» — внезапная слепота ханши — приходит в действие только через полчаса после начала фильма — оттяжка, в «нормальном кино» просто немыслимая!

Кажется, создатели так и не разобрались, что они хотят нам явить — «нормальное» массовое кино или «арт-хаус» для киногурманов. Судя по бюджету, масштабу съемок и размаху рекламной кампании — первое. Но эстетические пристрастия неудержимо тянут их ко второму. И эту родовую травму постсоветского кинематографа преодолеть оказывается не проще, чем последствия монгольского ига.

Фото ИТАР-ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня