Экономика

Виктор Геращенко: Для обсуждения дефолта привлекли даже Гайдара

Россия отметила годовщину финансового кризиса 1998 года

  
236

17 августа 1998 года глава правительства России Сергей Кириенко объявил о введении «комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики», которые в переводе на русский язык означали дефолт и девальвацию рубля. Выполнение обязательств перед иностранными инвесторами по кредитам, сделкам на срочном рынке и залоговым операциям было приостановлено на 90 дней. Купля продажа ГКО (государственных краткосрочных обязательств) на рынке прекратилась. В этот же день банки перестали выдавать вклады населению, вызвав панику в стране.

Даже по официальным сведениям, потери от дефолта были огромны. Российские банки в одночасье потеряли около 150 млрд рублей (примерно 25 млрд долларов по курсу на 16 августа 1998-го), бюджет не досчитался более 50 млрд рублей, реальные доходы населения за месяц упали на 31,1%. Курс рубля к доллару одномоментно обвалился в 4 раза — с 6 до 24 рублей за доллар, российский ВВП схлопнулся на 10%. Все платежи по ГКО и ОФЗ (облигациям федерального займа) прекратились — правительство отказалось от выплаты своих долгов, признав себя банкротом. Финансовый рынок России практически прекратил свое существование.

О том, как развивались события, «СП» попросила рассказать экс-председателя Банка России Виктора Геращенко, который вскоре после дефолта — 11 сентября 1998 года президентским решением был «призван» на пост главы Центробанка для спасения финансовой системы страны.

— В понедельник, 17 августа прозвучало совместное заявление правительства и Центрального банка о дефолте и девальвации рубля. Накануне в обсуждении этого решения принимали участие Кириенко, Задорнов, Чубайс, даже Гайдара привлекли. А Дубинина, который тогда был председателем Центробанка, на этом заседании не было — он отдыхал на Волге, от ЦБ присутствовал только зампред Алексашенко. А после объявления дефолта Ельцин решил убрать Кириенко с поста главы правительства и Дубинина из Центробанка. Потом Дубинин написал письмо, в котором на двух страницах говорил о том, что Ельцин обвиняет его в дефолте, а он просто выполнял то, что говорило правительство и так далее…

«СП»: — И тогда Ельцин вспомнил о вас, ведь вы однажды уже возглавляли Центробанк?

— В конце 80-х — начале 90-х меня назначали председателем ЦБ четыре раза, но Ельцин вспомнил обо мне не сразу. После объявления дефолта он собрал московских банкиров, чтобы спросить у них совета как быть дальше, и тогда один из них — Соколов, который возглавлял Промстройбанк на Кузнецком мосту, сказал, что для наведения порядка в банковской системе надо вернуть Геращенко. Ельцин к совету прислушался, и после этого мне предложили занять пост председателя ЦБ. Но тогда хотели поставить на место Кириенко Черномырдина, и я сказал, что с ним работать не буду. До этого у нас уже были с ним проблемы, когда он возглавлял правительство, а я — ЦБ. Но Черномырдин не прошел через Госдуму — депутаты два раза не поддержали его кандидатуру, и Ельцин решил назначить Примакова. А с ним у нас было полное взаимопонимание, он прислушивался к моим советам, и мы работали продуктивно.

«СП»: — Какова главная причина дефолта, пирамида ГКО?

— Конечно, но главное то, что в этой пирамиде участвовали иностранные банки. В 1996 году, когда еще собирались выпускать ГКО, на совещании обсуждали, допускать ли к этим бумагам иностранцев, и Парамонова предлагала ограничить сумму покупки. Но ее не поддержали, с учетом того, что Центробанк держал рубль в валютном коридоре. А так как доходность по ГКО была рекордная — под 120% годовых, иностранцы сразу бросились покупать бумаги. Тогда существовала такая система входа: иностранцы вкладывали валюту в рубли, а выкупить ее назад они могли только через три месяца, по форвардному контракту. Сначала всем занимался ЦБ, но потом было решено, что это нужно передать коммерческим банкам. Коммерческие банки принимали валюту у иностранцев, покупали на них ГКО, а потом, после трех месяцев, через форвардные контракты возвращали ее обратно. И сначала все было нормально.

«СП»: — А когда положение стало критическим?

— В 1997 году, когда начался финансовый кризис в странах Юго-Восточной Азии, стало понятно, что он придет и к нам, все начало сыпаться. Стала резко расти доходность бумаг, и Россия оказалась в ж… Кстати, на пирамиде ГКО зарабатывали не только иностранцы. Во время расследования дефолта была масса документов, в которых говорилось открытым текстом, кто из руководства страны покупал эти сверхдоходные бумаги, на чьи счета в банках переводились доходы от ГКО, и куда потом девались эти деньги. Сейчас эти бумаги лежат под сукном в прокуратуре, и никому не хочется их оттуда доставать.

«СП»: — Как-то в разговоре с Хандруевым, который был зампредом ЦБ перед дефолтом, он мне сказал, что дефолт можно было не объявлять — была возможность выпустить ОФЗ и рассчитаться по обязательствам ГКО. Каково ваше мнение?

— Для того чтобы рассчитаться с долгами, Центробанку нужно было бы взять обязательства коммерческих банков перед иностранцами на себя. Но для расчетов с иностранцами нужны были не рубли, а валюта. Накануне, в конце июля, Россия получила кредит МВФ в размере 480 млн долларов, из которых 100 млн долларов пошли Минфину, а остальные Центральному банку. Поэтому такая возможность была, можно было договориться и о продлении сроков выплат по бумагам. Можно было также не допускать девальвации, отпустив рубль и сделав валютный курс плавающим. Но помещала неповоротливость руководства ЦБ и Минфина.

«СП»: — Как вам удалось справиться с кризисной ситуацией?

— Во-первых, мы с Примаковым девальвировали рубль, курс которого был неоправданно высок, потому что экономика шла вниз. Потом мы ограничили зарубежные операции по выводу валюты. Но, в общем, ничего гениального мы не придумали, и никаких денег ни МВФ, ни ВБ нам не давал. Я считаю, что в том, что нам все же удалось разрулить ситуацию, заслуга во многом принадлежит дипломатическому таланту Примакова. Я участвовал в его переговорах с главой Всемирного банка, и видел, как он умел убедить оппонента.

«СП»: — Говорят, что ваш уход с поста председателя Центробанка был связан с тем, что его решили подчинить правительству?

— Да, тогда появилась глупая идея, которую продвигал Шохин, создать наблюдательный совет, который будет управлять политикой Центрального банка. Я эту идею не поддержал, пытаясь объяснить Путину, что такого нет ни в одной стране мира. Главный принцип работы центрального банка в том, что он имеет возможность проводить денежно-кредитную политику, независимую от политических предпочтений правительства. Путин мне посоветовал проконсультироваться с юристами, и так далее. В конце концов, я решил, пусть они все это делать будут без меня, и подал заявление об уходе. А они продавили эту идею, и сегодня существует Национальный банковский совет, который управляет политикой ЦБ.

«СП»: — Сейчас может случиться дефолт, ведь долги государственных корпораций почти равны золотовалютным резервам страны?

— В 1998 году у нас не было таких резервов как сейчас — золотовалютные резервы почти достигают 450 млрд долларов. Долгов у страны почти нет, а по долгам корпораций, даже государственных, ЦБ платить не обязан. Единственное, за что он отвечает, это задолженность Сбербанка и ВТБ, но там суммы не критичные. Так что дефолта сейчас быть не может.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня