Культура

Сердце поэта

Елена Левина о Николае Панченко

  
996

В апреле этого года исполнилось бы 90 лет со дня рождения большого русского поэта Николая Васильевича Панченко — поэта-лирика, поэта-философа, поэта-гражданина, поэта военного поколения. На фронте с 16 лет — сначала в пехоте, потом в авиации. Два раза был тяжело контужен. В 1944 году этот двадцатилетний мальчик написал одно из главных солдатских стихотворений про войну — «Баллада о расстрелянном сердце»: «…В свой каждый выстрел//Ты сердца вкладывал кусок. //Ты растерял его, солдат.//Ты расстрелял его, солдат…».

Никита Шкловский — Корди.

Впервые я узнала стихи Николая Панченко в 1961 году из «Тарусских страниц». Сразу запомнились строчки:

«Не заслуга быть белым.

Не достоинство — русым

Очень трудно быть смелым.

Очень просто быть трусом…

Люди смелого роста -

улыбаемся грустно:

нам, конечно, не просто,

нелегко…

Но не гнусно!"

А спустя несколько лет я прочитала «Балладу о расстрелянном сердце». Она потрясла меня своей откровенностью и болью. Навсегда в памяти остались строчки:

«На свист свинца — в свой каждый выстрел

ты сердца вкладывал кусок…".

Познакомилась я с Николаем Васильевичем в 1980 году, в Малеевке (в Доме творчества писателей). Он выделялся среди всех красотой былинного богатыря. Ощущалась надёжность, крепость характера, порода и мастеровитость. По своему типу он походил на естествоиспытателя — путешественника такого масштаба, как Нансен, Арсеньев или Пржевальский.

Николай Васильевич Панченко родился 9 апреля 1924 года в Калуге. Калуга — один из красивейших городов России, расположена на высоком берегу Оки, среди лугов, полей и лесов. Этот город ещё до революции славился научной интеллигенцией: физико-математической, философско-исторической. В Калуге издавались книги и журналы по разным отраслям знаний, много — по истории, природе губернии и богословию. Мечты и труды Циолковского о космосе увлекали подрастающую молодёжь и способствовали увлечению авиацией, созданию аэроклуба. Этот культурный дух города впитал в себя Н.В. и написал в 1949 году:

«Страна лесов,

Страна полей,

Упадков и расцветов,

Страна сибирских соболей

И каторжных поэтов,

И только ты, страна полей,

Предпочитаешь сдуру

Делам своих богатырей

Их содранную шкуру".

Далёкие предки Н.В. происходили из этих мест. Он воспитывался в доброй, интеллигентной семье. А бабушка по материнской линии была потомком князя Воротынского. Н.В. никогда этим не хвалился, а относился как к любопытному факту биографии. Правда его серьёзно интересовала история рода Воротынских. С детства Н.В. был зорким и наблюдательным мальчиком, рано стал помогать семье по хозяйству и никогда не забывал трудности жизни двадцатых и тридцатых годов.

Николай Васильевич в основном жил за городом. Многие годы — в глубинке Новгородской области, а последнее время в Переделкино. Любил лес, зверей, птиц, охоту, рыбалку. Хорошо знал астрономию. Каждый вечер смотрел на звёздное небо. Охотно объяснял, где какое созвездие.

«Чуть утро — розовый и синий,

Чуть вечер — в звёздах небосвод

Живу во глубине России

Веду и сад и огород"

Мне приходилось с ним ходить на лыжах, всегда показывал следы зверей — лисьи, зайца, кабана и других обитателей леса. В феврале уже замечал, что стволы деревьев становились чуть сиреневыми. Приближается весна — набираются соков. Мы обычно катались во вторую половину дня, и на закате особенно ярко выделялись следы зверей и цвет деревьев.

Николай Васильевич совсем не был похож на большинство советских писателей, живших тогда в Малеевке. Многие, в отличие от него, казались чванливыми. На самом деле, ему никакой Союз писателей и не нужен был. Видимо, он вступил в него по необходимости, иначе считался бы «тунеядцем». К Литфонду относился уважительно, как ещё к старинной организации, созданной для помощи нуждающимся писателям. Не умел устраиваться, «пробивать» себя в печать. Особенно это сказывалось первое время, когда переехал из Калуги в Москву.

Да и писал он не по заказу, а по совести. На жизнь зарабатывал переводами. Не заводил нужных связей, компаний. Был сам по себе. Не пил. А к нему и не приставали. Работал каждый день с утра. За завтраком не разговаривал, был погружён в себя. К нему все относились с уважением. И было за что. Как-то в семидесятые годы, зимой в Малеевке, подвыпивший повар полил из брандспойта прогуливающихся старых писателей. Все только возмущались на словах. А Н.В., узнав об этом, войдя в столовую, на глазах всех, так тряхнул этого повара за грудки, что мало не покажется. После чего повар сам просил прощения, каялся. И вся его поварская спесь была сбита.

В Малеевке я видела, как Н.В. был открыт к людям. Ему нравились Юрий Карякин, Вячеслав Кондратьев, Мустай Керим. Вообще — люди естественные. Ему было интересно слушать шамана и фольклориста из Бурятии, в котором видел подлинную поэтичность. Современную поэзию хорошо знал. Но у него был свой круг друзей и учеников, которых считал талантливыми и относился к ним бережно.

Зимой 1981 года он подружился с Юрием Карякиным. В то время Карякин бредил Высоцким, он один из первых кто написал о нём статью, ставя высоко его поэзию. Мы все часто слушали записи Высоцкого. Карякин любил военные песни. Николай Васильевич слушая, впервые одну из лучших песен Высоцкого о войне, заметил, что видно автор — не участник войны. Все удивились: почему это? как так? Н.В. объяснил, так не говорили — «из боя» и вообще это плохо звучит. Говорили погиб в бою, после боя. Карякин сказал всё равно это сильно, пронзительно.

Однажды Карякин пригласил Николая Васильевича с его женой Варей на свой спектакль «Преступление и наказание». Нужно было для получения контрамарки назвать, не своё имя, а пароль — Раскольников. Такая у Карякина игра была, всякий раз для получения билета называть имя героя спектакля. Это позабавило Н.П., начался спектакль, но это было что-то непохожее на «Преступление и наказание». Даже вначале подумали: это какой-то новый театральный приём. И, наконец, догадались, что попали на другой спектакль. С досады — ушли. Но сразу же Н.В. дал телеграмму — «Ты, Юр, на грубость нарываешься. Раскольников». Конечно, ждал ответа, но его не было. А Карякин не понял, что за таинственная телеграмма и что перепутал день спектакля.

Спустя несколько лет, я, придя, к Карякину домой увидела, как он разбирал бумаги и отмечал самые важные. Помню, что среди них было письмо от Лидии Корнеевны и телеграмма от Раскольникова. Он с гордостью её показал, и был слегка разочарован, что у неё оказался реальный автор. Так хотелось верить в таинственность этого послания.

Н.В. внимательно относился к людям, умел слушать, всегда расспрашивал: как ты живёшь, над чем работаешь? От него шла какая-то магическая сила, наверное, она исходила от его искренности и доброты. От этого сам человек начинал верить в себя. Он меня тоже вдохновил — попросил написать о Тарусском уезде. Внушил, что это интересно и нужно. И у меня получилось. У него отсутствовала зависть к чужим успехам. Если на войне его обходила награда — он не огорчался. Считал — это лучше, чем не наградили бы его товарища.

Н.В. был чуток ко всякой фальши. И если человек громко и всуе заявлял о своей любви к Родине или патриотизме, его это коробило и смущало. Сам о себе Н.В. никогда так не говорил. Хотя вся его жизнь — как раз пример подлинной гражданственности. Его творчество и общественная работа разве это не служение народу? Благодаря его инициативе мы смогли увидеть и прочитать сборник «Тарусские странницы».

Очень трудно ему было после войны, но он каждый день вытравливал из себя всё тяжёлое, хмурное, вылечивал расстрелянное сердце.

«Я долго буду чуждым

ходить и сердце собирать"

И всё же ему удалось собрать своё сердце, и он пришёл к светлой и высокой поэзии.

«Каждый миг — как подарок…»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Юрий Болдырев
Юрий Болдырев

10 лет для сетевого издания — уже неплохой стаж. Начать с нуля, не имея никакой предыстории, никакого звонкого исторического лэйбла — и не умереть в ужасе, обнаружив вокруг еще тысячи таких же? Это уже определенное мужество и упорство. Приобрести свое лицо, стать узнаваемым — это еще и признаки способностей и определенной удачи.

Что же пожелать юбиляру?

Первое: быть примером в свободе распространения информации всеми возможными способами.

Второе: быть еще свободнее, прежде всего, от навязываемых нам всем и, порой, невольно подхватываемых пропагандистских стереотипов, вроде того, что вся Америка трепещет от нашего правителя и оружия (здесь требуется печальный смайлик).

Третье: всем организаторам, сотрудникам, авторам и читателям быть свободными от бед и болезней — жить с радостью и оптимизмом, несмотря на все объективные трудности и горести, но с чувством гордости за свое дело, свою работу, свою попытку влиять на ситуацию в нашей стране и мире конструктивно и позитивно.

С юбилеем!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня