Открытая студия

Александр Коржаков: «Надеюсь, что Путин не доведет страну до революции»

Бывший начальник Службы безопасности президента о снайперах, Навальном, Рохлине

  
32801

Сергей Шаргунов: — Здравствуйте, друзья. С вами Сергей Шаргунов. Сегодня у нас в гостях, или точнее мы с вами в гостях у Александра Васильевича Коржакова, бывшего руководителя службы безопасности президента России, но этим не исчерпывается список всех должностей. Здравствуйте, Александр Васильевич.

Александр Коржаков: — Здравствуйте, Сергей. Мне очень приятно познакомиться, потому что я много раз читал ваши статьи, но больших книг не читал. Не знаю, читали ли вы мои…

С.Ш.: — Да, конечно. Сразу как вышла первая книга, я ее читал, будучи еще совсем юным, и вторую «Мужской разговор» тоже читал.

А.К.: — «От рассвета до заката. Послесловие», когда будете уезжать, я вам подарю, раз у вас не было такой. А «Мужской разговор», такой книги не было у меня, это опять кто-то напечатал под моей фамилией. Есть такой издатель Николаев, я сейчас с ним судился, потому что печатает направо и налево. Нарвал из моей книги глав и печатает.

С.Ш.: — «От рассвета до заката», эта книга в свое время произвела фурор. Александр Васильевич, у многих есть такой вопрос: много ли вы не договорили о том, что знали?

А.К.: — Много. Более того, с каждым годом узнаю все больше, потому что многие люди открываются. Я утверждаюсь в том, что правда, а что ложь. До сих пор над серьезной книгой я работаю, 4/5 уже надиктовано. Но поскольку открываются новые вещи постоянно, я возвращаюсь к тому, что надо переговаривать по новой. Сейчас снова стала популярна книга, о которой я вам сказал, «Борис Ельцин: от заката до рассвета. Послесловие». Тогда магазины отказывались ее принимать, и я выкупил ее у издательства и сам стал продавать. Так вот сейчас она стала популярна, потому что те, кто читают ее, говорят, что сейчас, то же самое.

С.Ш.: — Скажите, Александр Васильевич, есть ли такие тайны, которых вы никому никогда не откроете?

А.К.: — Конечно. Есть очень много тайн. Когда случился казус со Скуратовым, это дело темное, я знаю, откуда ноги растут, как в этих кругах такие вещи происходят и в высших кругах. Я вот слышал в интервью Ельцина, как он высказывался по этому поводу в «МК», по-моему, который напечатал мое высказывание «Если я еще услышу, что Борис Николаевич отрицательно высказывается о Скуратове, тогда придется мне тоже вам кое-что сказать». Сколько мне приходилось заниматься кадровыми вопросами, устраивать людей, которых они обидели. Я еще опубликовал одну фотографию в книге, как намек. Больше нигде Борис Николаевич рот не разевал на эту тему.

С.Ш.: — Александр Васильевич, еще один вопрос. Почему вас не убили после всех ваших разоблачений? Мы знаем, в какой стране живем.

А.К.: — А за что меня убивать?

С.Ш.: — Как носителя секретной информации.

А.К.: — Ну вообще-то в Америке носителю секретной информации обеспечивают дальнейшее будущее.

С.Ш.: — Ну это в Америке.

А.К.: — Хорошую пенсию, охрану, и больше его никто не трогает.

С.Ш.: — Были какие-то угрозы со стороны власти?

А.К.: — Я эти угрозы угрозами не считаю. Во всяком случае, они давали мне больше популярности и симпатии, чем страха.

С.Ш.: -Меня вот какой вопрос очень занимает. Вы были депутатом Госдумы.

А.К.: — Четыре срока.

С.Ш.: — Тогда, когда был расцвет суверенной демократии, все было управляемо, власть и администрация президента не возражали.

А.К.: — Махровой демократии.

С.Ш.: — Насколько я знаю, вас даже приглашали снова?

А.К.: — Да.

С.Ш.: — Может быть, это связано с тем, что вы знаете какие-то секреты?

А.К.: — Вряд ли. Потому что, когда меня выгнали за забор и уволили, ни о каких секретах никто не думал.

С.Ш.: — А почему? Такое отношение к Владимиру Путину?

А.К.: — А мы еще не говорили об отношении к Владимиру Путину. Мы пока говорим о том, почему мне позволяли стать депутатом. Наверно все-таки потому, что у меня рейтинг в Туле был очень высокий. Если я трое выборов легко выигрывал сам без финансовой помощи, то считали, что лучше буду я в этом лагере. К тому же «Единая Россия» была тогда еще за народ, и я был рабочей лошадкой, тогда в Туле народ никто, кроме меня, не принимал никогда в истории. Ко мне на приемы приходили до пятисот человек. До сих пор мне по Туле просто так не пройти, увидят, здороваются. Вчера сидел в машине, вроде окна закрыты, смотрю, стучится мужичок, цыган, просит у него телефон купить. Я отказываюсь, он возвращается: «А вы не Коржаков?» и начал меня расхваливать. Цыган! А что я мог хорошего цыганам сделать? Просто ко всем хорошо относился, делал то, что должны делать депутаты. В отличие от тех выборов, когда только партийные списки, люди не знают к кому идти, и может быть, они никогда бы и не выбрали того человека, который в этом списке прошел в депутаты. А когда одномандатные округа — здесь все ясно.

С.Ш.: — Но в 2007-м были уже партийные?

А.К.: — Да. Я сейчас уж два года работаю советником правительства Тульской области, люди по-прежнему меня встречают и обращаются ко мне как к депутату, а я не могу, у меня определенные обязанности, я не могу, как раньше.

С.Ш.: — Вы сказали, что вот эта модель «от рассвета до заката» повторяется, кажется, вновь. Что вы думаете о нынешней политической ситуации в стране?

А.К.: — Немножко начинают у них мозги работать: столько наворовали, хоть чуть-чуть надо с народом поделиться. У нас же все-таки по истории должна быть власть для народа, а не народ для власти. Для чего выбираем мы людей? Чтобы заботились о нас.

С.Ш.: — Что сейчас происходит с «Единой Россией» на ваш взгляд?

А.К.: — Ну что там, старые кадры пока, Грызлов рулит. Какая популярность у нынешнего премьер-министра мы видим. Когда он уйдет, правда выплывет, и мы узнаем, что популярность еще меньше. Я бы даже сделал бы Грызлова первым, он и то больше сделал для партии, и партийцы его больше знают.

С.Ш.: — Что вы думаете о последних выборах мэра и о фигуре Навального?

А.К.: — Я считаю, что из последних выборов эти были самыми демократичными. В плане того, когда уже приходили на избирательный участок. Но извините, какая агитация была. Разве сравнимо? Какие деньги были затрачены? Если здесь шли государственные не миллионы, а миллиарды на того, кто выиграл, а там ловили на улицах, может быть, неправильно клеили на памятники наклейки, листовки печатали. Несравнимое финансовое и информационное обеспечение. К тому же одного из тюрьмы вытащили, сколько он времени потерял. В то время, как первый, выигравший, имел возможность агитировать за себя, второй агитировал суд, чтобы его не осудили.

С.Ш.: — Александр Васильевич, перенесусь на двадцать лет назад. Годовщина 93-го года. Как вы считаете, вы были абсолютно правы в тех событиях?

А.К.: — Нет. Никто был не прав. Ни Ельцин был не прав, ни тем более Хасбулатов. Все должно было закончиться мирным путем. Я был за то, чтобы провели еще один референдум, не тот, который «да-нет», вопросы были непонятные. До сих пор спорят, кто выиграл, вопросы должны были быть четкими. Ельцин пошел на более решительные шаги, что все-таки надо избавиться и разогнать Парламент, да какой это Парламент? Это была часть от Верховного Совета, который стал чиновниками, а не избранниками народными. А съезды не вызывались. Раз уж такая ситуация, вызовите съезд. Можно Ельцина ругать или не ругать за указ № 1400, но там не было притеснения. Я знаю точно, что всем депутатам без исключения предлагались должность, ни у кого не отбирались квартиры. У народных депутатов СССР, у большинства, отобрали, только у Сажи Умалатовой осталась. А так всем оставляли работу. В дальнейшем, когда была принята новая конституция, была команда сделать новый Парламент и Думу. И выборы тогда были намного демократичнее, чем нынешние выборы, любые. И тогда ведь в первой Думе большинство набрали коммунисты.

С.Ш.: — ЛДПР — первое место. Я бы хотел спросить о трагической развязке в 93-м. Она была предопределена?

А.К.: — Давайте я ту мысль еще договорю.

С.Ш.: — Да, Госдума, состоялись первые выборы.

А.К.: — Все активные члены Верховного Совета в Думу вошли. Кто партийными, кто одномандатными, все они прошли. Один из реальных соперников был Сережа Бабурин, мы с ним подружились, и тогда понял, что все мы хотим добра по-своему. С Николаем Харитоновым мы теперь вообще друзья до смерти, он в партии все-таки не последний человек и был активным участником того сопротивления. Хасбулатов и Руцкой довели до того, что пошли ребята с площади, активные. Кто-то революционер в мозгах, кто-то просто хулиган, кто-то просто понаехал, такие «серые гуси» понаехали со всей страны, отовсюду, где были конфликты, захотелось повоевать, пошли к Останкино. Ведь из тех, кто погиб у Белого дома, всего десять человек, остальные все там. И мирные жители, и защитники Останкино, и бабульки-гардеробщицы. Кто первый пролил кровь? Вот с чего беда началась. Велись мирно переговоры две недели. От Ельцина участвовал Сосковец, Черномырдин, Патриарх освящал эти переговоры. Где-то они шли на улучшение, где-то на ухудшение. Вот смотрите, у нас сейчас ситуация между Обамой и Путиным по поводу Сирии. А ведь как яростно был Обама сначала настроен? Теперь постепенно отходит. Все-таки переговоры какие-никакие прошли. Тогда так же: с каждым депутатом постепенно велись переговоры.

С.Ш.: — Тогда я так спрошу: если бы не было ситуации 3-го октября на Останкино и так далее, не было бы штурма Белого дома?

А.К.: — Нет, вообще.

С.Ш.: — То есть, такого плана не было?

А.К.: — Если вы мою книгу читали, там все подробно написано. Чтобы возникла тема штурма, и то после Останкино только. Целый Генеральный штаб заседал, все Министерство обороны не знало, как ответить. Нашелся такой замечательный человек Захаров Геннадий Иванович, капитан 1 ранга на тот момент, начальник отряда подводных бойцов, который первый решительно сказал, что надо так. Потом я его довел до Генштаба, потом Ельцин сказал выступить перед Генштабом, благодаря его решительным действиям все завершилось. Но была уже пролита кровь! Ведь даже от танковых болванок никто не пострадал. Сначала несколько часов велась агитация по громкоговорителям, чтобы спускались, что будут обстреливать.

С.Ш.: — Вы сказали, что есть официальная цифра погибших. Можно ли говорить, что есть какая-то неофициальная?

А.К.: — Каждый год собираются во главе с Прохановым, был такой редактор газеты, не помню, как она называлась, то ли «Завтра», то ли «Вчера», это он там придумал, что Коржаков привез с Белорусского вокзала кучу бейтаровцев из Израиля, якобы баскетбольная команда. Я когда первый раз прочел, подумал: «Парень, ты че, я от Ельцина не отходил в это время». Какие бейтаровцы, какой Белорусский вокзал? Глупость несусветная. Несут постоянно: теперь уже не сто пятьдесят, а полторы тысячи погибло.

С.Ш.: -Сколько написано, столько и погибло?

А.К.: — Да. Ну почему если Ельцин и его окружение победили, почему им не написать, сколько погибло? Погибло-то не по их вине, а по вине оппозиции.

С.Ш.: — А правда, что Борис Николаевич приказал Альфе «порубать всех в капусту»?

А.К.: — Глупость несусветная. Борис Николаевич после последнего совещания ушел раздраженный и расстроенный, потому что командиры Альфы отказались идти, поэтому кому он мог приказывать «рубить в капусту»?

С.Ш.: — Ну так он приказал, а они отказались.

А.К.: — Когда он ушел с ними на совещание, они уже договорились между собой. Кто-то им подсказал дождаться решения Конституционного суда. Я их очень хорошо понимаю, альфистов. Их все время подставляли. Подстава была еще в Вильнюсе, когда их показывали по телевизору: «Это они виноваты, Горбачев их не посылал». Просто чушь. После Белого дома 91-го разобрались с ними, все нормально. Ельцин их взял под свое крыло. Никого не наказал. Единственное, что Виктора… забыл фамилию, Героя Советского Союза, командира Альфы… даже не снимали, он сам ушел.

С.Ш.: — Ведь был более радикальный план штурма Белого дома, чем тот, что сделала Альфа?

А.К.: — Тогда, может быть, были какие-то планы, но я… Вы имеете в виду какой штурм?

С.Ш.: — 4 октября 93-го года.

А.К.: -Нет, не было никакого плана, пока его не объявил Захаров. Сидели все, уткнувшись глазами в стол, боялись. Действительно смута. Ну как идти против своего народа? Поэтому такой хитрый план был: попугать, пострелять. Пожар получился от того, что подожгли. Столько мусора, дерьма, бумаг, ваты валялось. От любого окурка или спички все могло загореться.

С.Ш.: — Правда, что вы хотели застрелить на месте Руцкого и Хасбулатова?

А.К.: -Ну я получил такое негласное указание от Ельцина, если при случае удастся, если штурм будет, то лучше их там докончить.

С.Ш.: — То есть, у вас был пистолет с собой?

А.К.: — У меня был пистолет, да. Первый выстрел с натягом, остальные легко. Генерал так сказал: «Руцкой и Хасбулатов на выход», но с такой злостью, с такой силой, что была мертвая тишина. И буквально через 20−30 секунд толпа расступилась, и они двое стоят одни. Около них никого, окно и они двое. И они тихо пошли. Первый Хасбулатов, за ним Руцкой. Единственное что, подошел ко мне начальник охраны Руцкого, попросил вещи Руцкого забрать.

С.Ш.: — Вопрос о снайперах. Понимаю, что несколько мифически звучит история о снайперах, приехавших из заграницы, но российские снайперы, федеральные военные…

А.К.: — Я не буду про тех снайперов говорить. Наверно где-то у кого-то было. Паша Грачев. Там были его десантники, может, и снайперы тоже. Они не стреляли, они наблюдали. Я ни одного выстрела не видел и не слышал. Наблюдение было постоянным. Они наблюдали с ниши балкона и докладывали. Где еще видели снайперов, я не знаю, это слухи.

С.Ш.: — То есть, коржаковские снайперы — это полный бред?

А.К.: -В моей команде тогда еще не было снайперов. Только после того, как мне приказали создать службу президента федерального масштаба, тогда конечно появились у меня и снайперы.

С.Ш.: — Никакой третьей силы в этом конфликте не было? Была просто неразбериха?

А.К.: — Мне все вопросы задают постоянно, но про третью силу только в этом году первый раз.

С.Ш.: — Ведь непонятно, кто стрелял в обычных мирных людей.

А.К.: — Какая третья сила? Четвертая, пятая? Кто хотел к Белому дому, тот проходил, всех пускали. Мы с Барсуковым пошли за день до штурма на разведку, дошли до Белого дома мимо этих костров.

С.Ш.: — И вас не узнали?

А.К.: — А там были одни бомжи. Зато кашу им везли, бутылки там были и спиртные, и обычные, котелки. Как нам показывают 17-й год, где там вокруг костров сидели рабочие, вот здесь точно так же хотели изобразить. При первых же предупреждениях и звуках гусеницы все сразу прочистилось, ни одного человека не было вообще.

С.Ш.: — Другая тема, где-то, может быть, рифмующаяся с этой. 96-й год, и чуть было не состоявшийся роспуск Госдумы. Вы были сторонником силовых мер на тот момент?

А.К.: — Я вообще-то был генерал-лейтенант по званию и подчиненный Главнокомандующему.

С.Ш.: — Вы влияли на него.

А.К.: — У каждого было желание влиять, только не у меня. Я влиял только, когда он меня спрашивал. Я был подчиненный. Как красиво сказал наш бывший министр Внутренних дел, все не так сказал. Во-первых, Ельцин узнал о решении Думы, находясь в Завидово. Никто ему не объяснил, что это их решение ничего не значит. Декларация. Он быстро всех собрал. Где-то полседьмого всех поднял, и мы вылетели. А это выходной день. И Генерального прокурора, и министра Внутренних дел. Всех вызывали. Они выходили и говорили: «Надо что-то делать, он собирается распускать Думу». Я говорю: «Ребята, я — подчиненный. Он мне прикажет, я буду разгонять». Собрали совещание, решили просто: закрыть ворота и не пускать. Начальник ФСО Крапивин попытался начать исполнение раньше команды. Лишних людей загонял в Думу. В это время как раз все силовики заседали у Ельцина. Черномырдин выступил несколько раз и убедил Ельцина, что не надо, что это ерунда, декларация. Лучше меня спрашивать по этому поводу.

С.Ш.: — Я думаю, что с вами разговор должен быть долгим.

А.К.: — Я неправду говорить не могу. Я говорю только одно мнение, один факт — как было.

С.Ш.: — Скажите, пожалуйста, Вы встречались с Ельциным после 96-го?

А.К.: — Нет, он испугался встречи со мной. Когда он вызывал, мы только-только с Барсуковым уехали в Сочи, у нас там были очень хорошие отношения с начальником санатория, он обещал нам устроить все условия по хорошим ценам, но все равно перелет был ползарплаты, восемь миллионов. И тут через два дня звонит помощник Ельцина Корабельщиков: «Александр Васильевич, Борис Николаевич вызывает вас к себе на беседу. Назначил на девять Барсукова. На девять пятнадцать вас». Ну все, собрались.

С.Ш.: — Это какой год?

А.К.: — 96-й. Начало августа — конец июля. Где-то в восемь звонит старший адъютант Кузнецов: «Александр Васильевич, вы где?». «Еду». «Вы знаете, встреча отменяется. Он долго думал и сказал, что эту встречу не выдержит». Дальше, когда я написал книгу, ему ее передали. Мы жили тогда в одном доме на Осенней улице. Я попросил консьержку передать через Татьяну или Наину ему мою книгу. Подписал: «Борису Николаевичу Ельцину, Президенту всех россиян с приветом от автора», с приветом написал без запятой. Но он был не очень грамотный, так что мог не заметить. Кузнецов мне докладывал, что видел, как тот через пару дней листал эту книгу. Я уверен, что он ее всю не прочел, но фотографии все посмотрел.

С.Ш.: — Следующий вопрос, хотя по каждой из обсуждаемых нами тем, мы можем говорить с вами много и спрашивать тоже. Вопрос о Рохлине. Вы же были с ним знакомы?

А.К.: — Из всех людей, кого я видел, про него я думаю так: если бы мы выбрали его президентом России, он бы был достойным президентом. Скромняга, честный, о людях всегда заботился. Когда меня выбрали туляки, он меня пригласил к себе Комитет по Обороне. «К Льву Рохлину пойду с удовольствием», подумал я тогда, в Комитете по Безопасности была публика не очень приятная.

С.Ш.: — Убийство Рохлина, это что было? Это жена или не жена?

А.К.: — Жена. И даже думать здесь нечего. Мы с ним много раз перед этим виделись, по-дружески, могли по рюмке выпить. Власть в стране тогда кто возглавлял? Чубайс. Ельцин был никакой. Тупой, больной. Когда документы приносили подписывать, он спрашивал, согласен ли Чубайс, если был согласен, то подписывал. Поэтому мы со Львом задумали настоящий военный переворот.

С.Ш.: — Вы говорили, что даже какие-то артефакты будущего переворота у вас на участке.

А.К.: — Да, были. Просто я тоже за что-то отвечал. Они до сих пор хранятся в Туле на заводе. Меня спрашивают, что с ними делать. Я говорю продать.

С.Ш.: — А что это?

А.К.: — Не скажу.

С.Ш.: — Так вот нет ли связи убийства Рохлина и переворота?

А.К.: — Нет. Он мне часто рассказывал об обстановке в семье, жена у него была немного психанутая. Каждый день рожденья их сына, он родился больным, был скандал. Она была против рождения сына. А он настоял. Жен офицеров и генералов в Афганистане обучали стрельбе, поэтому она владела. Здесь я никого не сужу, что маленький приговор. За этот грех ей воздастся на небесах. А Лев Яковлевич — святой человек.

С.Ш.: — Александр Васильевич, о чем ваша новая книга? Что будет с нашей страной, как вы думаете?

А.К.: — Она пишется уже много лет. Один журналист меня на нее подбил. Там очень много вещей, которые не вошли в предыдущие. Интересна она будет тем, кто знал семью Ельцина, кто был и сердцем и душой демократом. А вот нынешней молодежи будет неинтересна.

С.Ш.: — Мне кажется, вы ошибаетесь.

А.К.: — Вы так говорите, потому что сами политик и писатель. А я вот смотрю на них…

С.Ш.: — Все-таки, что будет со страной?

А.К.: — Я очень много читаю книг по истории. Россия переживает не худшие времена. При Петре было хуже в сто раз. Путин уйдет, придет второй. Путин раз, Путин два. Он нас не доведет до революции.

С.Ш.: — Каковы главные насущные беды?

А.К.: — Коррупция, только коррупция. Я цитирую все время Тэтчер. Когда она была у нас с визитом в 96-м году, на одной из пресс-конференций ее спросили про коррупцию, как с ней бороться, почему у них ее нет. Мы уже в 96-м ей плакались о коррупции. А сейчас-то и подавно. Она ответила: «Ничего сложного нет, вы должны выбрать полтора десятка честных умных людей во власть, дать им хорошую заплату и не мешать работать». Вот такая элементарная вещь, которую может сделать каждый. Вот, Навальный, может, с этой мыслью и идет во власть. Но почему власть вокруг себя собирает только тех, кто любит воровать? Ребят на Болотной площади арестовали ни за что. У них матери умирают, кто-то заболел. И это что, мне верить Путину, что он такой честный? Почему никто не говорит, что виноват-то Путин? Все вокруг него, в министерстве обороны, занимаются тем, как лучше обворовывать население. В 96-м году требовали за подпись 10 млн баксов за нефтяные дела. Черномырдин таких снимал. И таких полно. Что Путин не видит этого? Путин из Питера ушел, его Чубайс пристроил.

С.Ш.: — В Администрацию.

А.К.: — Да. Пусть он на пенсии сидит, воров достаточно.

С.Ш.: — Я благодарю вас за этот разговор. Его можно было бы еще продолжать и продолжать. Вопросов много. На сайте «Свободная Пресса» все без цензуры… Скажите, а с Черномырдиным вы общались после того?

А.К.: — После того, как он уехал на Украину, нет.

С.Ш.: — Благодарю вас. Если примите еще, приеду. Александр Васильевич Коржаков был сегодня нашим собеседником. Спасибо.

А.К.: — Спасибо.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Андрей Бунич

Президент Союза предпринимателей и арендаторов России

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров