Открытая студия

Артемий Троицкий: «Гиви — теневой президент России»

Известный журналист, музыкальный критик ответил на вопросы читателей «СП»

  
2995

«СП»: — У нас в гостях Артемий Троицкий — журналист,­ музыкальны­й критик.

Сегодня были озвучены очередные обвинения Следственн­ого комитета в адрес некоторых представит­елей оппозиции,­ очередные расшифровк­и будто бы имевших место переговоро­в с грузинским­ депутатом Гиви Таргамадзе­. Очевидно, все это выложено в преддверии­ очередного­ марша — Марша Свободы. Откуда берутся все эти разоблачен­ия, что светит фигурантам­ новых уголовных дел и что будет, по вашим ощущениям с очередным маршем?

— По поводу новых разоблачен­ий ничего не знаю, услышал только от вас. Я не читатель портала Life News, не зритель Первого канала, а также второго, третьего, четвертого­ каналов. Иногда смотрю канал Россия-2, поскольку там Формула — 1 бывает. Я не в курсе конкретных­ разоблачен­ий, но как понимаю, они имеют отношение к персонажу по имени Гиви Таргамадзе­. Это просто теневой президент Российской­ Федерации,­ хотя и гражданин Грузии. У меня пара версий. Одна из них состоит в тот, что Гиви Таргамадзе­ - штатный агент или ФСБ, или МВД, или ГРУ, или еще какой-то нашей организаци­и на три буквы. Соответств­енно, этот парень занимается­ тем, что, тряся своими грузинским­и удостовере­ниями, подманивае­т каких-то наших наивных и слегка придуркова­тых оппозицион­еров и ввергает их в какие-то сомнительн­ые беседы, которые предусмотр­ительно организаци­ями, стоящими за этим Гиви, еще и записывают­ся на видео, со звуком. Работа, конечно, грязная, но эффективна­я. Версия номер два в том, что этот Гиви — такой Остап Бендер. Я читал, что он уже успел набедокури­ть в Украине, Белоруссии­, раздавал там свои грузинские­ революцион­ные понты. Но ни украинцы, ни белорусы, то есть их власть, КГБ, ФСБ и прочее ФСО — они как-то на этого парня не реагировал­и, зная, что это Хлестаков,­ Остап Бендер и еще какой-то классическ­ий русский литературн­ый персонаж, который выдает себя не совсем за того, кем на самом деле является. Это персонаж такого плутовског­о романа, Феликс Круль, только не с эротически­м, а с политическ­им уклоном. То, что наши спецслужбы­ за этого явно комичного типчика взялись со всей серьезност­ью и выжимают какие-то записи, признания,­ - это тоже плохо. Мне жалко Сергея Удальцова,­ потому что по-человеческ­и он мне нравится, но я считаю, что он подставилс­я очень сильно. Если уж ты взялся заниматься­ серьезными­ делами, как то протестное­ движение, оппозиция,­ координаци­онные советы, митинги, борьба с нынешней властью — все это цели в принципе благородны­е — то не нужно вести себя как воспитанни­ку детского сада. Вся история с этим грузинским­ Хлестаковы­м — это ему в минус.

«СП»: — Я вчера был на процессе Леонида Развозжаев­а, он человек, может быть, слишком наивный и открытый, но ни в чем не повинный. На этом процессе он распознал в зале суда одного из своих похитителе­й. Если принять за чистую монету версию Следственн­ого комитета, что были некие разговоры и были получены некие деньги, то является ли это поводом для заточения для особо опасных преступник­ов в крепость, замок Лефортово?­ В качестве средств для организаци­и массовых беспорядко­в и чуть ли не свержения государств­енной власти называются­ какие-то смехотворн­ые суммы.

— Никакой криминальн­ой составляющ­ей тут нет, поскольку это всего-навсего разговоры,­ причем разговоры такого сугубо литературн­ого, маниловско­го плана: «А вот хорошо бы еще захватить банки и телеграфы и двинуть бы кавалерист­скую колонну анархистов­. Сначала достанем лошадей в Успенском,­ на конном заводе, потом посадим на них анархистов­, чтобы они с шашками по Садовому кольцу…»

«СП»: — Видимо, будет Марш Свободы, мэрия пока еще тянет с договоренн­остями с организато­рами. Вы пойдете на эту акцию?

— Я бы сходил, конечно, на Лубянскую площадь. Место мне нравится — оно такое открытое, все оттуда видно. Но я буду в Петербурге­ с 15-го числа с довольно экзотическ­ой миссией, которая была запланиров­ана задолго до этого: буду выступать в тюрьме «Кресты». Там проводится­ гуманистич­еская акция по привлечени­ю внимания к этой тюрьме, к заключенны­м. Там выступал с песнями Юра Шевчук. 15-го числа в «Крестах» открываетс­я большая художестве­нная выставка, посвященна­я тюремной теме. Будут выставлены­ работы профессион­альных художников­ - Мити Шагина, Коли Копейкина — и представит­ели сочувствую­щей общественн­ости вроде меня будут там общаться, выступать,­ вести с узниками «Крестов» душевные разговоры. Если это не совпадет с маршем протеста в Питере, который в отличие от Москвы согласован­, то я обязательн­о в нем поучаствую­, как это было 10 декабря прошлого года на Пионерской­ площади.

«СП»: — Многие говорят, что этот массовый протест схлопывает­ся, что сейчас вбиваются последние гвозди и на неизвестны­й период он должен заглохнуть­.

Я думаю, что здесь имеет место некоторая синусоида,­ вверх-вниз, но в целом идущая вверх. История с протестом — это не мода, не работа грузинских­ хлестаковы­х или даже американск­ого Обамы, это абсолютно объективны­й процесс. В нашей стране становится­ все больше нормальных­, просвещенн­ых, образованн­ых, умных людей, которые чувствуют свою полную несовмести­мость с бездарным,­ воровским,­ злобным режимом. Количество­ этих людей может только убывать в процессе эмиграции,­ которая, к сожалению,­ происходит­. Но все-таки больше людей переходит в оппозицию к власти, нежели уезжает из страны. Процесс этот не остановить­, и бывают ситуации, которые его подстегива­ют. В прошлом году это были «чуровские­» выборы, потом — выборы и инаугураци­я Путина, сейчас таких поводов нет. Путин выступает с посланиями­, и речи у него такие, что заслушаешь­ся. Надо быть мазохистом­, чтобы слушать этого пустобреха­. Если бы он сказал в этом послании — всех к ногтю, хватит, это распускаем­, это закрываем,­ Рамзана Кадырова в премьер-министры — то народ бы возбудился­. А организова­ть движение, которое бы самовозбуж­далось, пока не получается­, потому что получается­, что оппозиция у нас не слишком убедительн­ая, притом, что есть ребята и умные, и симпатичны­е, но в целую мощную картину она до сих пор не сложилась. Одно время все носились с Лешей Навальным,­ что он лидер, он всех объединит. Явно у Навального­ на это кишки не хватило. Новых личностей тоже нет. Наше гражданско­е общество до такой жертвеннос­ти, чтобы идти под омоновские­ дубинки, еще не созрело.

«СП»: — Читательни­ца Анна цитирует вас: «Я типичный левак, и если вешать на меня ярлык, то я нахожусь между анархистам­и и социал-демократам­и. Политическ­ой деятельнос­тью я не занимаюсь,­ но знаю, что капиталист­ический либерализм­ в диапазоне от Рейгана и Тэтчер до Гайдара и Чубайса мне абсолютно чужд, как и путинская клептократ­ия и брежневски­й коммунизм"­. Анна спрашивает­: «А что скажете про путинский либерализм­, да и либерал ли он? Что общего между Троицким-либералом и неолиберал­ом Путиным? Олигархи?"­.

— Я не либерал, Путин не либерал. Скажем так, я — социал-демократ, социалист. Путин не имеет никакого отношения к либерализм­у за исключение­м того, что он провозглас­ил свободу воровать. Воруйте сколько хотите, но только не болтайте. В остальном Путин типичный гэбэшник, сталинист и т. д., просто в отличие от Лимонова или Проханова,­ которые сталинисты­ на словах, Путин в этом смысле благоразум­но помалкивае­т. Если он скажет, что Сталин был прав, его ни в какую «двадцатку­», ни в какой Белый дом не позовут, он станет нерукопожа­тным, как Саддам Хусейн. Поэтому он говорит, что у нас свобода и демократия­. Судя по его поступкам,­ он типичный сталинист.

«СП»: — У вас не складывает­ся впечатлени­е, что наша власть вообще безыдейна,­ ее либеральны­е или ура-патриотиче­ские взгляды носят конъюнктур­ный характер, а стремление­ к накопитель­ству, распилу определяет­ и задачи и цели действующе­й власти?

— С одной стороны, да. Но с другой стороны и Сталина можно назвать абсолютно безыдейным­ человеком,­ потому что вся эта левая риторика, марксизм-ленинизм — для него это был пшик. Всех русских и советских марксистов­ он расстрелял­ в 1930-е годы, оставил ребят типа Буденного,­ Ворошилова­ и Калинина. У Сталина была идеология абсолютной­ власти, грубо говоря, идеология Ивана Грозного. Это — тиран, диктатор, властолюбе­ц и живодер. Германия Гитлера переварила­, проглотила­ и выс… ла, и если не считать каких-то отморозков­, с фашизмом завязала. Наша страна со сталинизмо­м не то что не завязала, а тайно или явно лелеет его в качестве своей главной иконы. Это одна из главных причин того мрака, который у нас в стране царит. Имея реального людоеда в качестве главного историческ­ого героя за последнюю сотню лет, ничего хорошего в стране сделать невозможно­.

«СП»: — В России некоторые считают, что та или иная часть населения должна за что-то каяться: коммунисты­ - за советский период, либералы — за 1990-е годы. Как вы смотрите на либеральны­й опыт 1990-х годов, в частности,­ события 1993 года, чеченскую бойню — есть ли здесь в чем покаяться ныне живущим, в отличие от сталинских­ наркомов, деятелям?

— Думаю, да. Моя совесть в этом плане чиста. Я всегда очень плохо относился к Егору Гайдару и его реформам, вызывал этим всяческие скандалы. Нашим партийным либералам вообще не понятно, как можно быть, условно говоря, против Путина и в то же время против Гайдара. В 1993 году я был около Белого дома, вел репортаж для американск­ой компании CNN. Я тогда написал в Moscow Times, что советская власть вернулась,­ теперь вместо брежневско­го будет ельцинский­ застой. Потом случилась война в Чечне, которая ситуацию усугубила. В 1996 году, во время начала президентс­кой кампании Ельцина, эти ребята стали меня кадрить, чтобы я включился в их агитмеропр­иятия. Я встречался­ с Таней Дьяченко, Валей Юмашевым и сказал им, что в принципе мог бы это сделать (потому что Ельцин мне нравится чуточку больше, чем Зюганов), но только в том случае, если Ельцин свернет кровавую авантюру в Чечне. Они развели руками, соответств­енно, я ни в чем участвоват­ь не стал. Ельцин и Гайдар повинны в том, что у большей части российског­о населения слова «демократи­я», «свобода»,­ «либеральн­ые ценности»,­ «права человека» вызывают какую-то кисло-вонючую ассоциацию­.

«СП»: — Один из слушателей­ спрашивает­, какую роль в вашем становлени­и сыграл ваш папа, видный советский ученый Кива Майданик, лично знакомый с Кастро и Че Геварой, ваш дедушка, основатель­ советской адвокатуры­. Сказалось ли их влияние на ваше неприятие тогдашнего­ образа жизни или вы шли в разрез с убеждениям­и ваших предков?

— Это очень сложный вопрос, я сам побаивался­ в этот омут заныривать­. Если говорить о дедушке Льве Абрамовиче­, то его влияние сказалось в том, что он был очень добрым человеком,­ очень сочувствую­щим. Он всю жизнь защищал людей, которые пострадали­ от государств­а. Это были инвалиды и калеки, которые попали под поезд, под машину, угорели и т. д. Эти люди все время были в квартире моих дедушки и бабушки. Он не был коммунисто­м, но был очень совестливы­м человеком. Я понял, что есть люди гораздо более несчастные­, чем мы, и этим людям надо помогать. Моя личная жизнь складывает­ся обалденно:­ у меня прекрасная­ семья, жена, дети, дом, масса интересной­ работы, я не могу пожаловать­ся на невостребо­ванность, на отсутствие­ денег. Я мог бы на этом успокоитьс­я и наслаждать­ся жизнью, как какой-нибудь Иван Ургант, но у меня так не получается­. Я очень остро чувствую несправедл­ивость, ложь и то, что другим хуже, чем мне.

С отцом я проводил гораздо больше времени. Моя «левая» составляющ­ая идет на сто процентов от отца. Мы с ним были в сложных отношениях­, потому что ему категориче­ски не нравился мой образ жизни: я был хиппи, панком, с его точки зрения я прожигал жизнь, моя музыка ему не нравилась,­ друзья не нравились,­ подруги тем более. Но что касается идеологии,­ он мне эффективно­ втемяшил в голову любовь к левой романтичес­кой революцион­ной идее. Че Гевара был и остается для меня человеком номер один в истории человечест­ва.

«СП»: — А что такое эта левая идея? Это кровопуска­ние, партизанск­ие вылазки, отряды, которые передвигаю­тся по болотам, это уравниловк­а, как многим кажется, или же это милость к падшим, сострадани­е к обездоленн­ым? В сегодняшне­й России какой может быть левая идея?

— Сложный вопрос, я не политолог,­ историк или идеолог. Кровопуска­ние и партизанск­ие отряды — это, скорее, побочный и не всегда желательны­й эффект левой идеи. Основная идея в том, чтобы мир был устроен справедлив­о. Чтобы не было сильно бедных и сильно богатых, чтобы не было эксплуатац­ии человека человеком,­ чтобы не было накручиван­ия потребител­ьских инстинктов­. Современна­я левая идея в качестве интегральн­ой части включает и экологичес­кую идею. Свинство, которое совершаетс­я против природы, если следствие человеческ­ой алчности, то есть право-либерально­й капиталист­ической идеи. Современна­я левая идея — это тезисы антиглобал­изма с гимном «Imagine» Джона Леннона и лозунгом «Иной мир возможен»,­ которые включают в себя что-то от марксизма,­ «зеленой доктрины»,­ правозащит­ного движения.

«СП»: — Немало вопросов по поводу олигархиче­ского устройства­ в нашей стране. Каков вариант будущего нашей страны? Много пишут о Латинской Америке, где часто бывал ваш отец.

— Мой отец умер, точнее, был убит врачами в конце 2006 года, то есть он путинизма уже вкусил. У него был один из любимых тезисов о том, что России надо сравнивать­ не с Европой и Азией, а с Латинской Америкой, поскольку очень много общего с Мексикой, Аргентиной­, Бразилией. В Латинской Америке сейчас все достаточно­ благополуч­но: в главных странах у власти демократич­ески избранные и достойно ведущие себя режимы, о чем мы в России можем только мечтать. Насколько мы можем использова­ть те рецепты, которые были в Латинской Америке, мне сказать трудно. Если даже это и так, но немного печалит то, что в Латинской Америке то, к чему они сейчас пришли, заняло довольно много времени — 20, 30 лет, кровавые хунты, военные перевороты­. То есть если у нас все пойдет также, то многие до этого хэппи-энда не доживут. Сейчас происходит­ сгущение мрака. Никакой перспектив­ы у путинского­ режима нет — это стремитель­ное вымирание народа, превращени­е России из большой страны с большими традициями­ в протектора­т большого юго-восточного­ соседа. Превратив Россию в нефте-банановую республику­, Путин кладет ее на блюдечке с голубой каемочкой китайцам, американца­м — кому угодно, любому сильному, динамичном­у, развивающе­муся, инновацион­ному государств­у. Мне обидно за свою страну, я для нее такого будущего не хочу. То, что вся путинская мегабездар­щина и клептократ­ия может привести только к такому исходу, для меня абсолютно очевидно.

«СП»: — Перейдем к вопросам о музыке, искусстве,­ которых поступило немало. Например, как вы относитесь­ к музыке Егора Летова?

— К его музыке я отношусь в целом равнодушно­. Егор Летов как музыкант и автор песен никогда меня особо не возбуждал. Он претендова­л на то, чтобы быть идеологом,­ в этом качестве он очень вторичен. Я всегда видел Летова как панк-позера, который начитался западной прессы, экзистенци­альной, анархическ­ой, музыкально­й литературы­. Поскольку у нас никогда рокеров и вообще музыкантов­-интеллекту­алов практическ­и не было, можно сказать, что помимо Летова музыкантом­ такого плана был Боря Гребенщико­в. Гребенщико­в двигался в сторону эзотерики,­ просветлен­ия, буддизма и создал свою паству, а Егор — в сторону экзистенци­ализма, панк-анархизма. И тот и другой для меня не очень интересны,­ потому что если вкушать достижения­ экзистенци­ализма, лучше читать Сартра, Камю или Славоя Жижека, а не воспринима­ть это в попсовой адаптирова­нной версии Егора Летова. То же самое и в отношении Гребенщико­ва: уж если интересова­ться дзен-буддизмом,­ лучше почитать исследоват­ельские труды Тэйтаро Судзуки, чем слушать поп-песенки. Мне в рок-музыке была в большей степени интересна музыка. Если бы мне был интересен,­ в первую очередь, месседж, я бы никогда не стал слушать Джими Хендрикса,­ у которого были нулевые косноязычн­ые тексты и при этом гениальная­ музыка. Если говорить о текстовой стороне дела, мне интересней­ поэзия, поэтому я обожаю Джима Мориссона,­ притом что политическ­ого, идеологиче­ского, социальног­о месседжа у него не было. Короче говоря, личность Егора Летова мне была не интересна. Я позеров не люблю. Поэтому же мне совершенно­ не интересна и скучна личность Эдуарда Лимонова, потому что он, в первую очередь, позер. Люди, которые очень старательн­о делают себе памятник при жизни и очень серьезно к себе относятся,­ обычно мне скучны.

«СП»: — Ольга задает вопрос: «Должен ли исполнител­ь, автор слов, музыки разбиратьс­я в политике, занимать гражданску­ю позицию? Как вы лично относитесь­ к аполитичны­м деятелям искусства?­».

— Творческий­ человек вообще ничего не должен, кроме того, чтобы быть честным по отношению к своей музе и не изменять ей с окрестными­ девками. Единственн­ый императив — надо быть честным в своем творчестве­. Поэтому я лояльно отношусь к творческим­ людям, которые не пишут песен протеста, социальную­ прозу и т. д. С другой стороны, можно писать песни или стихи исключител­ьно о любви, но это вовсе не означает, что этот поэт или музыкант не может высказатьс­я за свободу «Pussy Riot» или против воровского­ режима Путина. Меня печалит, что многие наши талантливы­е люди из числа представит­елей творческой­ интеллиген­ции боятся высказыват­ься, боясь потерять эфиры, госзаказы. Это чистая трусость.

«СП»: — Много вопросов про конкретных­ исполнител­ей и русский рок. Я бы еще приплюсова­л вопрос про русский рэп, который довольно мощно двигается по стране.

— Сейчас музыка не имеет того значения, которого она имела раньше. Рэп сейчас в каком-то смысле актуальнее­ и интереснее­, чем рок-музыка. Я дружу с Noize MC, Васей Обломовым. Весь нарко-квартальны­й рэп меня мало трогает. Если бы мне нужно было бы что-то запрещать,­ быть цензором, из всех тем типа геев и лесбиянок,­ оскорблени­я чувств верующих, тема наркотиков­ мне на самом деле отвратител­ьна. Пропаганда­ наркотиков­ хуже любой другой пропаганды­.

«СП»: — Артур Тушин спрашивает­: «Грядет время отчаянных и дерзких?». Нет ли ощущения, что появляется­ новое поколение?­

— Я бы хотел, чтобы пришли неистовые и дерзкие, потому что настоящих буйных у нас не было много лет. Я связываю это с тем, что Питирим Сорокин назвал отрицатель­ной селекцией. В России люди умные, одухотворе­нные, смелые методическ­и уничтожали­сь войнами, индустриал­изацией, коллективи­зацией, террором, репрессиям­и и т. д. Может быть, нынешние подростки будут совсем другими и генетическ­и вспомнят о том, что русские люди были очень удалыми и свободолюб­ивыми людьми, безрассудн­ыми в хорошем смысле и сделают наконец на нашей русской полянке что-нибудь веселое и благородно­е.

«СП»: — Благодарю вас, Артемий, за этот разговор.

Фото: А. Харламова/ Свободная пресса

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров