18+
суббота, 22 июля
Экономика

Гарегин Тосунян: Банки «закошмарили»

Что думают на тему кризиса сами банкиры

В Кремле Владимир Путин, встречаясь с банкирами, вновь не удержался от резких высказываний в адрес финансовых воротил. Деньги, выделенные государством, должны идти не на спекуляции, а на кредиты предприятиям, предупредил премьер. В банковских кругах смотрят на создавшуюся ситуацию шире. Почему с самого начала кризиса помощь потребовалась именно банкам, которые которые сами должны быть «становым хребтом экономики». На вопросы «СП» отвечает президент Ассоциации российских банков (АРБ) Гарегин Тосунян.

«СП»: — Правительство уже выделяло на поддержку российской банковской системы 950 млрд. рублей. Сейчас обсуждается вопрос о выделении еще 40 млрд. долларов — об этом уже говорил вице-премьер, министр финансов РФ Алексей Кудрин. Почему столь огромные средства требуются системе, которая, по идее, сама должна обеспечивать деньгами отечественную экономику?

— В текущем году банкам и корпорациям предстоит вернуть около 150−160 млрд. долларов уже сделанных ранее крупных внешних заимствований - своих собственных и займов российских корпораций. Государство проявляет понимание ситуации. Помощь, которую обещает г-н Кудрин, пойдет на рефинансирование внешних долгов наших банков, а также аналогичных долгов российских предприятий и корпораций.

«СП»: — В докризисные времена российские предприятия кредитовались, в основном, на Западе. Но даже те кредиты, которые им удавалось получить в отечественных банках, тоже были, по существу, иностранными.

— А вы спросите меня, почему? Да потому, что в России и ныне до смешного и позорного не развит внутренний кредитный рынок. Когда в 2004—2007 году страна поэтапно либерализовала валютный рынок, снимая все ограничения, Ассоциация российских банков просила и требовала параллельно заняться либерализацией внутреннего кредитного рынка. Потому что при нелиберализованном внутреннем рынке — следовательно, при высоких, двузначных ставках кредитов на нем — отечественные субъекты экономики, естественно, идут за ресурсами на внешний рынок — поскольку теперь это можно. Возникает серьезная зависимость от внешних факторов, и в перспективе это чревато проблемами. На этот счет было специальное письмо, другие обращения АРБ.

Мы говорили правительству: давайте развивать внутренний банковский рынок, делайте доступными по процентным ставкам банковские кредиты и увеличивайте эти объемы — вместо того, чтобы постоянно наращивать объем средств раздаваемых из бюджета. У нас ведь соотношение госфинансирования к кредитному обороту и сегодня примерно 2:1 — в то время, как в нормально развитых странах все наоборот: кредитный оборот в 10−12 раз больше, чем объем средств, централизованно распределяемых государством.

Но мы не были услышаны. В результате имеем высокую внешнюю задолженность и корпораций, и банков. Но что должны были делать банки в тех условиях — тормозить валютную либерализацию, не заимствовать дешевые ресурсы на Западе и, следовательно, отказывать в кредитах тем заемщикам, которые не имели собственных выходов на мировые финансовые рынки? Остановить развитие этих предприятий, которое в минувшие годы было вполне приличным?

Но власть и сегодня продолжает держать высокую процентную ставку, объясняя, что тем самым сдерживается давление на рубль. Но при этом сама «проваливает» рубль, называя это мягкой девальвацией во имя спасения золотовалютных резервов. Кстати, резервы копили якобы во имя борьбы с инфляцией, а где и когда ее побороли?

Мы уникальная страна: только в России при изменении валютного курса в магазинах начинают быстро меняться ценники. Почему? Одна из причин — засилье импорта на потребительском рынке из-за неразвитости собственного производства. А ведь именно высокая процентная ставка, парализуя кредитование реального сектора экономики, искусственно сдерживает производство товаров. Но на протяжение последних семи лет из года в год я спрашивал на заседании правительства при обсуждении денежно-кредитной политики: покажите раздел, связанный с развитием кредитования? А его там просто нет.

«СП»: — Хорошо, перейдем к «последствиям» — к сегодняшнему дню. Скажите, есть ли разница в целях и задачах банковской системы в благоприятные времена — и в период кризиса? В чем она заключается?

— В нормальных условиях банк ставит вопрос о расширении клиентской базы и увеличении прибыли. Самая большая забота банкира — давление конкурентов, а потому он борется за клиента: снижает ставки, повышает уровень обслуживания и так далее.

В трудные периоды первейшая цель банкира — это выжить. Или, что точнее — обеспечить устойчивость своего банка. То есть, ему сейчас «не до жира». И он начинает хеджироваться: вместо погони за доходностью на всякий случай сокращает объемы кредитования, а кто-то и повышает процентную ставку, даже рискуя потерять клиента. Кто-то ставки сохраняет, но сокращает объемы кредитования. В основном, старается сохранить ресурсы. Есть четкий «градусник»: в кризисные периоды норматив ликвидности у банков резко возрастает, ибо банкир страхуется на случай, если случится крупный невозврат. В общем, жизнь по принципу: как-нибудь пережить этот период — зато потом я выйду живой, здоровый, белый и пушистый. И клиенты ко мне побегут гурьбой.

«СП»: — Наверное, как владелец бизнеса, банкир совершенно прав. Но с точки зрения любого клиента, с точки зрения власти, даже с точки зрения постороннего наблюдателя — абсолютно неправ. Ведь банк в общей системе экономических связей — это не цель и даже не средство, это инструмент. Его выживание, как самоцель никому не нужно. От него, наоборот, требуется интенсивная работа по преодолению застоя, рецессии — для скорейшего оживления экономики. Естественно, без «самоубийства».

Здесь два вопроса. Первый: что может банк, а точнее — банковская система? Второй: что нужно этой системе от властей предержащих, чтобы выполнить такую «сверхзадачу»?

— Одно другому не противоречит: стремление банкира обеспечить устойчивость своего банка создает фактор надежности, а в кризисный период он дорогого стоит.

«СП»: — А вот вам пример не из нашей практики. Мой товарищ школьных лет — американец, живущий сейчас в Нью-Йорке, недавно рефинансировал свою ипотеку под меньший процент: с 7,4% - на 6,25%. Более того: банк, который взялся за рефинансирование, выкупил и его многочисленные долги по кредитным карточкам и включил их в новый ипотечный кредит (стоимость дома, под залог которого заключался контракт, это позволяла). Теперь у человека один большой, но долгосрочный кредит под очень льготную ставку. Он спокойно работает и не тревожится за завтрашний день. И это сделал обычный коммерческий банк.

— Это не банк, а государство. Оно снизило процентные ставки, и у банков появились возможности для такого рефинансирования. Более того: в результате такой господдержки между банками началась конкуренция, борьба за клиента. А в России за последние два месяца ставка рефинансирования, наоборот, выросла на 3%…

«СП»: — Если бы только эта ставка… Вы не ожидаете в скором времени массу клиентских дефолтов — в том числе физических лиц? Ведь резкое снижение курса рубля поставило в «пиковое положение» заемщиков, взявших в прошлом году или раньше валютные кредиты — например, автокредиты? Теоретически они делали это на свой страх и риск. Но ведь нынешнее снижение курса рубля случилось не по прихоти рынка, а из-за целенаправленных действий властей и Центробанка. И нашелся лишь один коммерческий банк, который пришел на помощь своим клиентам — два месяца назад объявил о возможности конвертации валютных кредитов в рублевые. Это Сбербанк. А другие?

— Но здесь тоже можно говорить о господдержке, которая дала Сбербанку такую возможность. А откуда возьмут ресурсы другие банки? У нас большинство комбанков не имеют доступа ни к долгосрочным, ни даже к краткосрочным кредитным ресурсам. И это не их вина.

Я могу только повторить: российские банки могут сделать немало, но они нуждаются в поддержке государства. Сегодня для того, чтобы банковский «инструмент» заработал в полную силу, в стране нужно прежде всего снижать процентную ставку — на те же кредиты, выдаваемые на беззалоговых аукционах. Нынешние 8−10% - это слишком дорого, такие ресурсы не дадут нужного эффекта. Требуется также найти источники долгосрочных кредитных ресурсов. Мы предлагали Минфину увеличить срок пользования беззалоговыми кредитами до 3 лет — там согласились лишь на 1 год. Получился уже не краткосрочный, но и не долгосрочный кредит. Да и тот — с массой оговорок.

Конечно, в нормальных условиях Центробанк не должен быть источником долгосрочных кредитов, но сегодня иная ситуация. Есть у нас и другие предложения, их целый пакет — не буду перечислять.

И еще одно соображение: нужно перестать «кошмарить» банковский рынок. Например, не делать широковещательных заявлений о намерениях «убрать с рынка 300−500 банков». Или, скажем, зачем законодателям потребовалось в ноябре рассматривать законопроект об обязательном повышении капитализации банков до 180 миллионов рублей — фактически о закрытии нескольких сотен банков, успешно работающих далеко не первый год и не имеющих нареканий от клиентов. Конечно, намерения — самые благие: борьба с криминалом, который якобы «засел в карманных банках». Если где-то засел — найдите, выцарапайте и посадите — у вас для этого есть уйма служб, и спецслужб, и всего прочего.

Но не пугайте банковский мир — он и без того нынче в большом беспокойстве…

СМИ2
24СМИ
Рамблер/новости
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
СМИ2
24СМИ
Рамблер/новости
Лентаинформ
Медиаметрикс
НСН
Жэньминь Жибао
Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня