18+
пятница, 9 декабря
Экономика

Россия подзаработала на глобальном потеплении

Но лавочка скоро закроется: заботиться об экологии нам придется самим

  
50

В этом году кончается срок действия Киотского протокола, к которому Россия присоединилась 8 лет назад. В 2008 году должны были быть запущены механизмы, которые позволили бы сократить промышленные выбросы в атмосферу предприятиями развитых стран. Большинство экспертов считают, что добиться этого не удалось. Но зато России, которой, кстати, прочили большие экономические проблемы из-за присоединения к «Киото», удалось подзаработать «на протоколе» миллионы евро. Общая прибыль наших предприятий от этого соглашения может составить более 1,5 миллиарда евро. Тем не менее руководство России настроено не подписывать «Киото-2». Почему?

На вопросы «СП» отвечает руководитель Климатической программы российского отделения Всемирного фонда дикой природы (WWF) Алексей Кокорин.

«СП»: — В своё время на Киотский протокол возлагались большие надежды. Что в итоге?

— В целом Киотский протокол свою миссию выполнил. Понятно, что это был продукт 90-х. Задача протокола была — раскрутить климатическую тематику. «Разворошить муравейник». И это произошло. Даже в США, на долю которых приходится чуть ли не четверть всех мировых промышленных выбросов в атмосферу, и которые при этом отказались подписывать протокол, возник большой общественный интерес к «проблеме СО2». Это в итоге повлияло на финансирование климатической науки.

Но всё это — вчерашний день. Сегодня мир нуждается в новом соглашении, в котором участвовали бы все крупные страны, и которое бы «в планетарном масштабе» снижало выбросы СО2 в атмосферу. Киотский протокол для этого предназначен, по большому счёту, не был.

«СП»: — В своё время нас пугали, что присоединяясь к Киотскому протоколу, Россия обрекает свою экономику на стагнацию…

— Рупором этого мнения был бывший советник президента России господин Илларионов. Ему уже тогда возражали многие экономисты, о том, что времена СССР с его тяжёлой промышленностью, с огромным ВПК прошли. Экономика теперь развивается по другим законам. И вот, что мы видим сегодня: ВВП России превысил уровень 90-х годов. А количество промышленных выбросов по сравнению с началом «нулевых» выросло несравнимо меньше. Это характерное явление для постиндустриальных стран.

«СП»: — С другой стороны говорили о том, что «Киото» способен озолотить Россию…

— Да, на одном из заседаний Госдумы в 2004 году звучали прогнозы о том, что страна обогатиться аж на 10 миллиардов долларов за счёт того, что будет продавать другим странам так называемые квоты. Ставка делалась на то, что Россия в ближайшие годы не достигнет отведённого нам протоколом «потолка» промышленных выбросов. А те страны, которые этот «потолок» захотят превысить, будут платить нам за право использовать наш «недобор». Такая вот, по сути дела, торговля воздухом.

Однако это были наивные предположения. Наличие в России свободных квот совершенно не означало, что их кто-нибудь купит.

Теоретически квоты можно было продать той же Японии или Германии. И что-то подобное в европейской практике имело место. Украинцы продали немного «воздуха» японцам, чехи и поляки подзаработали на ирландцах. Но эти сделки были скорее символическими, носившими полублаготворительный характер. А играть «по-крупному» европейцы не собирались. В самом деле, легко понять их логику: просто заплатить за квоты, значит, признать, что русские на выгодных условиях подписали договор, а японцы, к примеру, такие недотёпы, что не просчитали всех последствий и теперь вынуждены платить деньги другим странам, за право развивать свою промышленность.

Другое дело, так называемые проекты совместного осуществления (ПСО). Уже сейчас эти проекты приносят предприятиям России немалые деньги. А общий доход может превысить полтора миллиарда евро.

«СП»: — Поясните.

— Это, проекты, осуществляемые на нашей территории, с помощью которых сокращается число промышленных выбросов в атмосферу. При этом полностью или частично они финансируются европейскими странами.

Например, Архангельский целлюлозно-бумажный комбинат большую часть своих котельных начал топить древесными отходами. Это для предприятия даже выгодно — использовать фактически дармовое топливо. Но у нас, как известно, до последнего стараются жить и работать по-старинке. Поэтому древесные отходы гнили на земле или сжигались впустую, а ЦБК тратился на закупку угля. Теперь же, когда система производства переделана, предприятие экономит средства.

«СП»: — А какое это имеет отношение к Киотскому протоколу?

— Дело в том, что когда в процессе производства сжигаются древесные отходы, выбросы в воздух считаются равными нулю. Как известно, дерево во время роста поглощает углекислый газ. Сжигая его древесину, мы просто возвращаем обратно в атмосферу примерно столько же углекислого газа, сколько оно поглотило. Причём в том же временном отрезке развития планеты (время роста дерева) — 50−100 лет. Это большая разница с углём, который накапливался миллионы лет, а мы его в огромных количествах сжигаем последние полтора столетия. Поэтому проект модернизации Архангельского ЦБК был утверждён в рамках «Киото». Все затраты предприятия в данном случае были компенсированы европейцами.

В рамках «Киото» за счёт европейцев в России также модернизируют многие ТЭЦ, переводя их с угля на газ. Реализуется много ПСО по утилизации попутных газов при добыче углеводородов.

Существует и такой необычный проект. В Приморском крае есть кусок тайги примерно 50 на 100 километров, на который давно уже положили глаз лесозаготовители. Но эта территория принадлежит к местам традиционного обитания удэгейцев — маленького дальневосточного народа. В этих лесах они собирают орехи, лекарственные травы, охотятся. С помощью WWF они пытаются через суды отстоять этот лес. Мы подали документы на согласование, чтобы признать сохранение леса, поглощающего СО2, проектом в рамках Киотского протокола. Если это произойдёт, удэгейская община сможет оформить аренду на 49 лет. А деньги за аренду будут платить европейские покупатели СО2.

«СП»: — То есть получается, что Россия извлекает двойную выгоду от «Киото». Европейцы как бы добровольно вкладываются в улучшение нашей экологии. Зачем им это нужно?

— Под влиянием Киотского протокола в Евросоюзе сложилась система, при которой предприятия берут на себя обязательства по снижению выбросов в атмосферу. Причём если компания превысит свой лимит, она вынуждена будет платить огромный штраф — 100 евро за каждую лишнюю тонну выбросов. Поэтому они прибегают к так называемой европейской торговой системе квотами. Если предприятие вложилось в сокращение выбросов СО2 в России, ему разрешается пропорционально увеличить число своих выбросов. Кстати, и на европейском рынке существует свой рынок квот — многие предприятия там уже давно модернизировали производство, и загрязняют атмосферу даже меньше, чем им это позволено. Но в Европе цена тонны, выброшенного в атмосферу СО2 сейчас — 7−8 евро за тонну. А всё, что связано с Россией, у европейцев считается рискованным. Поэтому и цена в два раза меньше. Те предприниматели, которые хотят сэкономить, покупают квоты у нас.

У Евросоюза, когда они ввязывались во всё, это были свои побудительные мотивы. Они хотели максимально уменьшить зависимость от импорта энергоресурсов. Сделать это можно было, повысив энергоэффективность производства. Энергоэффективность и выбросы СО2 — предельно взаимосвязанные вещи. Понятно, что в приказном порядке такие вещи сделать очень сложно. Если давить на бизнес, он может обидеться и через своих лоббистов в политике доставить много неприятностей правительством. А вот когда есть Киотский протокол, в котором говорится, что снижение выбросов через модернизацию производства — это благородное дело, улучшающее экологию во всём мире, отношение у бизнесменов совсем другое.

«СП»: — Сколько уже реализовано ПСО в России?

— В этом вопросе наш бизнес и чиновники очень долго запрягали. Раза три переделывали правовые положения. И, наконец, в конце прошлого года «поехали». И с такой скоростью, что все удивились. Ещё год назад было около 30 проектов, а теперь 150 общим объёмом больше чем на 50 миллионов тонн углекислого газа.

«СП»: — Лиха беда начало. Видимо, в ближайшем будущем Россия как раз и начнёт зарабатывать миллиарды на экологии?

— Дальше раскручивать проекты совместного осуществления — практически невозможно. У нас с удовольствием покупали и покупают квоты. Однако в ЕС уже приняли решение — новых проектов от нас не брать в любом случае. Если мы согласимся подписать «Киото-2», европейцы согласны продолжить старые проекты. Это принесло бы нам примерно ещё полмиллиарда евро. Конечно, российские предприниматели, которые распробовали вкус «киотских денег», не против такого варианта. Но у президента России своя точка зрения. Он считает, что «Киото-2», с одной стороны, наложит на Россию новые обязательства, а с другой — не решит проблемы загрязнения атмосферы во всемирном масштабе. И своя логика в его рассуждениях есть: если уж снижать выбросы по всему миру, то без нового соглашения, в которое вошли бы США, Индия, Китай и другие крупнейшие страны, не обойтись. А «Киото-2» слишком локальный проект «для внутреннего европейского пользования». Однако с моей точки зрения, тут нет никакого противоречия — «Киото-2» никак не помешает подготовке «глобального соглашения».

Со своей стороны, и европейцы не так чтобы уж очень жаждут заманить нас в «Киото-2». Скорей наоборот.

«СП»: — Почему?

— Они уже поняли, что такие страны как Россия, Украина слишком много генерируют разрешений на выбросы в атмосферу. А ведь их цель — не нас финансировать, а переформатировать собственную промышленность. Европейским бизнесменам зачастую проще заплатить за ПСО в России, чем перестроить собственное производство. Поэтому изначальная задача ЕС — с помощью киотских соглашений повысить энергоэффективность своего производства и, в конечном счёте, снизить зависимость от импорта энергоресурсов, не решается.

«СП»: — В последнее время тема антропогенного влияния на климат как-то отошла в тень. О том, что человечество способно изменить климат, всё чаще говорят со скепсисом и даже обещают глобальное похолодание в скором времени.

— Если читать блоги или смотреть телевизор, действительно, может показаться, что дело обстоит именно так. Однако, если читать научную литературу, например, бюллетень Росгидромета «Изменение климата», то впечатление будет совсем другим. Научный тренд сегодня состоит в том, что теория усиления парникового эффекта из-за деятельности человека получает всё больше подтверждения. Практически никто из серьёзных учёных не ставит под сомнение человеческий фактор. Другое дело, что мы получаем всё больше информации о естественных природных циклах. И раньше говорилось, что изменение климата — сочетание климатических и антропогенных факторов. Однако буквально в последние два года появляется всё больше информации о природных циклах океана. Сегодня уже понятно, что потепление на планете будет проходить неравномерно, иногда сменяясь периодами похолодания. Новые научные знания не всегда правильно трансформируются прессой, они сложны для понимания не специалистов. Вот и получается, что из прессы мы узнаём, что Гольфстрим у нас вот-вот остановится. Это, конечно, полная ерунда.

Многие в мире понимают, что снижать выбросы в атмосферу надо. В конце 2015-го будет сделана попытка подписать новое соглашение, чтобы оно вступило в силу после 2020-го года. Что из этого выйдет — посмотрим.

«СП»: — Есть ли надежда, что человечество сможет в итоге свести к минимуму антропогенный фактор влияния на климат?

— В постиндустриальных странах, где население практически не растёт, а промышленность устроена так, что уже не производиться что-то принципиально новое, а только старые товары меняются на новые, этот процесс уже идёт. Это в значительной степени относится к России. Наши выбросы в атмосферу растут в 7 раз медленнее роста ВВП. Сказывается и насыщенность товарами мировых рынков. Скажем, Россия могла бы производить значительно больше металла. Но у нас его либо не купят, либо купят по сильно заниженной цене. В такой ситуации практически все развитые страны.

Даже Китай, который в абсолютном выражении наращивает промышленность, начинает «притормаживать выбросы». Государство требует от китайских предпринимателей, чтобы они понемногу модернизировали производство. Иначе, в конце концов, китайская продукция станет невостребованной.

С другой стороны существуют такие страны, как Индия, где десятки, если не сотни миллионов людей по-прежнему топят жилища кизяком. В Индии, конечно, хотят создать нормальную энергетику. И будут её создавать, скорей всего, на самом дешёвом для них австралийском угле. А это резко увеличит промышленные выбросы. И таких стран, которые хотели бы вкусить благ цивилизации, немало. Вряд ли они будут сильно брать в расчёт экологию. Поэтому мечтать о глобальной экологичной экономике пока рано.

Директор по программам «Гринпис России» Иван Блоков констатирует, что с помощью Киотского протокола снизить промышленные выбросы в атмосферу не удалось.

— В первую очередь потому, что протокол не ратифицировали такой промышленные гиганты, как США и Китай. Последний за этот период наоборот сильно увеличил выбросы.

Переговоры последних лет показывают, что ни одна из стран кроме ЕС и малых островных государств, которые крайне страдают от глобального потепления, не готовы отказываться от выбросов в атмосферу для того, чтобы остановить потепление. Имеет место классическая демонстрация эгоизма правительств и парламентов большинства стран.

Вместе с тем, сегодня температура на планете поднялась на один градус по отношению к средневековой. Если средняя температура поднимется ещё на 2 градуса, погибнут бореальные (с преобладанием хвойных пород) леса. А если на 6 — человечество выжить не сможет.

У глобального потепления есть и другая негативная сторона — увеличение числа природных катастроф: торнадо, наводнений, засух. В России число природных катаклизмов выросло более, чем на треть.

Справка СП

Киотский протокол — международное соглашение, принятое в Киото (Япония) в декабре 1997 года. Развитые страны и страны с переходной экономикой обязывались договором сократить или стабилизировать выбросы парниковых газов, влияющих на климатические изменения.

Основные обязательства взяли на себя индустриальные страны: Евросоюз должен был сократить выбросы на 8%, США — на 7%, Япония и Канада — на 6%, страны Восточной Европы — в среднем на 8%. Россия обязалась сохранить среднегодовые выбросы в 2008—2012 годах на уровне 1990 года

Развивающиеся страны, включая Китай и Индию, обязательств на себя не брали.

Россия ратифицировала договор в 2008 году. В ноябре 2009-го Протокол был ратифицирован 192 странами мира, на которые совокупно приходится 63,7% общемировых выбросов. США договор подписали, но так и не ратифицировали. Афганистан, Андорра, Ватикан, Сан-Марио отказались даже подписывать протокол, а Канада из него вышла.

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Новости сети
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня