Открытая студия

Александр Баширов: Нужен аудит мышления власти

Известный актер, кинорежиссер ответил на вопросы читателей «СП»

  
175

«СП»: — Здравствуйте, Александр! Судя по присланным вопросам, зрители вас любят. Чувствуете вы их любовь?

— Косвенно. Павел Кадочников говорил, «не надо цветов, купите ботинки». Хочется, чтобы любовь выражалась более материально, чтобы фильмы, которые снимал и в которых снимался, приносили доход, чтобы была безбедная старость, чтобы не оказаться героем телепередачи, что тебя выгнали дети и тебе негде и не на что жить. Ситуация в кино проста: с того момента, как наши советские кинозвёзды во время войны отказались от роялти, от проката и демонстраций, ситуация никак не изменилась. Система звёзд у нас не работает, все контракты кабальные, всё, что актёр получает это плата за съёмки, и больше ничего не имеет. Такой вот дикий капитализм. Будущее у всех актёров одинаковое — это панель, так что, пока молодой, здоровый, востребованный, можно жить, иметь работу, потом это заканчивается, полученные деньги проедаются, и всё…

«СП»: — Александр, когда вы заканчивал ВГИК, от вас ждали нового слова в режиссуре. В результате вас знают не как режиссёра, а как актёра, почему так случилось?

— Это лень моя и потворство обстоятельствам. Перемололи меня жернова смены социально-финансовой формы бытия. Приспосабливаться было трудно, нужно было уживаться в реальности. Сначала я снял «Железную пяту олигархии», потом фильм о войне в Югославии, потом сериалы. Это всё была демонстрация возможностей. Конформизм победил, и то, что мы имеем сейчас, это, в основном, кинопродукция, которая снимается без особого вдохновения, из желания иметь скромную постоянную зарплату, чтобы хватало на жизнь. И всё это далеко от высокого самопожертвования художника, которому нас учили. В результате за последние десять лет нет шедевров, и Россия осталась без «Пушкина и Достоевского» в кинематографе. Это целенаправленное убивание русской культуры как таковой, и основная задача у молодого поколения это обслуживание. Кино сейчас является сервисом и слово «автор» уже не является существенным, авторское кино на обочине. Есть студии, мейджоры, которые обслуживают интересы государства, но так было и при коммунистах, когда придавали идеологическую направленность, но там было проще замаскироваться — режиссёр выбирал нужную социальную тематику, а внутри неё уже мог снимать практически всё, что хотел. Так снимали свои фильмы и Михалков, и Герман, сейчас так не получится, потому что контроль продюсеров, которые занимаются в том числе и идеологией. Сейчас главный сценарист, история, которую рассказывают, а режиссёр не является автором. Всё подконтрольно, основной принцип глобальной индустрии развлечений — отвлекать народные массы от борьбы. Конечно, в странах капитализма с так называемым человеческим лицом, типа Дании, Норвегии, Швеции, там авторскому кино какое-то внимание уделяется, есть владельцы кинотеатров для этого кино, проводятся фестивали, оказывается поддержка, т.е., там есть прокат, независимый от шоу-бизнеса, есть индустрия этого авторского процесса.

«СП»: — С одной стороны, у нас фестивалей всё больше и больше. Не кажется ли вам, что эта самая фестивальная культура и должна растить новое кино? Но видя какие фильмы на этих фестивалях награждают…

— Ситуация такая — одни снимают для жлобов, другие для снобов. Люди устраивают фестивали кто-то для своей весёлой жизни, кто-то кому-то на потребу, и всё это не имеет отношения к авторскому кино. Сейчас молодому человеку тяжело сформировать себя, когда вокруг все ездят на «Ягуарах». У нас 80% режиссёров — женщины, и они хотят иметь какой-то статус, деньги, а наиболее активная, агрессивная, творческая часть населения (мужчины), они ушли в бизнес, в бандитство, в финансы, к кормушкам. Люди суетятся. К сожалению, голос людей культуры не может взять проблему за… горло.

«СП»: — Почему вы сейчас не снимаете кино?

— Кино можно снять и без денег. Проблема выходит за рамки «снять» кино. Можно взять деньги у частного инвестора, но не работает сама индустрия, нет страховки проекта, инвестор не может получить деньги назад, работают только коррупционные схемы, и тут выбор — самому стать коррупционером, циником с гнилой сущностью, для того, чтобы соединиться с такими же и делить деньги государственные или частные — не важно… Да и рынка кино нет, он уничтожен. Те, кто держит кинотеатры, у них контракты с американцами на 50 лет вперёд, и никакое русское кино, никакие новые Гайдаи, Шукшины, Тарковские им не нужны. А значит, для наших режиссёров и нет никакого рынка, хотя, зрителей потенциальных 150 миллионов и у нас, и в СНГ. Ну, может, какой нувориш проспонсирует, чтобы снять в главной роли свою молодую жену, а самой системы нет.

«СП»: — Вы бы взяли деньги на подобных условиях?

— Конечно, в кино же снимаются не только молодые жёны, в кино кого угодно можно снять — экзотических животных, слонов… Трюффо вон удачно женился и снял «400 ударов», но бессмысленно надеяться на то, что не является индустрией. Это вопрос не разовый, это должно быть бульоном, в котором всё это варится. У нас убивают национальный киноязык… ну, редкий случай фильм Костомарова «Любовь», но тенденция ясна — нет юмора, Гайдая или Шукшина (ну, может, «Мама, не горюй!»), а идёт слизывание западных образцов, такой секонд-хенд, а это никому неинтересно. И всё это ведёт к отчуждению населения от своей миссии, а миссия русского человека — спасти мир за счёт себя.

«СП»: — Александр, вольно или невольно, но для зрителя вы — актёр эпизодической роли. Что подпитывает вас как артиста? Кто из мастеров оказал на вас влияние?

— Всё моё обаяние связано с мощной эрекцией и свободой самовыражения, а эпизоды у меня, в основном, потому, что с первых ролей я зарекомендовал себя как дебошира, пьяницу, эпатажного типа, способного на физическое насилие над женщинами и над мужчинами. И, по-моему, это уже навсегда. Мне не дают проявить в кадре свою высокую образованность, и похоже, что это устраивает и продюсеров, и режиссёров. Я тут стоял на эстонской границе, пограничник спрашивает: чем занимаетесь? Я ответил правду — убиваю, закатываю в бетон, насилую, иногда граблю, играю в карты. Он долго думал, потом сказал: ааааааа… артЫст…

«СП»: — Вопрос от Николая: «Что для вас было сотрудничество с Германом и расскажите о роли Феди Арамышева в фильме «Хрусталёв, машину!»

— Когда Герман снимал последний фильм по Стругацким, увидел меня и спрашивает: у меня не снимешься? Я в страхе, предвкушая весь ужас работы с Германом, интересуюсь — какая роль? Он говорит: нужно сыграть повешенного… Я сразу понимаю, что это будет много дублей, что это будет по-настоящему, что будет дежурить «скорая», что меня будут откачивать и опять… Что пока у меня не вылезет язык и не пойдёт пена, Германа это не устроит. Он же снимает так, чтобы зритель поверил… К счастью, он потом нашёл другого артиста, сказал, что я слишком узнаваемый для этой роли. А Федя Арамышев был для меня сложной ролью, потому что пришлось играть всеобщий образ русского народа, которого бьют, потом сажают, выпускают, опять бьют и опять сажают, выпускают… И в то же время я был таким маленьким человеком, как из гоголевской «Шинели»…

"СП": — Вопросы от наших читателей: «Будете ли ещё сниматься в „Ефросинье“? Переживаю за Коляна». Юрий, 63. «Будет ли продолжение сериала «Штрафбат»? Александр.

— В «Ефросинье» там то ли 300, то ли 600 серий, и сюжетная линия моего героя закончилась, его посадили, хотя, я предлагал продюсерам чтобы мой персонаж стал главным героем, чтобы уехал с Ефросиньей в Сочи, вставил бы себе золотые зубы… Но они почему-то не согласились. Насчёт «Штрафбата» не знаю…

«СП»: — Сами свои сериалы смотрите? Контролируете — как сыграли???

— Времени нет, да и что там смотреть? Всё одно и то же — то же лицо, похожие тексты… Я сейчас особо не парюсь — приехал на площадку, прошёл мизансцену и — в кассу. Иногда режиссёр какой-нибудь начинает долго думать, что-то объяснять… а я предлагаю ввести такую систему, как пиво «Балтика» от нуля до девятки, нужно ему, чтобы мы на средних эмоциях, он говорит, сыграйте мне троечку, а нужно что-нибудь зверское, он говорит, девяточку. И не надо ничего объяснять! Потогонная система дискредитирует саму профессию, я ещё в Америке закончил 3-х месячные актёрские курсы, и там другая школа, не как у нас система Станиславского, которая доводит актёра до психоза и истерики, а там система имитации чувств, и это, знаете, безопаснее для здоровья. У них там и сериалы, и фильмы сняты по этой системе, и ничего — весь мир смотрит, все довольны. Никакое искусство не требует жертв, человеческого здоровья, всё это спекуляция.

«СП»: — Тут сразу три вопроса: «Относитесь ли вы к Путину с той же прямотой, как и ваш друг Михаил Ефремов?» Саша. «Как охарактеризовали бы политическую обстановку в России?» Юрий. «Нет ли желания вступить в „Единую Россию“» и стать депутатом Госдумы?" М.М. Гудков, Мурманск.

— Последнее мне нравится, не хило стать депутатом с хорошей зарплатой. Да! На депутатскую зарплату готов! Только всё равно меня туда никто не возьмёт, никакая партия, потому что любая партия будет взорвана изнутри моей честностью, неподкупностью, стремлением к прогрессивному налогу, к экспроприации…

«СП»: — Голосовать ходили?

— Собрались мы: Бутусов, Балабанов и я в день выборов, пошли, купили коньяка, водки, пива, вина. Пришли, поставили на стол и каждый выбирал… Я вообще не ходил на эти выборы.

«СП»: — На митинги ходите?

— А зачем? Если я и пойду, то только на тот митинг, который организую сам. Если будет революция, то только та, которую устрою сам, и где я буду брать ответственность на себя. И вообще, как сказал Бодрийяр, «общество это спектакль»… К Путину? Я, конечно, к нему отношусь. Смотрю ему в глаза на портретах, прямо и честно… Вообще, в какой-то момент я понял, что мне стало скучно говорить правду, скучно снимать кино, одним фильмом больше, одним меньше… Всё равно… Вот, я когда снимал про Югославию, мне казалось, что я сейчас покажу как в центре Европы, весной, на Пасху убивают людей, взрывают мосты… И все всколыхнутся, но ничего не изменилось. Посмотрели и забыли. Хотя, война остановилась! Дело не в том, что мы говорим, а в том, что это игнорируется. Могу смотреть на президента — не смотреть, говорить — не говорить, но я понимаю то, на что я положил жизнь (кино) не имеет будущего. Нет кино — нет страны. Моя надежда на чудо, что прилетят инопланетяне, которые дадут нам новые технологии и новую демократию.


Смотреть видео на: Youtube или Svpressa



Часть 1



Часть 2



Часть 3



Часть 4


Онлайн-трансляция:

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Валерий Рашкин

Политик, депутат Госдумы РФ

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров