Культура

История c языком

Игорь Бондарь-Терещенко о попытке перевода повести «Мать» на украинский

  
3575

В связи с недавним юбилеем славного Буревестника, широко, так сказать, освещаемого в прессе (см., в частности, статью В. Шохиной о Горьком в «Свободной Прессе») не лишне будет вспомнить об одном малоизвестном факте из его личной биографии.

Итак, в далеком 1926-м году украинский писатель Олекса (Алексей) Слисаренко, тогда редактор «Книгосоюза», обратился к Максиму Горькому с предложением, сократив для молодежи и переведя на украинский язык, издать его повесть «Мать». Ответ с острова Капри, где в ту пору сибаритствовал Горький, был таков: «Уважаемый Алексей Александрович (хотя, отчество Слисаренко было Андреевич — И.Б.-Т.), я категорически против сокращения повести „Мать“, мне кажется, что и перевод этой повести на украинское наречие тоже не нужен. Меня очень удивляет тот факт, что люди, ставя перед собой одну и ту же цель, не только утверждают различие наречий — стремятся сделать наречие „языком“ — но еще и угнетают тех великороссов, которые очутились меньшинством в области данного наречия».

Письмо Горького, полученное «Книгосоюзом», стало широко известно в украинских писательских кругах, и в частности Мыкола Хвылевой своей статье «Украина или Малороссия» назвал Горького русским шовинистом.

«В негативной реакции на это письмо в значительной мере виноват именно Алексей Андреевич, — вспоминал позднее украинский мемуарист Юрий Смолич. — Я не помню уже точно текста письма Горького, но причиной отказа Алексея Максимовича была неточность, сам языковой ключ перевода, что, по его мнению, снижало содержание и языковой ранжир произведения — из-за злоупотребления провинциализмами и диалектизмами».

На самом же деле, у Горького не было текста перевода его повести «Мать», поскольку на него украинский «Книгосоюз» в то время еще не получил разрешения. Соответственно, говорить о засилье диалектизмов с провинциализами он никак не мог. И этот факт еще можно приписать «забывчивости» Смолича. Но то, что сей известный мистификатор советской действительности, который никак не мог не знать об отношениях «Книгосоюза» с Горьким, не упоминает при этом более весомого факта из «эпистолярной» истории «буревестника революции», не делает ему чести как летописцу своей эпохи.

19-го ноября 1928-го года в парижской эмиграционной газете «Украинские вести» было опубликовано «Открытое письмо Максиму Горькому», написанное Владимиром Винниченко, известным украинским общественным и политическим деятелем, литератором, художником и драматургом. (Кстати, лишь в 1990-м году это письмо было перепечатано в «Литературной Украине»).

«Разумеется, ничего нового и особенного в этом факте нет, гражданин Горький, — писал Винниченко относительно вышеупомянутого инцидента. — У Вас сложилось впечатление, что украинский язык не есть язык, но «наречие». Что здесь такого особенного, невероятного или страшного?

Кажется, ничего. Каждый может иметь свои убеждения.

А тем временем, гражданин Горький, здесь есть и особенное, и невероятное, и даже страшное. Не то, гражданин Горький, что Вы считаете украинский язык «наречием». Вы можете себе считать, что Днепр впадает в Москва-реку, — от этого Днепр в Москва-реку впадать не станет, и никакой географической пертурбации не произойдет. И не из страха за украинский язык я пишу Вам это открытое письмо, а из интереса к тому общественному явлению, которое Вы разоблачили этим невинным словечком «наречие».

В этом слове, гражданин Горький, — целое политически-национальное мировоззрение. В нем целая история взаимоотношений двух славянских народов. В нем много страданий, насилия, зла, гражданин Горький. Начало истории этого слова относится к истории всей империалистически-колониальной политики русского царизма на Украине. Оно да еще словечко «Малороссия» служили той дымовой завесой, за которой Москва, Санкт-Петербург и даже Петроград на протяжении нескольких веков эксплуатировали и разрушали украинский народ материяльно и духовно.

Нет, отнюдь не ново это Ваше филологическое открытие, гражданин Горький! Еще в 1876 году один из сатрапов царского правительства, министр Валуев, также как Вы, формулировал его: «Никакого украинского языка не было, нет и быть не может». А в доказательство этого издал закон, который не позволял (точь-в-точь как Вы) издание на украинском языке каких-либо литературных трудов. Так что этнографы должны были записывать народные украинские песни на латинском или французском языках.

Всем идеологам этого закона, начиная с Валуева, минуя Союз Русского Народа и кончая Вами, известно, однако, что это филологическое «убеждение» Валуеву не помогло".

…Международного скандала из этой истории, конечно же, не вышло, но в украинских советских кругах она имела «литературное» продолжение. «Отказ Горького поразил Алексея Андреевича — писал Смолич относительно своего приятеля Слисаренко, — он посчитал его „барским“, видя в нем нетолерантное отношение к украинскому языку. А переводчик, ухватившись за это письмо, пустил слушок, что Горький вообще считает украинский язык лишь диалектом, „наречием“. Это и привело к скандалу, когда Горький, возвращаясь с Капри, заехал в Харьков и был принят украинскими литераторами, собравшимися чествовать великого русского писателя — искреннего друга Михаила Коцюбинского и вообще, как известно, благосклонного к Украине и украинской культуре еще с дореволюционных времен».

Стоит, наверное, добавить, что из долгой эмиграции на Капри в СССР возвращался совсем другой Максим Горький — уже не упрямый автор «Несвоевременных мыслей», в которых он клеймил политику большевиков, но кающийся будущий участник построения коммунизма в искусстве. «Вы не можете не знать того, как сами Вы когда-то иначе относились к украинскому вопросу, — упрекал его в упомянутом письме Винниченко. — Помните, как в 1908 году Вы, собираясь издавать переводы моих литературных трудов с украинского языка на русский, с присущей Вам слезой в разговорах со мной выкрикивали: «Прекрасный язык! Милый язык! Люблю! Давайте, давайте издавать!»

С изданием моих трудов под Вашей редакцией дело не вышло (из известных Вам и мне не литературных, а политических и национальных причин). Но Вы издавали переводы трудов Коцюбинского. И с Коцюбинским Вы так же декламировали свое восхищение «прекрасным, милым языком». И с ним Вы так же смеялись и возмущались теми «болванами», которые называли украинский язык искусственным, а все украинское освободительное движение — выдумкой немцев.

Все это Вы хорошо помните, знаете, не можете не знать. Как же могло случиться, что Вы, зная все это, нынче сами же приписываете себя к тем людям, которых так метко сами когда-то характеризовали? Каковы причины этого интереснейшего явления? Такой невероятной перемены с Вами?"

Молчит Русь, не дает ответа, и Горький, казалось, вполне мог бы отписаться словами классика. С которым, кстати, в Стране большевиков также случилось забавное приключение. Но это уже, как говорится, совсем другая история. Без языка, но не менее вопиющая.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня