Открытая студия

А. Василевский: «Мы живем в атмосфере информационного шума»

Главный редактор «Нового мира» о толстых журналах, поэзии и прозе, об авторах и читателях и многом другом

  
1675

Сергей Шаргунов: — Здравствуйте, друзья. С вами «Свободная Пресса», с вами Сергей Шаргунов. Сегодня у нас в гостях Андрей Витальевич Василевский, главный редактор журнала «Новый мир».

Андрей Василевский: — Здравствуйте.

С.Ш.: — Андрей Витальевич, журнал «Новый мир» сразу же вызвал большой интерес у тех наших читателей, которые даже последнее время журнал не читают. И поэтому возникло немало вопросов, к которым мы, наверное, обратимся уже в финале нашего разговора.

А.В.: — Обязательно.

С.Ш.: — Пока что хотелось бы спросить, ну, наверное, такими общими словами, что сейчас происходит с журналом, насколько это интересно как тем, кто следит за ним, так и тем, кто сейчас как-то вот не совсем в курсе происходящего с изданием?

А.В.: — Во-первых, что надо сказать, что с ним происходит ровно то же самое, что со всеми нашими журналами этого формата. Так называемый «русский толстый литературный журнал», да? Я думаю, даже и у тех, кто не читает, есть в памяти какие-то такие уже знакомые бренды: «Иностранная литература», «Юность», «Вопросы литературы, «Дружба народов», «Октябрь», «Знамя»… В Питере еще «Нева», «Звезда». За два десятилетия последних, как ни прочили гибель толстых журналов, но на сегодняшний день ни один не закрылся. Но все испытывают примерно одни и те же, я бы сказал, системные трудности. Эти трудности связаны, во-первых с тем, что уходит вообще институт подписки. То есть мало того, что это все развалилось, так сказать, и практически, ну, он исторически уже как бы изжил себя, да? То есть сегодня это уже подписка, вот пойти там, не знаю, на почту, заплатить деньги из своего кармана, чтобы тебе в почтовый ящик что-то такое приносили…

С.Ш.: — Есть же интернет…

А.В.: — Я как раз хотел сказать. Но в то же время продажи в Сети, это не только журналов касается, вообще продажи какого-то контента в Сети. У нас, вы все знаете, это только-только как бы налаживается, если вообще когда-нибудь наладится. У нас есть, кроме вот этого портала «Журнальный зал», где все журналы присутствуют. У нас там свой сайт есть, там можно купить раньше, чем это появляется в открытом доступе. Там и pdf, и epub свежего номера за смешные деньги — там, 60 рублей.

С.Ш.: — Но насколько я понимаю, ваш журнал достаточно оперативно вывешивается в бесплатном доступе, как на сайте «Нового мира», так и в «Журнальном зале»?

А.В.: — Да. Надо сказать, что в «Журнальном зале» у разных журналов у каждого своя политика. Кто-то, как журнал «Знамя», вывешивает даже, по-моему, раньше, чем бумажный номер вообще реально появляется. Сразу полную бесплатную версию. «Новый мир» вывешивает тоже полностью, но с некоторой задержкой, на месяц примерно задерживаем. Кто-то вывешивает, скажем, как «Звезда» питерская, где открыта примерно половина содержания. То есть одни ссылки открываются, другие — нет. Другие, как «Иностранная литература», ну, у них это связано с копирайтом, они очень многие публикации дают кусочком маленьким, а потом «читайте бумажную версию». Это значит, что они не смогли купить права на выставление в интернет каких-то переводных романов, допустим, или чего-то. Конечно, есть у нас все время размышления, правильно ли мы делаем, что мы выставляем полностью все бесплатно. А с другой стороны, мы понимаем, что если мы каким-то образом усечем это тем или иным способом, как я сказал — там разные есть варианты, мы часть аудитории потеряем, а денег никаких на этом не наживем. То есть денег-то у нас от этого не прибавится.

С.Ш.: — Скажите, а для чего вообще нужен сегодня толстый литературный журнал и как для читателя, так и для автора? Какова его роль? Может быть, это связано больше с провинциальными библиотеками — для них это «свет в оконце». Или что можно взять и издать книгу, например…

А.В.: — Я вам это очень четко расскажу сейчас, потому что на самом деле, мне неоднократно за 10 или 15 лет приходилось это все говорить, но мы живем в атмосфере такого информационного шума, что некоторые вещи надо просто повторять, тупо. Повторять и повторять до тех пор, пока тебе не скажут «а мы это уже слышали». Вот тогда, значит, уже дошло. То есть понятно, что все, что имело начало, свое начало, будет иметь свой конец. Так история устроена, так жизнь устроена. То есть когда-нибудь не будет толстых журналов вот в этом виде. Это нормально. Будет что-то другое, вообще жизнь будет другая, культура как-то иначе будет работать. Это нормально. Но этот день сегодня еще не настал. И проблема в том, что журналы подошли к какой-то черте и финансового коллапса и, как сказать, вообще к какой-то черте небытия, не исчерпав своих культурных функций. Вот в чем на самом деле проблема. Они нужны, и еще какое-то время обозримое они для культуры нашей будут нужны. Потому что они выполняют некий набор функций, который никто не делает. Значит, издательство… Ну, вы сами знаете, что покупает издатель? Что он хочет от вас? Роман он хочет. Да?

С.Ш.: — Иногда сборники рассказов.

А.В.: — Или биографию. Вот ЖЗЛ-ского типа, которая сейчас хорошо идет, а так роман.

С.Ш.: — Ну, как правило. Мы же видим, что рассказы тоже выходят.

А.В.: — Да, рассказы тоже выходят, но это, когда вы уже роман выпустили.

С.Ш.: — Почему их еще иногда называют романом.

А.В.: — Да, но вот это значит, что вы уже написали несколько романов, и теперь издатель может сказать, «ну, ничего, давайте рассказ». Все, теперь уже все пойдет. А так, в общем… Роман — главный жанр. И покупаемый-то, собственно, читателем. Биография или роман. И, конечно, нашим журналам конкурировать с издательствами за роман, за первую публикацию и трудно и не нужно. Мы собственно уже и как бы на это не ориентируемся. Будет роман или не будет романа — уже это не принципиально. А вот все, что не роман — все многообразие литературы: небольшая повесть — не повесть-роман, вот, собственно, повесть-повесть, рассказ, стихотворная подборка, большая рецензия, статья, какая-то небольшая архивная публикация, там, обзоры какие-то. Вот это все многообразие оно поддерживается. Потому что издатель, он с этим работать не будет. И если будет, то только после того, как в журналах у какого-то автора, он серию статей написал, потом уже может издать и заинтересоваться, и сказать «давайте, мы это соберем тогда, и вот теперь мы уже это напечатаем». То есть если представить себе, что сейчас моментально исчезают вот 10 этих журналов, то это будет очень существенный удар по живой текущей нашей культуре и литературе.

С.Ш.: — Сколько лет вы возглавляете новый мир?

А.В.: — 15. Это много.

С.Ш.: — Я помню, что я в 99-м году впервые принес рассказы в «Новый мир». А у меня есть какие-то свои ощущения, впечатления о том, как меняется толсто-журнальная реальность. Какое ваше ощущение, что меняется в плане авторов, и в плане читателей?

А.В.: — Читатель расслоился очень четко. Ну, так сказать, почти расслоился на читателя бумажной версии — вот она лежит перед нами, и читателя сетевого. Более старшее поколение или очень старшее поколение оно еще читает бумагу. Более молодые, там условно, 30-летние, они, конечно, читают в Сети. Это, видимо, естественный процесс, нормальный такой. Бывает, что и молодой совсем человек вдруг ему как-то попал в руки такой журнал, и бывают весьма пожилые люди, продвинутые в компьютерах и в интернете, которые все читают тоже в Сети. Но в общем, в целом, аудитория расслоилась. Второе — та аудитория, которая в Сети, она психологически не готова платить. При том, что в «Журнальном зале» идет непрерывный прирост, там никакого упадка нет. Число пользователей «Журнального зала», в том числе и «Нового мира», нарастает-нарастает постепенно. То есть желающих читать очень много. Платить практически никто не готов. Потому что если как-то поставить условный замочек такой и сказать: вот заплати, потом читай, то все вздохнут, скажут: ну, дураки-дураки. И начнут читать что-то другое. Тем более что текстов в нашем русском интернете, завались. Бесплатных, да.

С.Ш.: — Я в начале нашего разговора упомянул провинциальные библиотеки. Есть такое впечатление, что там — главные читатели толстых литературных журналов. Когда приезжаешь в город, в городок в провинции, приходишь на эту встречу, в первую очередь то, что видишь — это журналы. Да, стали уже заказывать книги, но все-таки внимание к толстым журналам, оно на порядок отличается от внимания в мегаполисе.

А.В.: — Безусловно. Это не Москва и Петербург. Тут культура уже вообще кристаллами выпадает, где каждый день происходит невероятное количество всего, и выход номера какого-то журнала, в общем, это, как бы, не событие. В основном, конечно, бумажная подписка идет в регионы. Но там есть проблема. Денег у библиотек не очень много. Они вынуждены каким-то образом, значит, выбирать: это или это. А интересы у читателей очень разные.

С.Ш.: — Сейчас просто до дыр зачитывают журналы, выстраиваются очереди?

А.В.: — Да, поэтому очень часто как бы что-то библиотеки предпочитают выписать другое, так сказать, а не литературный журнал, а что-то более, не знаю, «За рулем», но это я в кавычках, к примеру. Потому что потенциально людей, интересующихся этим журналом, в этой библиотеке среди читателей больше. А вот что-то надо выбрать. К сожалению, выделение денег, которое шло через Министерство культуры — они у нас курируют библиотеки. Но курировать курируют, а реально библиотеками занимаются ведь городские, местные и региональные власти. Федеральных библиотек их всего там — раз-два и обчелся. Вот, идет выделение денег для того, чтобы библиотеки могли выписывать литературную периодику специальную. Но как-то все водится, вот идут эти деньги, вот пока их выделили, вот они пошли-пошли-пошли, до библиотеки они доходят к концу года. То есть журналу надо, чтобы нам заплатили хотя бы на полгода вперед, да? Мы потом будем, значит, давать эту уже продукцию. Здесь получается обратный процесс, то есть библиотека эти какие-то там деньги получает к концу года, и обращается к нам, и говорит: а вы могли бы нам поставить комплект задним числом вот за этот год. Потому что эти деньги этого года они не могут потратить на подписку следующего года. Как логично было бы. Они должны задним числом. Говорят: нам нужно столько-то комплектов уже вышедших журналов вот за этот год. Ну, допустим, поскольку мы это как-то предвидим, обычно они есть. В общем, это ненормальная какая-то абсурдная ситуация.

С.Ш.: — Понятно, но видимо, с этим и связано то, что с печалью живописует наш обозреватель Кирилл Анкудинов, который живет в городе Майкопе и раз в месяц на сайте «Свободная Пресса» публикует свои «Прогулки по журнальному саду». И каждый раз его статья открывается таким плачем Ярославны, что опять не поступили толстые журналы.

А.В.: — Этот номер не пришел, этот номер не пришел. Я понимаю…

С.Ш.: — Я даже уже думаю, сокращать это начало, потому что оно немножко ввергает в грусть-уныние читателя.

А.В.: — А, может быть, с другой стороны, полезно об этом напоминать.

С.Ш.: — А есть какое-то простое и ясное решение этой проблемы?

А.В.: — Нет, никакого простого и ясного решения нет. Потому что как только…

С.Ш.: — Извините, в советское время, наверное, стабильно поступали журналы?

А.В.: — Там было все другое. Там было все другое. То есть сегодня уже сравнивать как бы «а раньше-то…»

С.Ш.: — Механизмы есть какие-то?

А.В.: — Дело в том, что все механизмы, которые были в то время, эти механизмы, они вписаны в некую советскую реальность внутри себя какую-то логическую. Вот есть некий огромный проект, механизм, и внутри него есть какой-то элемент, который внутри него работает. Его нельзя просто так взять и сказать: ну вот тут же работает, давайте мы так вот вынем и поставим в современность, и пусть он у нас тут работать. Не будет он у нас работать. Потому что рамка-то изменилась. Не будет он здесь работать.

С.Ш.: — Тем не менее, все-таки вы чувствуете недостаток поддержки со стороны государства?

А.В.: — Я бы сказал, да. Да, оно поддерживает. Мы, как и другие журналы такого типа, ежегодно подаем заявки в Федеральное агентство по печати на получение гранта на осуществление социально-значимого проекта. То есть мы не можем написать, что «Новый мир» сам он и есть проект социально-значимый. Нет, значит, мы как бы вот пишем заявку, где объясняется, что в будущем году часть публикаций, например, такого-то объема в течение года будет представлять собой некий связный проект. Причем, даже не нужно, чтобы это каждый раз было там написано, кстати. Но мы знаем как-то, что это некий связный проект, под который мы просим некоторое финансирование. То есть это Агентство, оно не поддерживает журнал как вот именно этот некий культурный проект, который там рассматривается. Вот у нас был украинский проект. Был год, когда мы в течение года очень много печатали и переводной с украинского литературы, и русскоязычной украинской литературы, и писали очень много об этом. Вот, украинский проект. Какой-то другой год — «Новый писатель» в широком смысле слова, не обязательно совсем вот молодые, а вот новые писатели. Какой-то там год «нон-фикшн», вот, власть факта, вот всякие документы, архивы… То есть в принципе, что-то такое. Агентство тоже оно связано бюджетом своим, да? И им приходится размазывать эту поддержку по многим-многим изданиям. То есть, в общем, каждому.

С.Ш.: — То есть деньги, по вашей оценке, небольшие?

А.В.: — Они небольшие. Они очень небольшие. Хотя мы очень благодарны, нам бы без этой поддержки было бы очень трудно.

С.Ш.: — Правильно ли я понимаю, что гонорары в журнале «Новый мир» невысокие?

А.В.: — Да. Я бы так сказал, что с одной стороны, мы видим массу изданий вообще без гонорара. Где об этом вообще даже речи не идет. Альманахи, журналы, они как бы иначе… С другой стороны, мы видим прессу там, глянцевую какую-то, где гонорары за крошечный текст могут быть очень большими. Но вот мы где-то между этими таким крайностями существуем. То есть понятно, что эти гонорары опять-таки не то, что советского времени, которые давали возможность жить человеку… Но я считаю, что гонорары надо платить в меру сил, потому что это правильно. Пусть они символические, пусть они небольшие, но это правильное отношение. Это правильные отношения между автором и журналом. Если бы у нас была хоть малейшая возможность увеличить гонорары… То есть издатель он обычно так старается сэкономить, вот серьезно говорю, если бы у нас была возможность увеличить гонорары, мы бы это тут же сделали, моментально. Потому что мы сами заинтересованы в том, чтобы люди с нами, как бы так сказать, с удовольствием работали…

С.Ш.: — Я бы хотел затронуть такую важную тему как престижность «Нового мира», потому что, несмотря на все трудности, у вас — это очевидно — происходит тщательный отбор того, что же все-таки напечатать. Как вы формируете сетку авторов? И давайте немножко поговорим о постоянных авторах «Нового мира» — о тех, с кем журнал сотрудничает, о тех, кто в редакции подвизались.

А.В.: — В первую очередь для наших зрителей и слушателей надо сказать вот какую вещь. В чем принципиальное отличие журнала такого типа от работы издательства? Ну, издательство, оно идет от рукописи. Если нет рукописи, то и издавать нечего. Вот есть рукопись, она первична, ее издавать или не издавать. Журнал же есть некая форма структура полая — причем, ее можно описать на год вперед. Как бы без контента. То есть мы можем сказать, что в 14-м году, если все будет хорошо, выйдет 12 номеров журнала, не 11, не 13 — 12. В каждом будет 240 полос, то есть не 100 и не 300. Внутри этих 240 полос будет обязательно художественная проза, поэзия, статьи, рецензии, то-то, то-то, то-то. То есть есть некая вот такая структура — рамка, которую надо заливать содержанием. То есть первичен сам журнал, а контент уже туда заливается. У такого журнала как «Новый мир», который выходит с 25-го года непрерывно вообще, так сказать, без… Во время войны даже выходил. И в 90-е выходил. Там, какие бы вот годы ни были за все десятилетия. Там были задержки, там и военные, и цензурные там 60-е годы, допустим году при Твардовском. Но все равно он выходит. У него исторически нарастает некий слой постоянных авторов, который может меняться. Во-первых, он естественным путем меняется, уходит старшее поколение, новое подрастает. Он может меняться в силу того, что сменилась редколлегия, допустим. Редактор сменился, редколлегия сменилась. Или просто какой-то сотрудник ушел и как-то вместе с ним отпали какие-то люди, которые привыкли с ним работать. То есть это все время меняется. И в то же время в любой момент времени есть некий круг авторов, которых мы считаем своими постоянными авторами, и которые в первую очередь, или уж, в крайнем случае, во вторую, но они какую-то новую вещь принесут, покажут нам. И их довольно много. С одной стороны без этого невозможно делать журнал, вот такой регулярный ежемесячный. С другой стороны, это создает некую проблему, потому что для новых авторов, без которых тоже журнал не может жить, места остается, в общем, не очень много.

С.Ш.: — Ну, давайте немножко про имена. И одновременно, может быть, вот у меня ваш последний номер. Может быть, мы поговорим о том, чем в последних номерах «Новый мир» может заинтересовать читателя.

А.В.: — Ну, вот особенно наглядно — это вот это в поэзии. То есть поэзия сегодня очень разнообразна, и она количественно очень так богата. Даже иногда, кажется, что избыточна. В разных поколениях и молодые, и старшие поколения. И у нас есть, у такого журнала, как «Новый мир» какие-то вот опять-таки исторически наросшие обязательства перед старшим поколением литераторов. Поэтому естественно, что Александр Кушнер и Инна Лиснянская ну они уж раз в год, или Юрий Кублановский, хотя он помоложе, но все равно. Они будут, Чухонцев там, только дайте! Дайте им, так сказать, у нас там каждый год мы обязательно возводим, представляем. Понятно, что художник — не машина, так сказать, что-то удачное, что-то неудачное, что-то более интересное, что-то менее интересное. Но, это не имеет, на мой взгляд, не имеет значения. Это люди, которые имеют право хоть раз в год как бы предъявить, что они сделали.

С.Ш.: — Знаковые для словесности.

А.В.: — А с другой стороны, существует какая-то масса — непрерывно нас заваливают, значит, новые авторы. И там много тоже есть интересного, но на это как бы уже места мало. Места мало. Поэтому отсюда такое возникает, особенно у молодых литераторов, особенно у стихотворцев, ощущение, что «Новый мир» и другие, собственно, журналы такие консерватора. Сидят там старички засели, консервативные такие, инертные, ничего не хотят знать нового. Да, мы хотим, мы все хотим знать! Но это реальная вот проблема вот старого журнала. С какой-то, кто-то назовет это традициями, кто-то назовет это инерцией такой уже. Но это так, вот такой журнал, он только так и может существовать, потому что когда вы создаете с нуля новый журнал, вы можете сделать с ним, что угодно. Вы можете вот сейчас заложить в него любой алгоритм, вот вы его создали, вы его хозяин или редактор, вы можете сказать: журнал у нас будет такой, такой, такой в таком-то направлении с таким-то кругом авторов. Вы это просто закладываете — матрицу. А мы ее не можем сейчас с нуля заложить, она уже есть.

С.Ш.: — Ну, вот что бы вы посоветовали из новых публикаций?

А.В.: — Из новых публикаций я бы посоветовал, правда вот советовать трудно, потому что вещь на любителя. Собственно, как любая такая нетривиальная вещь…

С.Ш.: — На ваш личный вкус?

А.В.: — Вот в 10-м номере напечатан роман, ну, естественно, в сокращенном виде, потому что у нас все идет в журнальных вариантах. Вышел уже этот роман, о котором я буду говорить, отдельной книгой. Владимир Данихнов — молодой фантаст из Ростова-на-Дону, он фигурировал в списках «Дебюта» неоднократно. По-моему, и в этом году в последних списках он есть. Но это такой не совсем фантастический роман. Это такой, я бы сказал, нуар. Черный роман, такой готический. Очень мрачный, депрессивный о серийных убийцах. Где мы не называем, в каком мрачном городе все это происходит, где есть некий особенный человек, сыщик, который, значит, ловит все это. Но этот роман, на самом деле, нельзя считать никак реалистический роман какой-нибудь там социально-психологический всерьез, ни как детектив, как жанр такой вот в чистом виде. Вот я говорю, это такой нуар, с таким языком — кто-то а нем написал, что это такой нуар языком Андрея Платонова. Ну, это немножко преувеличено, но вот язык действительно несколько специфический, немножко так намеренно однообразным языком, ввергающим читателя то ли в такую прострацию, то ли в депрессию. То есть он совершенно безнадежный, он мрачный такой вот, черный…

С.Ш.: — Сюжетная вещь.

А.В.: — Да, сюжетная вещь такая.

С.Ш.: — С элементами детектива.

А.В.: — Да, или якобы сюжетная… То есть понятно, там он… Это когда человек играет с жанром, и подсовывает немножко обманку. И финал там немножко такой как бы не совсем такой, как мы ждем от детектива, собственно, вот как жанра со своими правилами игры. Но я понимаю, что любителей как, собственно, практически это любой крупной прозаической вещи, которые мы печатаем сейчас в 13-м году, это можно сказать, все на любителя. Все сколько-нибудь любопытное и интересное — на любителя. Летом мы напечатали, по-моему, совершенно замечательную книгу, неожиданную, Ксении Букши — молодого прозаика, но уже такого успешного и известного из Питера, про завод. То есть, как только я это понял, то есть я еще не вчитался, что… Про завод принесли роман! Надо печатать, надо хватать, надо не про писателя молодого, написал молодой писатель.

С.Ш.: — Здесь я с вами абсолютно согласен, я говорю об этом тоже постоянно, что надоело это Альтер-эго…

А.В.: — Про завод, про рабочих-то людей, про директоров, инженеров. Причем написано это со знанием дела, не то, что она там сидит и фантазии какие-то. Она там, в рамках другого проекта, она как бы там действительно очень много изучала, и там в этом романе «Завод свободы» сведены образы, и истории во времени развернутые двух реальных заводов.

С.Ш.: — Вот что спрошу. Такие авторы как Дмитрий Быков, Захар Прилепин, Ольга Славникова, во многом стартовали в толстых журналах, и в частности, в «Новом мире». А как так получается, что они все-таки сместились за это время в книжный рынок и сразу отдают свои вещи издательству?

А.В.: — Я думаю, что это естественный процесс, потому что…

С.Ш.: — Похожая ситуация происходит со мной. Я, например свой последний роман с удовольствием бы дал, но ждать приходится долго.

А.В.: — Люди наработали репутацию, причем репутацию такую не только у читателей, но и в глазах издателя. Он уже видит, Шаргунов — человек, который… То есть его надо издавать, это все, так сказать, правильно и, так сказать, он знает, что он на вас не разорится.

С.Ш.: — Вроде бы нет пока.

А.В.: — И на Прилепине, и на Быкове не разорится издатель. Поэтому он, конечно, очень рад, когда вы приносите ему новую книгу и все делается быстро. Там на какой-нибудь ярмарке, какой-нибудь выставке или куда-нибудь там… Все делается быстро и все. Журнал работает немножко в другом режиме. То есть он не может обходиться без планирования какого-то такого перспективного. И не всегда мы можем дать тот объем реальный, который нужно бы вот для этого романа. Не всегда мы можем изменить свои планы, потому что для этого нам надо вот так вот взять и каких-то тоже реальных писателей, живых людей, сказать, ну-ка, давайте, посторонитесь, тут пришел городничий, и надо место для него, значит, разгребать. То есть очень часто… Я уже сказал, мы вышли из этой ситуации конкуренции с издателями за роман. Мы понимаем, что это бессмысленно, потому что они все равно выиграют. И пусть действительно романом — большим, полновесным романом — занимаются издательства.

С.Ш.: — Поэтому, главы из книг биографических, поэтому малые жанры.

А.В.: — Журнальные усеченные варианты, именно имеющие в виду, что книжка потом выйдет, так сказать, в полном варианте. Да, повести, рассказы… Либо, допустим, роман, но который вот очевидно, что если с ним прямо к издателю пойдет человек, то там возникнут… Вот я могу сказать, что у нас в начале года, мы напечатали, по-моему, громко прозвучавший роман Антона Понизовского «Обращение в слух», который был действительно прочитан, отрецензирован, такая вот нетривиальная вещь.

С.Ш.: — Успешная книжка.

А.В.: — Он же ведь не вчера его написал. Он обращался к издателям, он, так сказать… После…

С.Ш.: — То есть, вы его вывели в свет?

А.В.: — После того, как «Новый мир» даже не напечатал, а просто мы сказали: мы это берем. И когда он дальше разговаривал с издателями, он говорит «вот у меня «Новый мир» взял. Он говорил: все. Это другой… Абсолютно уже начинается другой разговор…

С.Ш.: — Это правда. Я уверен, что если бы не публикации моих первых рассказов в «Новом мире», моя история складывалась бы несколько иначе. А другой вопрос: глянцевые журналы, они ведь тоже пытаются выходить на ваше пространство, выпускают специальные литературные номера, тот же «Сноб», периодически «Русский репортер», периодически «Русский пионер». Сочетание, значит, высоких гонораров, известных авторов, специально написанных для этих глянцевых журналов текстов… Вот вы чувствуете здесь, во-первых, конкурентов, а во-вторых, может быть, необходимость создать один такой правильный литературный, но при этом модный журнал, которым отчасти пыталась быть «Русская жизнь» Дмитрия Ольшанского?

А.В.: — Пожалуй, нет. Я думаю, что здесь конкуренции никакой не происходит. Это разные сегменты рынка периодики. И даже частично разная аудитории, но даже там где аудитории совпадают, все равно это не конкуренция нормальная. Это вот одно, это — другое. И потом, вот, так сказать, журнал, ну, вы знаете, как он выглядит. Можно на минуту? Ни одного рисунка. Ни одной фотографии.

С.Ш.: — И никогда.

А.В.: — Ну, да, в общем. Вот это только слова. И хотя я уже вот и все 15 лет, сколько я редакторствую, я всюду… Вот если бы могла возможность бумагу чуть-чуть получше, чтобы она была качеством получше. Вот бумага на обложку, чтобы она выглядела бы так, но само качество обложечки было бы получше. Но это все другое, да? То есть этот аскетизм, он на самом деле не только от честной бедности, он и концептуален, потому что, на самом деле, журнал «Новый мир» берут не для того, чтобы посмотреть картинку — для этого есть другие издания — а для того, чтобы прочитать какие-то умные слова.

С.Ш.: — Или прекрасные.

А.В.: — Да. И собственно, когда вот человек с букридером сегодня едет в метро, хотя уже появились букридеры замечательные — цвет дают, можно действительно приятно на картинку даже посмотреть. Но все-таки букридеры не для этого. Это машинка, буквальная просто для чтения текста, текста, текста. На экране человек видит просто буковки, буковки, буковки.

С.Ш.: — Да, вербальная история. А вы сказали слово о концептуальности журнала. Какова вот, так скажем, идейная направленность издания? Можно ли говорить, что это некий такой либеральный консерватизм? И меняется ли что-то в этой связи? Было ли что-то, что вам было антипатично, допустим, 10 лет назад, и что стало приемлемо, спустя время?

А.В.: — Я скажу так, что вот «Знамя» — он в основе своей журнал, можно сказать, либеральный и… Вот сейчас лучше скажу. Сейчас это немножко ушло уже, хотя остаточные явления. А в перестройку и ранее это было очень наглядно. «Знамя» — за Сахарова, «Новый мир» — за Солженицына. Примерно вот. И в каком-то остаточном виде, потому что повестка дня, в общем-то, несколько сменилась. Но все равно это как бы вот до сих пор, можно сказать, да вот «Знамя», по-прежнему, условно говоря, в парадигме сахаровской, а мы до сих в парадигме… Хотя, так сказать, я думаю, что многое из того, что мы сейчас печатаем, не буквально это надо воспринимать, Александра Исаевича привело бы… Готические романы, вот эти черные…

С.Ш.: — В культурный шок.

А.В.: — Ну, понятно, да. Речь идет о неких таких парадигмах. Вот примерно да. Вот мы…

С.Ш.: — А эта линия, она вообще не исчерпана в сегодняшней русской реальности?

А.В.: — А мы ее не то, что мы сознательно ее проводим, да. Это действительно вот некая дорога, которую не мы начали, не мы проложили, но вот как-то, да.

С.Ш.: — Ну, если подобрать еще какие-то слова, определения?

А.В.: — Вот я бы еще сказал, но что нужно. Что для меня, вот такого как я сегодня есть, и с тем опытом, я же ведь не только 15 лет редактором работаю, я до этого все время в «Новом мире» работал и разные эпохи видел, разных редакторов. Что для меня сегодня неприемлемо? Для меня неприемлем учительский тон автора. Допустим, это к публицистам и к критикам относится, который так, как это происходило в перестройку, или в начале 90-х годов, начинает учить, что надо делать: вот, я знаю, да, вы ничего не знаете, значит! Это все делается неправильно, это вот не то, надо вот идти туда, надо делать то-то! Я прекрасно помню, как в перестройку, там, на протяжении 7−8-9 лет, у нас там появлялась одна публикация, что вот надо делать то-то то-то и то-то. Через несколько лет появлялись какие-то другие других авторов, где говорилось уже там…

Но тон был, что вот я знаю, я вас сейчас научу, я вам открою глаза. Вот, поэтому это для меня сегодня неприемлемо.

С.Ш.: — Ясно. Хочу спросить еще о некоторых вещах, тоже связанных с литературой. Первое — насколько я знаю, будет собрание некоторого Литературного сообщества. Что это такое, о чем речь?

А.В.: — На сегодняшний день, я могу сказать то, что я знаю, что в 20-х числах ноября в Москве произойдет событие, довольно массовое такое, которое, ну, условно, будет называться Литературный конгресс, Гражданский Литературный конгресс. То есть некое собрание людей, связанных с литературой, которое должно инициировать создание Российского Литературного общества по аналогии с другими вот такими же российскими обществами уже существующими. И которое, вот это надо очень четко сказать, не является еще одним Союзом писателей или каким-то общим Союзом писателем. Она по природе своей другая — это организация, которая должна объединить какое-то количество реальных, не номинальных, а реальных сегодняшних действующих литераторов, библиотекарей, педагогов, книгоиздателей, книготорговцев, возможно, литературных агентов. И вообще людей, которые вот с разного боку, да, вот…

С.Ш.: — Посмотрим, что с этим получится.

А.В.: — Будет ли это вообще работать, скажем так, мы не знаем. К худу это ли, к добру — мы сейчас не знаем. Но это некий шанс. Мне кажется, которым нельзя не воспользоваться.

С.Ш.: — Для, в том числе поддержки толстых журналов.

А.В.: — В том числе, и для поддержки толстых журналов.

С.Ш.: — Между тем, есть еще такой интересный проект литературного толка, как Липки. Куда с 2000 года свозят новых или начинающих литераторов, и там проводятся семинары, там представлены самые разные литературные журналы от «Нашего современника» до «Знамени», и там вы ведете семинар. Только что вы оттуда вернулись.

А.В.: — Да, вот это совсем недавно завершился, 13-ый, он неделю шел. 13-ый форум молодых писателей в Липках. Он называется — Форум не начинающих, там каких-нибудь юных, — Форум молодых писателей. То есть, идея на самом деле такая, что это, пусть он молодой, но это должен быть хоть какой, но писатель. Ну, понятно, что когда приезжают там сто пятьдесят, сто шестьдесят там человек, вот из разных регионов страны, кто-то даже из ближнего зарубежья, то выдержать какой-то вот уровень такой ровный, не ниже какого-то такого, очень трудно. Тут пенять не на кого. И конечно, там бывают и люди, скажем, чье творчество не представляет большого интереса, но я думаю, что для них, если они люди думающие, умные, способные к саморазвитию, для них такое участие в форуме — оно в любом случае на благо. Но и очень много интересных, так сказать, людей, особенно тех, кто не один раз туда приезжал, вы это сами по себе знаете…

С.Ш.: — Ну мне это всегда интересно. Во-первых, это среда для общения. Огромное количество со всей страны, приезжают эти ребята. Причем, не обязательно очень даже молодых…

А.В.: — Да, там было до тридцати пяти лет, по-моему.

С.Ш.: — Именно поэтому я и сказал: начинающих.

А.В.: — Да, вот. То есть это… Там идут семинары, там структурированные по жанрам и журналам. Мы ведем последние годы такой совместный семинар поэзии журналов «Орион» — это Алексей Алехин, поэт и издатель, и «Новый мир», вот я представляю. И вот, значит, мы там что-то пытаемся, что-то пытаемся с ними разбирать и что-то им такое рассказывать. И я надеюсь, что в общем это…

С.Ш.: — Не угаснет.

А.В.: — Что то, что мы делаем, это не совсем бесполезно.

С.Ш.: — Это само собой. А сам проект продлится, как вы чувствуете?

А.В.: — Я надеюсь, потому что, ну, по крайней мере, я почти уверен, что 14-ый в следующем году состоится, потому что следующий год, как, наверное, знаете все, объявлен годом культуры. Да, это уж такое дело, да, как бы раз год культуры, то, по крайней мере…

С.Ш.: — Часто декларации расходятся с реальностью, поэтому многие хватаются за голову, представляя, что же будет за триумф варварства в Год культуры. В продолжение этих вопросов давайте же обратимся к нашим дорогим, глубоко чтимым читателями и зрителями с их вопросами. Может быть, учитывая то, что времени у нас не так много, мы, что называется, пробежимся.

А.В.: — Да, ну, кратко так, да.

С.Ш.: — Лейла Куликова: «Здравствуйте, Андрей Витальевич. Чувствуете ли вы ту ответственность, какую взяли на себя, придя главным редактором в такой журнал как „Новый мир“? Когда-то мои родители по нему сверяли пульс времени, формировали литературный вкус, а следовательно, и свое мышление. У нас в книжном шкафу подшивка с 72-го года. Спасибо». Может быть, появится подшивка и последних…

А.В.: — Кстати, я просто кратко скажу, что вот здесь немножко в вопросе этом — то, о чем мы говорили. Что на протяжении довольно долгого времени вот литературные журналы, и в советское еще время, это был такой проект формирующий. Мы формировали свои вкусы, сверяли. То есть как бы что там, в журнале авторы его и сотрудники, они что-то такое знали об этой жизни, о том, как жить, что делать, да, вот кто виноват и все прочее. И они как бы вот учат, формируют, значит, просвещают, вот. Я думаю, что в нынешней ситуации это невозможно. И вот тот гипотетический читатель, конечно, воображаемый, — ну для кого мы делаем журнал, — понятно, что читатели разные. Но вот этот настоящий, идеальный, для которого стоит работать, — это человек с уже сформированными вкусами. То есть, человек, уже который понимает, что ему нравится, что не нравится, есть какой-то культурный уровень базовый. Потому что без него очень многие тексты, которые мы публикуем, будут просто не понятны.

С.Ш.: — Анастасия взывает: «Что имеется в виду под определением „Журнал либерального направления“, почему, не знаю, есть ли где такое определение. Не секрет, что сейчас „либерализм“ употребляется в основном негативном свете. Еще один вопрос: какие литературные жанры сейчас преобладают на рынке, то есть больше всего пользуются спросом и предложением. Какие вы предпочитаете читать лично книги?» Анастасия.

А.В.: — Журнал либерального направления — ну, понимаете, это зависит от того, с какой точки зрения куда смотреть. С одной точки зрения, «Новый мир» принадлежит к числу вот этих самых в кавычках либеральных журналов. А как бы если зайти с какой-нибудь другой стороны, то как бы вот все это будет выглядеть иначе. Все это такие, в общем, от наблюдателя зависит очень. Что я люблю читать? К сожалению, жизнь моя такова, что большая часть текстов, которые мне приходится читать, — это не мой выбор. Значит, я читаю рукописи. Есть целый ряд книг вот выходящих непрерывно в журналах, которые и отдельными изданиями, которые я обязан прочитать, просто чтобы представлять, что сейчас происходит. Я не имею права их не читать. Плюс, я работаю в Литературном институте. Плюс, я участвую во всяких вот форумах и семинарах. То есть, большая часть текстов… они бывают разные. Интересные, не интересные, умные и глупые, — но это не мой выбор, да. А если у меня… если у меня образуется вдруг какое-то свободное время, и это свободное время я посвящу не просмотру, допустим, кинофильма для отдыха, а все-таки чтению, — то там, наверное, будет что-то или мемуарное, или фантастика, или… То есть, для отдыха на самом деле надо читать то, с чем я профессионально прямо не связан. То, что я могу читать, но не редакторским глазом.

С.Ш.: — Здесь немало таких концептуальных вопросов, которые, наверное, требуют долгих подробных ответов.

А.В.: — Ну мы постараемся коротко.

С.Ш.: — Например, кто лишние люди? Кто герои нашего времени, — нас спрашив

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Семен Багдасаров

Политический деятель

Сергей Марков

Политолог

Комментарии
Новости партнеров