18+
воскресенье, 24 июля
Культура

«Будь собой или сдохни»

Платон Беседин — о Сиде Вишесе и поколении постпанка

  
2579

У каждого времени свои герои. Некоторые из них ролевыми моделями кочуют из одного поколения в другое — этакая садистская реинкарнация, бронзовея в статусе вечных символов. В рок-музыке подобных undead памятников, у которых меняются имена и лица, суть же всегда неизменна, десятка два, не больше.

Один из них — бас-гитарист культовых Sex Pistols Сид Вишес. Рок-звезда, посмертная слава и заработки которой намного превысили прижизненные дивиденды, Сид Вишес обосновался в статусе главного символа панка, потеснив с этого хлебного, несмотря на антиматериалистическую идеологию, места, возможно, более достойных Джонни Роттена, Джелло Биафру или Джои Страммера.

И для урождённого Джона Саймона Ричи, скончавшегося в 21 год, выучившего единственный аккорд и поучаствовавшего в записи в лучшем случае десятка песен — это серьёзное, если ни сказать феноменальное достижение.

На вопрос «как же это произошло» в своей книге «Sid Visious: No One is Innocent» отвечает один из крупнейших — тот случай, когда личность автора решает если не всё, то многое — знатоков истории панк-рока, писатель и журналист Алан Паркер.

Книга появилась в 2004 году, к 25-летию со дня смерти Вишеса, но на русском вышла недавно, в издательстве «Альпина нон-фикшн», получив с приветом магазину Малькольма Макларена, где и собрались Sex Pistols, более ёмкое название — «Слишком быстр, чтобы жить». Уникальные фотографии, отличная полиграфия — не разберёшь: то ли подарок библиофилу, то ли издёвка над «панком, который не умер, а просто так пахнет».

Алан Паркер предупреждает сразу: «Эта книга не о Sex Pistols. Я не извиняюсь за то, что большая часть их истории здесь пропущена». Авторский взгляд действительно сосредоточен преимущественно на гибели Сида Вишеса и убийстве его подружки Нэнси Спанджен. Такая фиксация не только превращает нон-фикшн в увлекательный детектив, но и наглядно объясняет коммерческий и культурный феномен бас-гитариста Sex Pistols. Потому что если и «препарировать» Сида Вишеса, то не через жизнь, а через его смерть.

Лишь так можно объяснить, как изначально обречённая — мать Сида Анна полагала, что всё началось, когда она выгнала сына из дома, и он, бездомный, начал торговать собой под именем Hymie (грубое название еврея) — жизнь бесполезного члена общества и никчёмного музыканта мутирует в бессмертие иконы панка. И как нелепый принцип «возьмите аккорд, ударьте пару раз по струнам и получите музыку» возводится в творческий абсолют и modus operandi сотен тысяч недорослей, готовых на всё ради минуты славы в телеэфире. Нарисовав портрет Сида аккуратными, точными, мазками, Алан Паркер идеально передал zeitgeist семидесятых, воссоздав эпоху Sex Pistols, Ramones, Buzzcocks, Clash, определивших не столько музыкальные вкусы будущего поколения, сколько саму метафизику его бытия, пахнущего блевотиной и лекарствами.

Как и урождённый Саймон Ричи, переименованный в Порочного Сида, ищущие себя недоросли, не обладая ярко-выраженными талантами, пошли по пути наименьшего сопротивления — тронулись по реке трендов и моды на шаткой лодке скандала и эпатажа. Главное — в нужное время оказаться в нужном месте. Как бухие Sex Pistols на английском телевидении, чудом отправившиеся туда вместо Queen и через пять минут ставшие лицом царящей Anarchy in U.K.

Очень скоро — слишком скоро — восхищение от происходящего в «звёздной» реальности, где правит lifestyles of the rich and famous, сменится на ещё большую отчуждённость и страх. И нужно будет ширяться героином и полосовать себя лезвиями, чтобы болью физической заглушить голод кайфа и экзистенциальную пустоту внутри себя. А после в больницу к панк-идолу не придёт ни один человек.

Ни для Сида, ни для заигрывающего со смертью, наркотиками, фашизмом «поколения, воспитанного матерями» (неслучайно перед гибелью уже знаменитый, но истерзанный, обнищавший Вишес возвращается в материнский дом, внутренним Джаггером умоляя «gimme schelter») выхода нет. Они состарятся или сдохнут раньше, чем успеют начать взрослеть, оказавшись заложниками материнских установок «Ты — это ты. Можешь делать всё, что тебе угодно», действующими на их личности, как бинтование на ноги китайских девочек. Паркер — не зря больше всего на свете Сид Вишес любил детские комиксы — демонстрирует обречённость порочных детей предельно чётко.

Впрочем, говорить о «Слишком быстр, чтобы жить» как о исключительно поколенческой вещи, значит, отнять у неё иные достоинства. Ведь книга Паркера — это ещё и притчевая история о любви и страстях людей, которые, согласно мнению гражданина престранного вида, всегда напоминают себя прежних, алчных и легкомысленных.

Да, если бы Великий Гэтсби родился в пятидесятых годах двадцатого века, то его бы могли звать Сид Вишес. Наверное, он был бы подкаблучником, — чем не ещё один штрих к портрету поколения? — разрывавшимся между матерью Анной и подружкой Нэнси, которые ненавидели, презирали друг друга. Главным образом потому, что были очень похожи.

Собственно, вся жизнь и окружение Сида Вишеса были сотканными вот из таких противоречий, на поверку оказывавшимися логичными закономерностями. Он вместе с подружкой Нэнси рисует на себе свастики, хотя она из благополучной еврейской семьи. Его интеллекта и сил едва хватает, чтобы завязать шнурки, но поклонников у него больше, чем у Солженицына или Беллоу, и все ждут откровений в духе Леннона. Он никто, а его хотят сделать всем. Да он и сам не против.

И это дилемма, которую надо решать. Быть собой или сдохнуть.

Собой не получается. Неслучайно другой культовый наркоман (правда, несравнимо лучший музыкант) Кит Ричардс таких, как Вишес, презрительно клеймил «неудачниками, не знавшими пределов».

Сид и, правда, не знал их. А может ли ребёнок, только что вышедший в мир, адекватно оценивать все его угрозы и риски?

Впрочем, главная беда, трагедия в том, что и сдохнуть у Сида по-человечески не получилось. Он умер, как жил. Мучительно, глупо, нелепо. Ничего героического. И в этом есть своя логика, своя справедливость, которая в случае Вишеса, вопреки тезису Довлатова, оказалась выше милосердия.

Таким Порочного Сида и канонизировали: тонущим ребёнком, устремившимся за долларом. Как на обложке «Nevermind». Может, именно поэтому история Курта и Кортни оказалась жестоким повторением истории Сида и Нэнси.

Алан Паркер. Слишком быстр, чтобы жить. — М.: Альпина нон-фикшн, 2013. — 165 с. (Серия «КонтрКультура»)

Источник фото: .redefinemag.com

Рамблер новости
СМИ2
24СМИ
Цитата дня
Комментарии
Первая полоса
Рамблер новости
СМИ2
Фото дня
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
Миртесен
Цитаты
Семен Багдасаров

Политический деятель

Юрий Кнутов

Военный эксперт, директор музея войск ПВО

В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-Юг
Как дурят отдыхающих Как дурят отдыхающих

«СП» узнавала как не попасть на удочку к таксистам-прохиндеям и нечестным официантам

СП-Поволжье