Открытая студия

Михаил Веллер: Мы наблюдаем гибель огромной державы

Она продолжается дольше, чем гибель одного человека и растянута во времени

  
6471

«СП»: — Михаил Иосифович, вы на днях вернулись из Лондона, где проходила Международная книжная ярмарка. Какова природа интереса европейского читателя к современной российской литературе? Сказывается привычка читать русскую классику — Толстого, Достоевского, Чехова или есть интерес к России как таковой? Западный читатель способен составить объективное представление о современной России?

— Следует быть честными и отдавать себе отчет, что Достоевского и Чехова читает узкий круг интеллектуалов. Имеет значение, что Достоевского, русскую классику читают в переводах, которые несравненно ближе к современному разговорному английскому, нежели оригиналы современному русскому языку, то есть американцу или англичанину гораздо легче читать того же Достоевского по-английски. Пик интереса к России наблюдался в годы конца перестройки и начала реформации. Сейчас этот интерес заметно спал. Если говорить, кого более всего переводят здесь, то первое место занимает Сергей Лукьяненко, на втором — Борис Акунин. Остальные наши писатели идут с большим отрывом. Моя же цель приезда была представить только вышедший четырехтомник по философии. Это мои размышления о том, что до этого никто не излагал, не сумел связать психологию человека с устройством космоса на материальном уровне без вмешательства Бога.

Что касается второй части вопроса. Думаю, что западный читатель не способен составить объективное представление о современной России. Когда в конце 80-х я жил в Таллинне, работал в журнале «Радуга» и мы все были ячейкой Народного фронта, принимали гостей, либерал-демократов, из разных стран, к нам приехала поборница прав человека из Техаса. Она сказала, что мы в Эстонии должны делать больше. Мы ответили, что Эстония очень маленькая страна. В ответ услышали, что не такая уж маленькая, если здесь проживает 20−30 миллионов человек. На самом деле тогда в Эстонии было 1,5 миллиона. Я к тому, что вот ее знания об Эстонии, куда она приехала, чтобы бороться за ее права. У каждого свой трафарет представлений, такая развесистая клюква в духе фильма Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник». Вот такое — приветствуется. Или, чтобы там были соответствующие постмодернистские мотивы, деструктивизм. Нормальная луза, густо замешанная на российских реалиях для Запада, в лучшем случае, приемлема, если это написано на очень просто переводимом языке. Лучшую мысль, насколько наша литература нужна на Западе, высказал Владимир Высоцкий: «Вань, мы с тобой в Париже нужны, как в русской бани лыжи».

«СП»: — «Может, поэтому от обиды и ищет мятущаяся русская душа русскую национальную идею? Есть ли она в природе? Если да, то, что она собой представляет?» Александр, студент МГТУ им. Баумана.

— Национальной идеи — нет. Если бы она была, то таким вопросом никто бы не задавался. Когда национальной идеей было победить в войне, отстоять страну от вражеского нашествия, поднять из руин или победить какую-то эпидемию, создать новую экономику, поднять культуру — вот это все были национальные идеи. Национальные идеи свойственны этносам в период подъема, экспансии, в той фазе жизненной системы, когда все совершенствуется и укрепляется. А с вершины все тропы ведут вниз. Все, что создано, раньше или позже, должно быть размонтировано. Кризис культуры начинается в головах, с отрицания и разрушения старых ценностей. И тогда вопрос национальной идеи начинает напоминать старинный анекдот о том, что такое сверхлицемерие. Это выбросить тещу за окно и закричать ей вслед: «Куда же вы, мамо?» Вот это происходит с нашими национальными идеями, то есть мы категорически не желаем умирать, убивать, предписывать, кому, как жить, размножаться, что делать и при этом мы хотим иметь национальную идею. Нет, ее нет.

«СП»: — «Почему в России произошло колоссальное падение нравственности и морали? Не оттого ли, что деньги стали во главу угла, повторив лозунг древнеримского императора Веспасиана: „Деньги не пахнут“? Этому же способствовал российский дикий, пещерный капитализм с большой примесью феодализма и рабовладения. Извечные вопросы — кто виноват? и что делать? Складывается такое ощущение, что в России за 200 лет в России ничего не поменялось. С одной стороны чудовищная лень, разгильдяйство и казнокрадство, с другой такая же чудовищная тяга к жизни, борьба за прекрасное, вера в светлое. Мы живем в дикой и отсталой стране. Как здесь жить? Или уезжать и не думать? Нам хочется еще созидать, пусть и на благо другой страны». Юрий, предприниматель, 34 года.

— Возвращаясь к своей теории энергоэволюционизма, смысл жизни заключается в том, чтобы ощущать и осознавать свою необходимую и благую причастность к некой общей высокой надчеловеческой благой и необходимой цели и задачи. То есть, человеку на уровне инстинкта потребно быть и ощущать себя частью общего, частью системы, этноса, страны, государства. Мы об этом давно забыли, ибо, если коммунистическая идеология именно это и провозглашала, то нынешняя либеральная идеология по принципу маятника это категорически отрицает, пытается утверждать, что человек только для себя самого, личное выше общественного, в крайнем случае, можно бороться за общее счастье, но — осторожно, чтобы не повредить себе здоровье. Отсюда бессмысленное потребительство. Но человеку так неинтересно и — возникают секты, террористические организации, безумные учения.

Уровень нравственности сегодня в России, наверное, гораздо ниже, чем 200 лет назад. Тогда безнравственным было рабство. Если же брать понятия чести, гордости, стыда, совести, долга, сегодня такие понятия у нас не существуют вообще! То же — в западном мире. Это называется системный кризис цивилизации. Происходит самоликвидация цивилизации, она, как я уже говорил, начинается с кризиса идеологического, духовного. То есть, отрицаются консервативные ценности, которые и помогли подняться этой культуре! Надо понять: сегодня цивилизация преодолевает теневую зону, ползет по болоту между той вершиной, с которой мы спускаемся и той, на которую в неопределенном будущем когда-нибудь поднимется. Пока же надо хорошо делать свое дело: больше ничего не остается.

«СП»: — «Возможна ли „просвещенная диктатура“ в России?» Валерий.

— Просвещенная диктатура — это огромная редкость в истории, и обычно она — наилучший строй из возможных — пока диктатор не станет сволочью, если только у него не ограничен жестко срок диктатуры. Дело в том, что существует несколько основных способов самоорганизации человека в социум. Делать это надо неизбежно, по устройству, по психологии, по инстинктам своим — иначе нельзя. Человек — существо стайное, групповое, системное. Сам по себе он не существует. Можно выработать законы и поставить их над собой, заставить любого подчиняться им. Это то народовластие, которым гордились греки, затем — римляне.

Россия же сейчас по своему устройству и ментальности, усреднено- психологическому типу попала в обычную историю, когда на верх приходят хорошие свои ребята и по прошествии 15 лет оказываются такими кровососами, что никто до этого не мог и представить. У нас сегодня олигархическая республика, где проведут любые законы и придадут юридическую силу любому воровству. Это мы и наблюдаем ныне уже много лет. Из нашего положения могут быть только два выхода. Первый, гораздо худший и более вероятный — это развал страны и переход через всеобщую анархию к какому-то клочковатому образованию из ряда государств, которые будут более управляемы и где будет литься кровь, потому что народ будет убивать мироедов. Или — та самая государственная диктатура, когда народ наделит полномочиями властителя на жестко ограниченный срок, чтобы выбранный навел порядок. Поскольку у нас не похоже, что возможен вариант просвещенной диктатуры, мы наблюдаем сейчас гибель державы, потому что этот процесс продолжается дольше, чем гибель одного человека.

«СП»: — «Вы этим ответили на вопрос Еремея Полярного, какой строй и какая политическая партия наиболее приемлемы для русского государства?»

— Я боюсь, что старинный ретроградский рецепт, что России нужна просвещенная монархия, при своей наивности, банальности, своей во многом безнравственности и тупости, является самым верным.

«СП»: — «Михаил Иосифович, не напоминают ли вам сегодняшние инициативы президента с инновациями возню в СССР с кукурузой?» Анатолий

— Прошлой осенью на учредительном съезде движения «Россия, вперед», я говорю о движении партии «Справедливая Россия», я сказал, что возраст мне позволяет помнить хрущевскую химизацию, брежневскую интенсификацию, горбачевскую перестройку и многое еще что. Все эти модернизации и инновации ничем от них не отличаются. Если мы рассмотрим инициативы, внесенные президентом Медведевым, обнаружим, что ему кто-то подсовывает какую-то вредительскую программу. То переодеть армию в форму кутюрье Юдашкина, то уменьшить число часовых поясов, проводить парады по московскому времени, отменить переход на зимнее время… Модернизация — это переадресация полномочий, она означает, что если после 91-года доктора наук стали олигархами, спортсмены- бандитами, студентки — проститутками, так, может, дело не только в человеческом факторе, а в том, как сказал Жванецкий, «надо в консерватории что-то подправить»? Если после этого начала стремительно разваливаться экономика, то, может, надо менять политико-экономическую структуру? Какие инновации, когда свои деньги столько лет с небывалым в истории цинизмом на государственном уровне угоняются за рубеж и вкладываются в чужие экономики? Призывы к инновации, когда свои деньги не вкладываются, могут выглядеть только пиаром, рекламой.

Относительно Сколково. Был старинный советский анекдот. Рабочий по частям выносит с кроватного завода кровать, чтобы бесплатно собрать его дома, но в любых комбинациях у него получается только пулемет. Точно так же любой наш большой проект превращается в госпроект под бюджетный распил, ибо так создавалась экономика, начиная с 91-го года. Дорога в Сколково, которая обошлась в 35 млн. долларов за километр и развалилась через год, прекрасно показала, что из себя будет представлять наша Силиконовая долина. Передовые технологии являются верхушкой айсберга, в основании которого лежит среднее, высшее образование, академическая наука, лабораторная, прикладная и т. д. На верху — передовые технологии, которыми может торговать государство. При нашей программе среднего и высшего образования, при наших зарплатах учителям, ассигнованиях на науку только ненормальный может поверить, что мы создадим что-то научно передовое.

«СП»: — «Сейчас всё чаще говорят о конфликте между Путиным и Медведевым. Вы верите в это? Мне кажется, что уловки политтехнологов из Кремля. В результате этого выберут в 2012 г. Медведева и всё останется, по большому счёту, как сейчас, даже если Путин не будет премьером». Александр.

— Читатель абсолютно прав, там, где есть два человека, всегда неизбежны какие-то противоречия. Другое дело, насколько они велики и определяющи. Будет ли президентом Медведев, Путин или кто-то другой, не имеет никакого значения. Потому, что правит олигархическая верхушка.

«СП»: — «Скоро 9 мая, День Победы. Когда-то читал, что Сталин во время войны платил зарплату армии за каждый сбитый самолет, танк и т. д. Правда ли это?» Павел Лисин.

— Да, это так. Деньги платились, в том числе, и за полученные награды.

«СП»: — «Что такое патриотизм?» Юрий Вяземский. Этот вопрос и я хотела бы вам задать.

— Патриотизм — это любовь к Родине.


Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Алексей Кротов

Почетный строитель города Москвы, член Союза архитекторов России

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров