Культура

Он — наш!

Максим Шевченко о подлинно русском артисте Депардье

  
142

Почему такая ненависть к Депардье у либерал-шпаны («пьяница», «бездельник», «бежит от налогов…» и прочая) и такая симпатия у народа (быдла — по определению либерал-шпаны)?

Почему такая опасливость по поводу Депардье, несмотря на положенный чиновникам восторг (Путин принял!), у правящей номенклатурной касты?

Потому, что либерал-шпана и номенклатура хотят одного и того же — создания в России эффективного общества и государства западного типа — машины перемалывания в социальную труху человеческих судеб и жизней.

Одни - господством спекулятивных форм производства денег (власть банкиров и шоу-бизнеса), другие — эксплуатацией недр и дойкой бюджета (власть чиновников и госкорпораций).

Но обе эти силы, как лев и крокодил из известной притчи — хоть и дерутся -соприродны — мечтают пожрать человека, каждый на свой лад.

Депардье всем своим видом (расхристанность на встрече с Путиным и т. п.), всей своей киножизнью показывает, что именно человек-бунтарь — свободный и азартный, опасный и разный (злой-добрый, неважно), является его главной мечтой и образом.

Все герои Депардье — асоциалы, практически все.

И комический преступник из фильмов с Ришаром, и галл, дурачащий империю и императора, и, конечно же, незабываемые герои (уже ветераны!) войны против общества из фильмов Бертрана Блие.

В Депардье народ чувствует и опознает своего, народного артиста.

Ведь тайна (любого!) государства в том, что оно всегда — инструмент войны правящих элит против народа.

Главная задача любой власти — продолжаться во времени.

Не позволить народу или порождаемым народом героям отобрать власть, нарушить систему гармонии вертикали — вот забота правителей.

Власть — самодостаточна, эта ценность осознается только теми, кто познал ее. Для остальных она — теория.

Демократия, монархия, деспотия — только ширма, прикрывающая подлинное господство нескольких десятков, может быть, в случае США, — сотен семей. Они вне закона, вне конституций, вне всех этих глупостей. Они — власть.

Потребление, развлечения, информационная завеса — все годится, чтобы умалить энергию народа в борьбе за оспаривание власти у правящих элит.

Это оспаривание — один из его первичных и главных социальных инстинктов.

Даже не владея политическим, философским, методологическим инструментами анализа и понимания истории, народ чувствует на уровне инстинкта самосохранения, что правящие элиты — его смертельные враги.

Господа, пожирающие его жизни, отведенное под них единственное и неповторимое время.

Пожирающие привязкой к труду (не на себя), кредиту (который бесконечен), медиа-бессмыслице (которая не дает сосредоточиться), отсутствию тишины, в конце концов.

Отсюда такая инстинктивная любовь народа (сознание которого сегодня предельно зомбировано потреблением и шоу-бизнесом, гонкой по кругу в духе «зарабатывай, чтобы тратить» и т. п.) к асоциалам, даже преступникам.

Господство блатной культуры, цыганщины, шансона — доступная необразованному в структурализме и социопсихологии народу форма стихийного культурного протеста.

Жерар Депардье — глубоко народный артист.

Судя по его фильмам, Депардье органически ненавидит буржуазный истеблишмент.

Миллиардер и владелец винных подвалов? Самый популярный актер Европы второй половины ХХ века ненавидит буржуазный истеблишмент?

Конечно, актер и его роль — не одно и тоже. Нас предостерегают об этом тысячи кинокритиков. Они вопят об этом и умоляют нас не забывать.

Но слишком уж показательна цепь его фильмов — «Вальсирующие», «Прощай, самец!», «Вечернее платье», «Слишком красивая для тебя»…

Даже Ватель с его самоубийством из-за того, что, вроде бы, не доставили рыбу к трапезе короля, а, по сути, из-за невыносимости сосуществования свободного и страстного творца с миром жрущих и блудящих господ.

Остановимся на «Вальсирующих» — одном из первых фильмов Депардье.

Два подонка (но каких обаятельных, каких завораживающих!) ведут индивидуалистическую войну с обществом — с помощью воровства, насилия, секса и постулирования этики свободного человека, твердо знающего, в чем добро и зло, и выбирающих конфликт там, где они сталкиваются с обществом и его феноменами.

Они буквально прут навстречу этому конфликту. И не потому, что так написали в газетах или рассказали в университетах.

Их враги персонифицируются в парикмахерах, платных врачах и тюремщиках.

Их антибуржуазность не подразумевает аскезы. Когда есть бабки (естественно, отобранные у буржуа) — герой Депардье и его спутник шикуют: дорогие машины, хорошие костюмы, лучшие рестораны, гламурные шлюхи.

И, похоже, — это не просто эпизод кинобиографии месье Жерара — похоже, что это он сам.

Кино вторгается в жизнь, как писали в советских журналах: последние два президента Франции символизируют врагов героев «Вальсирующих».

Саркози — мент и тюремщик, Олланд — из семьи отоларинголога (не жителя социального квартала, естественно).

Можно выносить Де Голля — аристократа и солдата, можно выносить Миттерана — масона и социалиста, можно вынести Де Стэна, даже филолога Ширака…

Но вороватого и как-то жалко распутного (бросившего жену ради манекенщицы, почти шампунщицы — как по сюжету Блие) тюремщика, или примерного тихушника-социалиста — выносить невозможно.

Против этого восстает душа Франции — страны Вийона, Рембо, Бодлера, де Местра, де Сада, Жида, Блие и Депардье. Страны, во многом породившей и сформулировавшей философию радикального бунта личности против системы.

И душа Франции (то, что от нее сталось) бежит, эмигрирует…

Почему в Россию? Говорят налоги меньше… Возможно… Но не думаю.

Дело, кажется в том, что Россия при всей видимости государства и его надутых щеках, — страна, хранящая в себе «тайну беззакония» (по Достоевскому). Тайну последнего, глубинного сопротивления человека и человеческого беспощадной машине закона, порядка и социума.

Даже на уровне криминализации всех слоев общества, приоритета и права силы во всем — от экономики до политики.

Это насилие и произвол, как ни странно, более человечны и позволяют в большей мере сохранить в человеке человеческое (пусть и за счет неприятия и сопротивления), чем социальный зоопарк «цивилизованного мира».

Лучшим умам и сердцам Франции это понятно как никакой другой стране.

Русский бунт — бессмысленный и беспощадный? А французский с гильотинированием святых на фронтонах готических соборов — осмысленный?

Эта страна тоже прикоснулась к «тайне беззакония», причастилась ей. Пусть и более рационально.

Не в таком масштабе как мы, но — кажется, мы понимаем друг друга с полуслова — и левые, и правые. И Селин, и Арагон, и Апполинер — в России их читают.

«И пью я эту водку как огненную боль, и огненную боль я пью как алкоголь»… Это понятно русскому.

Депардье — наш. В России стало больше на еще одного стихийного анархиста.

И, слава Богу! Это делает ее еще более русской.

Фото: Алексей Даничев/РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Попов

Политолог, ведущий научный сотрудник Института русского зарубежья

Олег Неменский

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы президента РФ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня