Культура

Щастье в жизни

«Я тоже хочу» — попытка показать русский Рай

  
166

На самом деле это выглядело так — «нет щастья в жизни», коряво выполненное на белом безмускульном плече какого-то пляжного мужичка. Мне было лет 12, однако и тогда получалось понять: есть «счастье» — оно для девчачьих песенников и курсантов военных училищ. И «щастье» — его более русский, народный вариант.

Каждое новое кино Алексея Октябриновича Балабанова становится скупее в средствах, примитивней в исполнении, проще в послании. А говорить о нем всё труднее.

Фильм «Я тоже хочу» (СТВ, 2012 г.) одновременно пародирует «Сталкер» (настолько серьезно, что Тарковский кажется если не комедиографом, то снобирующим иронистом) и актуализирует легенду о граде Китeже. Собственно — какой-то коллекционный случай — аннотация к фильму полностью вычерпывает его содержание:

«По пустынной летней дороге мчится огромный черный джип. В нем — Бандит, его друг Матвей со стариком-отцом, Музыкант и красивая девушка. Они ищут Колокольню Счастья, которая по слухам находится где-то между Питером и Угличем, рядом с уже давно неработающей атомной станцией. Колокольня забирает людей. Но не всех. Но в темной большой машине каждый верит, что выберут его».

Впрочем, Балабанов и экшн становятся понятиями взаимоисключающими. Как и другие необязательные жанровые привязки к зыбкой кинореальности — road movie, мистический реализм, фильм-притча… Балабановское кино, начиная, пожалуй, с «Морфия», напоминает уличное объявление, у которого последовательно оторваны все опознавательные, адрес-телефон, ярлычки…

…До мозолей на языке стертые диалоги из профессиональной (криминал, гастроли, проституция) и алкоголической жизни, которые слышатся как цитаты из плохих сериалов, ушедшие в несмешные анекдоты. Намеренный отказ не только от медийных актерский физиономий, но и просто индивидуальностей. Понятные исключения — великолепный в кадре панк-шоумен Олег Гаркуша и сам Балабанов, впервые сам у себя сыгравший, словно какой-нибудь Рязанов.

Александр Мосин (Бандит) и Юрий Матвеев (Матвей, в смысле тоже Юрий Матвеев), знакомые нам по «Морфию» и «Кочегару»; можно было бы сказать, что они с блеском реализуют режиссерскую установку на околоноля, если бы подобная установка присутствовала, а «блеск» радикально не оппонировал всей поздней балабановской поэтике.

Как всегда у сегодняшнего Алексея Октябриновича главное происходит на периферии сюжета, а подчас и кадра. Автоцитаты: Бандит в бане с пивком и воблой - чисто Круглый из «Брата» в аналогичных интерьерах; медийные люди на мелком сюжетном подхвате (на сей раз — Авдотья Смирнова и Сергей Шолохов). Прихиппованный юноша-ясновидящий, отсылающий к работам Балабанова конца 80-х и «Городу Зеро» Шахназарова из тех же перестроешных лет. Корявый мент и окраинный Питер. Ну, и саунд-трек, разумеется.

Музыка к фильму — Леонида Федорова («АукцЫон»), песни его — в т. ч. из альбома «Безондерс», на стихи обэриута Александра Введенского идут постоянным звуковым фоном. Проницательный критик Виктор Топоров заметил: «Во-первых, „Аукцион“ сам по себе, а фильм сам по себе — как-то одно с другим сцепилось, но мясом друг во друга не проросло».

Надо сказать, это традиционная для балабановских звукорядов история. Точнее, их восприятия на момент первого просмотра. «Наутилус — Помпилиус» по состоянию на момент «Крыльев» и «Яблокитая» казался слишком глэмовым для брутального «Брата». Коммерческая массовка «Нашествия» травестировала квазипатриотизм «Брата — 2». Куда более адекватными для «Груза 200», усиления мотива позднесоветского трэша, представлялись не «На маленьком плоту», а «Исполнительный лист» и «Ты подойдешь большой и теплый» того же автора и записанные, кстати, именно в 1984 году.

Но. Музыка балабановских фильмов куда в большей степени, чем все прочее, оставляет тревожное послевкусие и заставляет возвращаться к ним снова. Снова снимать хрупкие слои с этой луковицы с тем же горьким и слезным результатом…

«Я тоже хочу», продолжая линию «Морфия» и «Кочегара» в поэтике и технике намеренного примитива (лубка), оппонирует им идеологически и символически. Мне уже приходилось писать: «Груз 200», «Морфий», «Кочегар» — картины русского Ада, отличающиеся хронологически, но не содержанием и контекстом.

Тогда как «Я тоже хочу» — попытка показать русский Рай, вернее, убедить в именно таком его присутствии и указать именно такую дорогу, потому что другой не будет: остывающий черный Land Cruiser, скверная водка, снег, лёд, мерзлые трупы соотечественников, назойливый рефрен «тоже хочу». Режиссер-сталкер со сломанной рукой.

Однако смущает. Не сама атмосфера распада и надлома, не ноющая в каждом кадре тупая боль, а явственное ощущение того, что великий художник подошел к той границе, за которой искусство обнуляется.

Можно на все лады перепевать «счастье», но о «щастье» нужно просить лишь единожды.

Междометье «пипец» в молодежных сериалах можно щебетать до посинения. А вот «п…» от регулярного употребления сотрется быстрей, чем заметишь.

Иллюстрация: кадр из фильма Алексея Балабанова «Я тоже хочу»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня