Культура

Ваших бьют?

Игорь Бондарь-Терещенко о безумном мире персонажей сборника эссе Хантера Томпсона

  
3420
Ваших бьют?

…Говорят, этот сборник эссе — последнее прижизненное издание произведений Хантера Томпсона, автора прославленного романа «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Помните кадры из одноименного фильма с Джонни Деппом, когда гонка в пустыне началась, но из журналистского бара никто не расходится? Мол, зачем? Имена гонщиков известны, марки мотоциклов знает вся Америка. Остальное — все эти «крутые виражи» и «мужественные лица спортсменов», — можно дописать после, вклеив в редакции фото коровы, то есть, тьфу, конечно, мотоцикла, как в рассказе Довлатова о поездке в колхоз.

Как еще объяснить для русских широт? Ну, вот был в Москве 90-х такой журналист Михаил Новиков, о котором ходили легенды, что газету, в которой он печатал свои обзоры гонок «Формулы 1» покупали только из-за его колонок. Главное ведь стиль описания, а не сами гонки, понимаете? Тем более, если там сплошной Шумахер. То же самое — Хантер Томпсон, гораздо раньше придумавший и стиль, и гонки, и, возможно, даже самого Новикова, царство ему небесное. Не говоря уж о Шумахере, долгих лет ему жизни. Стиль, кстати, называющийся «гонзо», исповедует, соответственно, этакий журналистский гон, когда, как в рассказах юных авторов о жизни в СССР, не очень-то знаешь, но сильно чувствуешь.

Так и у Томсона, чьи спортивные колонки, по материалам которой составлен сборник «Наших бьют!», часто служили ему скорее поводом поговорить о политике, войне, нравах и людях, будучи чем-то вроде дневника, рассказывающего, каково это — жить в начале нового века в эпоху крушения великой Американской мечты. Наблюдения Томпсона всегда исключительно метки, суждения резки, стиль, как уже говорилось, — неподражаем. Порой заголовки говорят сами за себя. Точнее, за гремучую смесь внутри этих коротких зарисовок с натуры: «Жестокое надувательство в тренерском бизнесе», «Коровье бешенство поразило НБА», «Нелепый и сумбурный рассказ о спортивном произволе», «Скорость убивает, и другие футбольные мудрости».

По сути, сборник эссе «Наших бьют!» от создателя знаменитой гонзо-журналистики — это такой дружеский треп с читателем, где, кроме ставок, рейтингов и чартов автор рассказывает обо всем на свете, немного напоминая Буковски и совсем уж точно — Хемингуэя, если уж кому-то непонятен этот «мужской» подход к природе вещей. Вообще-то у всей американской классики, отравившей стиль русским литературным эмигрантам вроде Довлатова еще в Советском Союзе, не особо сложный механизм соблазнения филологических дамочек и прочих записных эпигонов. Но, в отличие от легкокрылой эстетики Томпсона, за рубленными фразами того же Хемингуэя стоит кропотливый труд. Вспомним, что страницу с финальной сценой в романе «Прощай, оружие!» автор переписывал 39 раз.

Они важны, эти знаменитые фразы Хемингуэя, ставшие впоследствии его «фирменным» стилем — отточенные, весомые, порой так мало значащие для непосвященных. В то время как у Томпсона — сплошные шуточки-прибауточки, причем лишь благодаря переводу великого и ужасного Алекса Керви и его коллеги Натальи Нарциссовой они понятны читателю, не знакомому с тонкостями американской жизни, не говоря уж о сленге спортивного комментатора. Журналистика, короче, но зато в каком художественном виде!

Вскрывая язвы спорта, автор заодно применяет ту же безжалостно-веселую вивисекцию по отношению к политикам, и не только к ним — писателям, рок-звездам и так далее. Но к политикам особенно. «Оба они продажны, — сообщает он, например, о Буше с Клинтоном, — потому что в этом суть американской политики. У обоих есть в семье официально признанный дурак, потому что если ты президент, то так надо. Дурак нужен как громоотвод для критики, которая иначе обрушится на самого президента и понизит его рейтинги. У Клинтона таковым был Роджер, у Картера — Билли, а у Линдона Джонсона брат был настолько чумовым, что его три года продержали в Белом доме взаперти. В семье не без урода».

Что и говорить, уродов в этой книжке немало. Впрочем, обычных безумцев, веселящих публику тоже хватает. Они любят делать свое дело и отдаются ему сполна и везде, даже если не знают, чем все это закончится. «Одно из самых ярких моих воспоминаний о мире спорта, — пишет Томпсон, — связано с пятичасовым полетом в компании Эдварда Уильямса в то время, когда шла мучительная, с двумя овертаймами игра серии плей-офф между «Канзас-Сити Чифс» и «Майами Долфинс». Телевизора у нас, естественно, не было, и мы получали информацию каждые 20−30 секунд по радио из кабины пилота. Напряжение было невыносимым. Люди вокруг плакали, кричали, орали и выли. Стюардесса была вынуждена выдать нам бутылку скотча, чтобы мы не сошли с ума окончательно… Единственным игроком, которого я помню по этому матчу, был Эд Подолак, рассказавший мне позже, что к середине второго овертайма он почти терял сознание. «Мне уже было все равно, кто победит, а кто проиграет, — признался он. — Хотелось нарочно пропустить мяч, просто чтобы этот кошмар наконец закончился».

Так вот, в этой книге кошмар не заканчивается никогда. И зря ее назвали последней в творческом наследии автора. Наверняка в загашнике у него осталось немало подобных зубодробительных историй, в которых этому безумному, безумному, безумному миру достается по полной. Ну, а если в нем ваших бьют, то Хантер Томпсон идет к вам!

Хантер Томпсон. Наших бьют! Кровавый спорт, американская доктрина и водоворот тупости. Новейшая история глазами спортивного журналиста. — М.: Альпина нон-фикшн, 2014. — 298 с.

На снимке: Хантер Томпсон/Фото: Louie Psihoyos

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Юшков

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности

Константин Небытов

Судебный пcихолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня