Культура

Малый конфликт накануне огромной войны

Премьера второй части «Хоббита» собирает полные залы в Европе и России

  
6720

Мы сидим после просмотра второй части «Хоббита» в пабе по соседству с кинотеатром. Новый год, бармены и официантки наряжены в шубки и шапочки с опушкой. Выглядит глуповато, но мило. Говорим о том, что всего-то с десяток лет назад «Властелин колец» того же новозеландца Питера Джексона был принят благосклонно, но без особой ажитации, а вот теперь в Европе чуть не сносят двери кинозалов. На столе у нас лежат билеты с оторванными корешками, официантка приносит заказ и внезапно начинает улыбаться шире обычного, пританцовывать и что-то напевать. Напевает она песню из нового «Хоббита».

— Как вам фильм? — осведомляется девушка.

— Неплохо, но мы вообще давние поклонники книжки…

— Ох, а я нет. Но вот вчера закончила смену и сразу пошла смотреть. Посмотрела один раз, вечерним сеансом, потом вышла, постояла… И пошла на следующий! Какие там гадские пауки! И офигенный дракон.

Видно, что рождественского эльфа распирает от впечатлений. Она охотно поболтала бы еще о полюбившемся кино, если бы не работа. Выглядит при этом эльф очень обычно — как эльф, действительно никогда не читавший Толкина и живущий где-нибудь в Рыбацком или Веселом поселке, на дремучей окраине большого города. Иными словами, это эльф из Чернолесья. Когда я отчитывалась о предыдущем «Хоббите», то написала, что гики вроде толкинистов теперь задают моду. Теперь нужно изменить формулировку — это уже не мода, это любовь.

Следует, конечно, отметить, что и фильмы цикла «Хоббита» парадоксальным образом отличаются от «Властелина колец» в интересную сторону. Есть ощущение, что промежуток между этими работами режиссер Питер Джексон скрадывал за просмотром работ Терри Гиллиама и Тима Бертона. Если «Властелин колец» был фэнтэзи-эпосом, тяжеловесным и местами неуверенно-реалистичным, то «Хоббит» ближе к волшебной стихии народной сказки с ее проходными ужасными ситуациями — вроде постоянных попыток разнообразных существ слопать героев, обилием отрубленных голов и конечностей, чудесными избавлениями от опасностей и всеобщей, если задуматься, моральной амбивалентностью. В принципе, преследование каждым героем или группой героев именно своей цели заложено еще у Толкина. Гномы хотят вернуть себе Одинокую Гору с ее сокровищами, и им более-менее безразличны последствия их неудачи для окрестных жителей. Лесные эльфы желают сохранить свой мир, и на остальных им наплевать уже практически демонстративно. Бильбо идет с компанией по чисто личным причинам, и только волшебник Гэндальф преследует геополитические цели, при этом ему, как всякому большому стратегу, нужды малых сих интересны в предпоследнюю очередь. Это, собственно, и есть кольцо интересов, реализующих приход зла в мир — Сауроново кольцо Всевластья, которое Бильбо волей случая отжал у Горлума — всего лишь метафора вечного status quo.

Режиссер Джексон и сценаристы додумали задним числом, но чертовски верно: «Хоббит» уже в своей первооснове является историей малого конфликта накануне огромной войны. Как известно, самого Толкина перевернула именно Первая мировая — в ней он принимал участие как младший офицер, и она определила его последующие взгляды на людей и их политическое взаимодействие, в том числе на войну как на продолжение политики иными средствами. История из «Хоббита» — о том, как люди (гномы, не важно) будят дракона в попытке настоять на правах отдельной нации и таким образом провоцируют мир на обвал в тотальное кровопролитие — это, по сути, история начала Первой мировой.

Зритель, даже неискушенный зритель подобного волшебного кино-аттракциона, на самом деле далеко не дурак, он хорошо чувствует подноготную большой истории, воплощенной в бессмертных интернациональных фольклорных образах. Именно это его и цепляет: правда, проскальзывающая через сети коммерческого в общем предприятия. Поэтому официантка в костюме рождественского эльфа веселится и танцует, и идет на второй сеанс. А ужасающий дракон, разбуженный гномами, меж тем взмывает в небо и гневно рычит: Revenge… I will show you revenge!

Англичанин Бенедикт Камбербатч, немного слишком умный для актера, назвал своего персонажа, дракона Смауга, олицетворением капитализма, который пошел в разнос. Что в таком случае олицетворяет пробуждающийся Саурон, абсолютизация зла — об этом можно, но не хочется фантазировать.

Иллюстрация: постер к фильму «Хоббит: Пустошь Смауга»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня