18+
вторник, 6 декабря
Экономика

Виктор Геращенко: Для обсуждения дефолта привлекли даже Гайдара

Россия отметила годовщину финансового кризиса 1998 года

  
220

17 августа 1998 года глава правительства России Сергей Кириенко объявил о введении «комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики», которые в переводе на русский язык означали дефолт и девальвацию рубля. Выполнение обязательств перед иностранными инвесторами по кредитам, сделкам на срочном рынке и залоговым операциям было приостановлено на 90 дней. Купля продажа ГКО (государственных краткосрочных обязательств) на рынке прекратилась. В этот же день банки перестали выдавать вклады населению, вызвав панику в стране.

Даже по официальным сведениям, потери от дефолта были огромны. Российские банки в одночасье потеряли около 150 млрд рублей (примерно 25 млрд долларов по курсу на 16 августа 1998-го), бюджет не досчитался более 50 млрд рублей, реальные доходы населения за месяц упали на 31,1%. Курс рубля к доллару одномоментно обвалился в 4 раза — с 6 до 24 рублей за доллар, российский ВВП схлопнулся на 10%. Все платежи по ГКО и ОФЗ (облигациям федерального займа) прекратились — правительство отказалось от выплаты своих долгов, признав себя банкротом. Финансовый рынок России практически прекратил свое существование.

О том, как развивались события, «СП» попросила рассказать экс-председателя Банка России Виктора Геращенко, который вскоре после дефолта — 11 сентября 1998 года президентским решением был «призван» на пост главы Центробанка для спасения финансовой системы страны.

— В понедельник, 17 августа прозвучало совместное заявление правительства и Центрального банка о дефолте и девальвации рубля. Накануне в обсуждении этого решения принимали участие Кириенко, Задорнов, Чубайс, даже Гайдара привлекли. А Дубинина, который тогда был председателем Центробанка, на этом заседании не было — он отдыхал на Волге, от ЦБ присутствовал только зампред Алексашенко. А после объявления дефолта Ельцин решил убрать Кириенко с поста главы правительства и Дубинина из Центробанка. Потом Дубинин написал письмо, в котором на двух страницах говорил о том, что Ельцин обвиняет его в дефолте, а он просто выполнял то, что говорило правительство и так далее…

«СП»: — И тогда Ельцин вспомнил о вас, ведь вы однажды уже возглавляли Центробанк?

— В конце 80-х — начале 90-х меня назначали председателем ЦБ четыре раза, но Ельцин вспомнил обо мне не сразу. После объявления дефолта он собрал московских банкиров, чтобы спросить у них совета как быть дальше, и тогда один из них — Соколов, который возглавлял Промстройбанк на Кузнецком мосту, сказал, что для наведения порядка в банковской системе надо вернуть Геращенко. Ельцин к совету прислушался, и после этого мне предложили занять пост председателя ЦБ. Но тогда хотели поставить на место Кириенко Черномырдина, и я сказал, что с ним работать не буду. До этого у нас уже были с ним проблемы, когда он возглавлял правительство, а я — ЦБ. Но Черномырдин не прошел через Госдуму — депутаты два раза не поддержали его кандидатуру, и Ельцин решил назначить Примакова. А с ним у нас было полное взаимопонимание, он прислушивался к моим советам, и мы работали продуктивно.

«СП»: — Какова главная причина дефолта, пирамида ГКО?

— Конечно, но главное то, что в этой пирамиде участвовали иностранные банки. В 1996 году, когда еще собирались выпускать ГКО, на совещании обсуждали, допускать ли к этим бумагам иностранцев, и Парамонова предлагала ограничить сумму покупки. Но ее не поддержали, с учетом того, что Центробанк держал рубль в валютном коридоре. А так как доходность по ГКО была рекордная — под 120% годовых, иностранцы сразу бросились покупать бумаги. Тогда существовала такая система входа: иностранцы вкладывали валюту в рубли, а выкупить ее назад они могли только через три месяца, по форвардному контракту. Сначала всем занимался ЦБ, но потом было решено, что это нужно передать коммерческим банкам. Коммерческие банки принимали валюту у иностранцев, покупали на них ГКО, а потом, после трех месяцев, через форвардные контракты возвращали ее обратно. И сначала все было нормально.

«СП»: — А когда положение стало критическим?

— В 1997 году, когда начался финансовый кризис в странах Юго-Восточной Азии, стало понятно, что он придет и к нам, все начало сыпаться. Стала резко расти доходность бумаг, и Россия оказалась в ж… Кстати, на пирамиде ГКО зарабатывали не только иностранцы. Во время расследования дефолта была масса документов, в которых говорилось открытым текстом, кто из руководства страны покупал эти сверхдоходные бумаги, на чьи счета в банках переводились доходы от ГКО, и куда потом девались эти деньги. Сейчас эти бумаги лежат под сукном в прокуратуре, и никому не хочется их оттуда доставать.

«СП»: — Как-то в разговоре с Хандруевым, который был зампредом ЦБ перед дефолтом, он мне сказал, что дефолт можно было не объявлять — была возможность выпустить ОФЗ и рассчитаться по обязательствам ГКО. Каково ваше мнение?

— Для того чтобы рассчитаться с долгами, Центробанку нужно было бы взять обязательства коммерческих банков перед иностранцами на себя. Но для расчетов с иностранцами нужны были не рубли, а валюта. Накануне, в конце июля, Россия получила кредит МВФ в размере 480 млн долларов, из которых 100 млн долларов пошли Минфину, а остальные Центральному банку. Поэтому такая возможность была, можно было договориться и о продлении сроков выплат по бумагам. Можно было также не допускать девальвации, отпустив рубль и сделав валютный курс плавающим. Но помещала неповоротливость руководства ЦБ и Минфина.

«СП»: — Как вам удалось справиться с кризисной ситуацией?

— Во-первых, мы с Примаковым девальвировали рубль, курс которого был неоправданно высок, потому что экономика шла вниз. Потом мы ограничили зарубежные операции по выводу валюты. Но, в общем, ничего гениального мы не придумали, и никаких денег ни МВФ, ни ВБ нам не давал. Я считаю, что в том, что нам все же удалось разрулить ситуацию, заслуга во многом принадлежит дипломатическому таланту Примакова. Я участвовал в его переговорах с главой Всемирного банка, и видел, как он умел убедить оппонента.

«СП»: — Говорят, что ваш уход с поста председателя Центробанка был связан с тем, что его решили подчинить правительству?

— Да, тогда появилась глупая идея, которую продвигал Шохин, создать наблюдательный совет, который будет управлять политикой Центрального банка. Я эту идею не поддержал, пытаясь объяснить Путину, что такого нет ни в одной стране мира. Главный принцип работы центрального банка в том, что он имеет возможность проводить денежно-кредитную политику, независимую от политических предпочтений правительства. Путин мне посоветовал проконсультироваться с юристами, и так далее. В конце концов, я решил, пусть они все это делать будут без меня, и подал заявление об уходе. А они продавили эту идею, и сегодня существует Национальный банковский совет, который управляет политикой ЦБ.

«СП»: — Сейчас может случиться дефолт, ведь долги государственных корпораций почти равны золотовалютным резервам страны?

— В 1998 году у нас не было таких резервов как сейчас — золотовалютные резервы почти достигают 450 млрд долларов. Долгов у страны почти нет, а по долгам корпораций, даже государственных, ЦБ платить не обязан. Единственное, за что он отвечает, это задолженность Сбербанка и ВТБ, но там суммы не критичные. Так что дефолта сейчас быть не может.

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня